— Все! Успокойся! – произнес Петя.
Зря он это сказал. А Люда же уже почти успокоилась, пока фонтанировала эпитетами, сравнениями и банальными ругательствами, подгоняя активность мужа на ниве вытирания пыли на шкафах.
— Что ты сказал? – воскликнула Люда. – Ты мне еще указывать будешь?
— Даже в мыслях не было, — сжался Петя. – Просьба это была!
— Ах, просьба! – протянула Люда. И тон ее не обещал ничего хорошего. – А когда я у тебя прошу, почему мне приходится все повторять по десять раз? Но пока на тебя не крикнешь, ты же с места не сдвинешься!
— Мне крикнуть? – поинтересовался Петя.
— Я тебе сейчас так крикну, тебе мало не покажется! Все! Уйди с глаз долой! А еще лучше, сразу отнеси стремянку и тряпку сполосни!
— Сам знаю, — буркнул Петя.
— Разговорчики! – прикрикнула Люда.
Пока мужа перед глазами не было, Люда успокоилась сама собой. Но ни удивиться, ни обрадоваться этому факту не успела, потому что Петя вернулся. И не просто, а сразу открыв рот:
— Вот чего ты орала-то? Можно же было спокойно попросить! Просто добавила бы, что с пылью на шкафах тебе твоя жизнь кажется невыносимой и все!
Я ж люблю тебя! Понял бы! А без пыли в комнате намного свежее стало, и дышится так легко!
— Я не поняла, — нахмурилась Люда. – Ты еще мне претензии предъявляешь?
— Упаси Боже! – Петя выставил перед собой ладони. – Да ни за что в жизни! Просто я за климат в жизни! Этот, положительный!
— Слышь ты, синоптик! – Люда сверкнула глазами. – Шел бы ты!
— Я-то пойду, — обреченно вздохнул Петя, — но так ты хороший климат в семье не установишь. Скорее, наоборот. Эх, Люда-Люда…
Как затмение перед глазами, а во мраке молнии и громы…
Люда лежала на диване лицом вниз, а сверху ее придерживал Петя. Именно придерживал, а не вдавливал массой в переплетение нитей диванного покрытия.
— Тише-тише, — нашептывал он жене на ушко. – Я тебя люблю!
— Отпусти! – потребовала Люда.
— Если ты больше дра..ться не будешь, отпущу, — сказал Петя, ослабив хватку.
— Когда это я дра.лась? – удивилась Люда.
А когда Петя ее отпустил, ахнула:
— Петя! Что это?
Четыре царапины украшали лицо Пети, а под ними наливался замечательный си..няк.
— Как тебе сказать, — Петя осторожно прикоснулся к лицу. – Знаешь, Людочка, это уже серьезно! – он задрал майку: — А это еще серьезней!
Тут в восклицании прорезался маток.
— Стул жалко, — Петя вздохнул и поморщился. – И мои ребра…
Переломанный стул лежал тут же у дивана.
— Ты бы пилюльки какие пила, — сказал Петя, продолжая морщиться, — от нервов. Да и для здоровья там, иммунитета, что ли…
— Пилюльки? – вскричала Люда. – Я тебе сейчас таких пилюлек устрою! Ты будешь на них работать ими же и питаться будешь!
— Люда, я серьезно! – отскочив, крикнул Петя в ответ. – Ты же разучилась нормально разговаривать! У тебя, что ни слово – то окрик! А если что, ты же сразу в скандал срываешься! Ты думаешь, что я это терпеть буду?
— А кто в этом виноват? А? – поинтересовалась Люда въедливым тоном. – Это же ты меня сделал такой! Я же из-за тебя вся на нервах! Это ты мне всю психику испортил!
— Лучше ты ничего не придумала? – усмехнулся Петя. – Если сама с крышей поссорилась, так у тебя муж виноват! Орать просто не надо!
— А как на тебя не орать, если ты простых слов уже не слышишь?
Так далеко выяснение отношений между Петей и Людой еще не заходило. Раньше все оканчивалось, когда Петя делал то, что требовала Люда. А потом они как-то расходились по углам.
А тут и стул о Петю поломался, и прямые обвинения были предъявлены.
Существование семьи подошло к черте, за которой должны наступить перемены. И не только Петя видел проблему. Люда ее тоже видела. Но ей об этом и родители ее сказали.
— Ты сильно изменилась в последнее время, — сказала мама. – Дочка, это ни к чему хорошему не приведет! Ты бы подумала над своим поведением!
А папа добавил:
— Твои крики не только Петьку подгоняют, но и тебя разрушают! А по сути, семья ваша на волоске висит! Ты готова разрушить семью?
— Папа, а если он, — попыталась защититься Люда.
— И он виноват! Но вам вместе надо разобраться! – сказал папа. – Но по Петьке особых изменений не видно. Он каким был, таким и остался. А вот ты, дочка, скан.далисткой стала!
Семейная жизнь – как море! То штиль, то шторм, то бриз, то легкое волнение. Но не может быть ни в жизни, ни на море, чтобы можно было воскликнуть, как в «Фаусте» из Гёте: «Замри, мгновенье! Ты прекрасно!»
Одна стихия сменит другую, как ни старайся ее задержать или остановить! А люди, как бы они не пытались, все равно остаются людьми…
Люда с Петей женились молодыми, веселыми, энергичными. И жизнь свою видели радостной и счастливой. А о том, что в жизни бывают хмурые дни, они даже думать не хотели.
Разве что, где-то глубоко в подсознании, предполагали, что не все кому Масленица.
На эмоциональном подъеме нет проблем, которые нельзя было бы решить. Своим жильем они обзавелись несколько странным способом, но совершенно законным.
Нашли дом, который отдавали просто так. Забрали, оформили документы. А потом, эх, молодость, сделали ремонт! И продали! Хорошо так продали! Хватило и на первый взнос и на треть основного долга по ипотеке.
С машиной такая фишка не прокатила. Но машину Пете подарил двоюродный брат. Он уезжал на ПМЖ куда-то, где пальмы и кокосы.
Так и работалось хорошо, продуктивно и весело. А если какие-то тучки заслоняли солнышко благополучия, то утешение они находили в объятьях друг друга.
Заштормило, когда Люда пошла в декрет. Но это было объяснимо. Тут сложностей намного больше, чем хотелось бы. Да и отложить их нельзя. А в итоге, хоть разорвись, а бери и делай!
Шторм не может продолжаться вечно, но и на ясную погоду рассчитывать надолго не приходится.
Подаренная братом машина решила, что она отъездилась. А Петя всеми силами и большими деньгами старался вернуть ее в строй.
По поводу сил Люда не так дергалась, как по поводу денег.
— Нам есть куда потратить такие деньги! – говорила она. – Стаса скоро в школу собирать! А там зима! Так и мы с тобой не можем голыми ходить!
— У меня куртка нормальная! – сказал Петя. – Ну, если в машине ездить!
— Если в машине ездить, так у тебя и ботинки нормальные! Только не ездит твоя машина! А лечить тебя на постоянной основе, как бы, дороже не вышло!
— Людка, так отремонтируем! – в отчаянии говорил Петя.
— Давай, мы сначала Стаса в школу отправим, о нас с тобой позаботимся, а потом посмотрим, что у нас будет получаться! – твердо произнесла Люда. – Тем более, ремонта не только машина требует, но и квартира!
— Ну и куда мне машину деть? – спросил Петя. – Из бокса, где ей диагноз поставили, ее надо забирать, если мы ремонт делать не будем!
— Надо оттащить ее в гараж к моему папе! Он все равно им не пользуется! А твоя машина отлично там поживет, пока мы не разбогатеем!
Так Петя стал пешеходом. А это его настроения совершенно не улучшило.
И это был не шторм, но постоянные грозовые тучи постоянно маячили на горизонте.
Разогнать тучи, читай, отремонтировать машину, Петя пытался постоянно. Но все упиралось в деньги. И зарабатывались они, но Люда постоянно придумывала какие-то первостепенные траты.
А когда она пошла во второй декрет, Петя уже махнул на машину рукой.
— Не судьба! Надо будет как-то собраться с силами и постараться ее продать хоть за что-то, пока она не сгнила окончательно. Но дело это было грустное, поэтому постоянно откладывалось и откладывалось.
Вот выдалось бы свободное время, тогда бы Петя собрался с силами, оценил бы остатки машины, да продал бы. Но как раз времени у него и не было.
К его тучкам на горизонте добавились ветра любимой супруги. В том смысле, что Люда постоянно что-то делала, и при этом ей нужна была помощь мужа. И не просто помощь, когда у него звезды сойдутся, а вот прямо сейчас, немедленно!
А сейчас и немедленно, на постоянном негативе, права без дела в кошельке пролеживали, Пете совсем не хотелось.
Нет, делал, конечно. Через силу, на остатках воли. Через себя переступал, но делал.
А о ясной погоде в семье оставалось только мечтать.
Случайно, специально или закономерно, но Люда стала слишком нервной. Она не просила что-то сделать, а сразу выдавала просьбу с претензией и обвинением, что Петя ничего делать не хочет.
До смешного доходило.
Пишет мужу сообщение, чтобы он зашел в магазин после работы. В принципе, обычная история. Какая жена не писала мужу, чтобы он по дороге что-то там важное купил? Да, сплошь и рядом.
— Людочка, — приходя домой, с улыбкой говорил Петя, — я понимаю, что восклицательные знаки – это, чтобы я не забыл. Но зачем их столько много?
— Можешь считать, что это я предположила, что ты забыл, и сразу выдала тебе нагоняй за это!
— Ладно, — Петя кивнул. – Это в конце фразы! А перед фразой три десятка восклицательных знаков – это что?
— Не задавай глупых вопросов! – фыркнула Люда. – Чтобы ты открыл сообщение и прочитал его до конца, а не как ты обычно это делаешь, полторы строчки в уведомлении прочитал, а дальше – мы не удосужились!
— Многое объясняет, — Петя пожал плечами. – А почему большими буквами?
— Господи! Как ты меня бесишь! – воскликнула Люда. – Это я тебе кричала, чтобы до тебя быстрее дошло!
Как бы, анекдотичная ситуация, но Пете смешно не было. А общение с Людой и превратилось в постоянные крики. Она не могла просто сказать, она заходила на любой вопрос, дело или поручение со скан..дала!
Так и родители ее этому становились неоднократными свидетелями. И их это беспокоило не меньше, чем Петю.
Пожалуй, только бесконечный шторм, без надежды на то, что погода наладится, может толкнуть на серьезные действия.
Петю так достало, что Люда с ним разговаривает криком, что он уже откровенно не хотел никакой семьи. Да и оплеуха с поломанным о его организм стулом, не смогли бы укрепить семью.
А обвинения, что Петя сам во всем виноват, да еще сказанные с такой агрессией, буквально вынуждали…
— Петя, прости, что я так, — извиняющимся тоном произнесла Люда. – Честно, я не хотела.
— Да я понял, что тебя накрыло, — ответил Петя. – Потому и завалил на диван, чтобы ты об меня всю мебель не переломала. Просто с нервами реально надо что-то делать!
— Я сама вижу, что постоянно на грани, — сказала Люда. – Но и ты меня пойми! У нас двое детей, работа, дом. Сам же знаешь, что дел вагон и маленькая тележка!
А я же стараюсь все успеть, все сделать! Но я сама не могу! Мне помощь нужна! Твоя! А ты же вечно не хочешь! Тебе лень!
— Но я же делаю, — ответил Петя.
— Я про то и говорю, ты сделаешь! Но для этого надо на тебя накричать! А у меня просто нет времени, чтобы сначала попросить, потом потребовать, а потом, чтобы ты с места сдвинулся, накричать!
Я сразу перехожу к тому действию, которое тебя с места сдвинет! Если бы ты сразу после просьбы вставал и делал то, о чем я тебя прошу, так и не было бы никакого крика!
Правду говорят, в развале семьи всегда виноваты оба: и муж, и жена. Но и в их же руках есть все возможности, чтобы брак сохранить. Достаточно просто понять, в чем проблема и постараться ее решить вместе, как и когда-то они родили ее вместе.
Долгие раздумья привели к еще одному разговору между супругами:
— Я постараюсь сразу делать, — сказал Петя. – А ты постарайся, пожалуйста, сначала не кричать, а просто попросить!
А между туч и облаков появится солнце семейного счастья.
Марине было очень обидно. Она взглянула на стол, который она приготовила к приходу любимого