— Ты и правда слишком уж размахнулась. Это вообще-то имущество нашей семьи, а ты тут сбоку припёка!
— Это мы ещё посмотрим! — не сдавалась жена.
Некоторое время в кабинете царило молчание.
— Ладно, — выдохнула Маша. — Деньги поделим на троих поровну, но всё остальное моё…
— Прям щас! — снова взвизгнула Вероника. — Вцепилась в нашего отца! Думаешь, что-то заслужила?!
Фёдор Алексеевич недоумевал, как у них с супругой — милейшей, добрейшей Любовью Андреевной — могли вырасти такие… странные дети?
Старшая дочь, Екатерина, в 42 года была настоящим маршалом в юбке: короткая стрижка, не менее короткие рубленые фразы и практически полное отсутствие способности идти на компромисс.
Муж и сын иногда даже боялись при ней дышать, а партнёры — Фёдор Алексеевич взял дочь в свой бизнес — тяжело вздыхали, когда она появлялась в комнате переговоров.
С младшей, Вероникой, всё было ещё «чудесатее». Та к 38 годам так и не определилась, кем она хочет быть, и постоянно меняла профессии: от продавщицы цветочного магазина до преподавателя танцев в каком-то частном, весьма сомнительном заведении.
Она легко взрывалась, виртуозно умела закатывать истерики и получать желаемое от родителей.
При этом она фанатично обожала своего никчёмного супруга — непризнанного художника, всю жизнь зарабатывавшего копейки, и с умилением рассказывала о дочерях−двойняшках.
Впрочем, последнее она делала только, когда нужно было получить от отца очередной «транш».
Фёдор Алексеевич, конечно, мало занимался воспитанием дочерей — он строил свой бизнес, а девочки были на супруге, никогда не жаловавшейся на трудности.
Получается, что это Любовь Андреевна недоглядела, что-то упустила в их воспитании?
Но «вешать всех собак» на любимую жену ему и в голову никогда не приходило, тем более после её см..ерти. Она скончалась через неделю после празднования их жемчужной свадьбы.
К этому моменту каждая из дочерей получила по шикарной четырёхкомнатной квартире и некоторое ежемесячное содержание, на которое любая среднестатистическая российская семья могла благополучно жить пару лет.
Екатерина сама изъявила желание вникнуть в бизнес отца, и он не возражал, поэтому и зарабатывала она хорошо.
Про младшую этого сказать было нельзя, но никто не упрекал её в неспособности себя обеспечивать полностью.
Между собой сёстры поддерживали нормальные отношения чисто для вида, старались на людях не ссориться и объединились только, когда отец решил жениться во второй раз.
— Ты с ума сошёл?! — в свойственной ей манере эмоционально воскликнула Вероника. — Какая женитьба? Тебе 62 года и…
— Папа, — перебила её Екатерина, — что ты придумал, ей-богу?
— По-вашему, я не достоин личного счастья и должен доживать в одиночестве? — удивлённо осведомился он.
— Мама только недавно ум..ерла, а ты?.. — продолжила возмущаться младшая.
— Мама ум..ерла 12 лет назад, — вдруг разозлился Фёдор Алексеевич. — Достаточный срок для соблюдения траура. Не находите?
— Но…
— Разговор окончен. Я вообще не намерен спрашивать у кого бы то ни было разрешения на это. Вам просто сообщил.
Фёдор Алексеевич молча удалился в свой кабинет, оставив дочерей в растерянности.
Эта растерянность перешла в настоящую бурю гнева и возмущения, когда «девочки» узнали, кто его невеста.
— Она же тебе во внучки годится — даже не в дочери! — демонстративно схватилась за сердце Вероника. — Какой кошмааар!
— Пап, ты чего? Ты и правда сошёл с ума? Может, врача вызывать? — Екатерина, наверное, впервые в жизни потеряла самообладание.
Честно сказать, такая реакция дочерей его не слишком удивила. Тонкая, голубоглазая, натуральная блондинка Маша только-только получила диплом экономического вуза и была свежа и нежна (в его глазах) лучше всякой розы.
Он влюбился в неё, как когда-то в свою Любушку, и снова почувствовал себя молодым, бодрым, полным сил!
В общем, дочерям пришлось смириться с этой свадьбой. Конечно! Ведь Екатерина не могла остаться без такой хлебной должности в компании отца, а Вероника не собиралась лишаться щедрого содержания.
Всей семьей они встречались редко, и обычно все вели себя прилично, если не считать регулярно вспыхивавших между «девочками» перепалок с язвительными замечаниями и упреками.
К удивлению окружающих, жили Маша с Фёдором Алексеевичем вполне себе счастливо. Молодая жена была заботлива, обходительна и ласкова с возрастным супругом. Он отвечал ей взаимностью и осыпал подарками.
При этом Маша ни разу не была замечена даже в какой-то попытке из.мены. А уж её падчерицы изо всех сил пытались подловить мачеху на этом, даже детективов нанимали.
Ни−че−го. Спа−салоны, магазины, рестораны с приятельницами и никаких молодых красавцев в зоне видимости!
За шесть лет второго брака Фёдор Алексеевич уже поверил в своё счастье и с радостью встречал каждый день, поэтому сильно расстроился, когда узнал о своей серьёзной болезни.
Не хотел говорить родным, но сам себя выдал.
— Да хватит вам уже лаяться, — не выдержал он, когда на очередном семейном ужине Вероника снова сцепилась с Машей. — Прямо сил нет на это смотреть. Дайте мне дожить спокойно.
— Папа, ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Екатерина.
Младшая дочь и жена в изумлении молча на него уставились.
— Неважно! И вообще, давайте не будем об этом за столом говорить, — отрезал Фёдор Алексеевич.
Позже ему всё-таки пришлось рассказать, что врачи озабочены его состоянием здоровья, но при надлежащем лечении он может прожить ещё несколько лет.
— Мы справимся, дорогой, — обняла его Маша.
— Конечно, папуль, мы же рядом, поможем, — переглянувшись, дочери тоже прильнули к нему. — Всё будет хорошо.
Теперь они старались вести себя предельно прилично. Прекратились все склоки и ссоры между ними, даже взглядами женщины обменивались исключительно равнодушными.
И то хорошо, а то раньше этими взглядами порой костры можно было разжигать!
Фёдор Алексеевич даже немного расслабился. Всё-таки от его болезни есть польза — близкие и любимые люди резко подобрели, помирились, и в семье воцарилось спокойствие.
Как же он ошибался…
В тот день Фёдор Алексеевич должен был улететь в командировку. Он давно уже трудился в компании чисто номинально, но на переговоры с этим старым партнёром он решил отправиться сам.
Только силы не рассчитал — уже в аэропорту почувствовал себя плохо и решил вернуться домой.
То, что в доме происходит скандал, не смогли скрыть даже толстые стены, да и дверь в его кабинет, где он происходил, была закрыта неплотно.
— Ты совсем, что ли, офигела?! — буквально визжала Вероника.
— Это ты, старая приживалка, офигела! — не уступала ей в возмущении и громкости голоса Маша. — Всю жизнь на шее у отца сидишь — совести совсем нет!
— Вы можете не орать? В доме прислуга, — пыталась охладить пыл обеих Екатерина.
— А я тебе говорю, — немного снизила тон, но решительности в нём не убавила Маша, — что этот дом, квартира в Италии, все три машины и деньги по праву жены достанутся мне!
Фёдор Алексеевич замер. Несколько дней назад он говорил со своим юристом и похвастался ему, как изменились отношения между его женой и дочерями.
С облегчением заявил, что, пожалуй, он не будет писать завещание — «девочки» сами разберутся, что кому достанется.
В тот момент в кабинете появилась Екатерина. По её лицу было понятно, что она всё слышала. Значит, старшая дочь поставила в известность об этом сестру и мачеху, и теперь женщины делят всё, что он нажил…
Из кабинета вдруг раздался визг и голос Маши:
— Д..ра! Не нарывайся!
Послышалась какая-то возня, даже звуки драки, а потом резкий возглас Екатерины:
— Да успокойтесь вы обе!
— Я с этой прид..рошной вообще ни о чём договариваться не буду! — выкрикнула Маша.
— Придётся, — ледяным голосом возразила Екатерина. — Ты и правда слишком уж размахнулась. Это вообще-то имущество нашей семьи, а ты тут сбоку припёка!
— Это мы ещё посмотрим! — не сдавалась жена.
Некоторое время в кабинете царило молчание.
— Ладно, — выдохнула Маша. — Деньги поделим на троих поровну, но всё остальное моё…
— Прям щас! — снова взвизгнула Вероника. — Т…. варь! Вцепилась в нашего отца! Думаешь, что-то заслужила?!
— В суде, значит, встретимся, — подытожила Екатерина. — И посмотрим тогда…
— Ну−ну, — ехидно возразила молодая жена, — посмотрим — может, ещё и завещание появится. Про ночную кукушку не забыли?
Фёдор Алексеевич на негнущихся ногах вышел из дома. Сейчас бы ему не помешала скорая помощь, но такого удовольствия «девочкам» он не хотел доставлять.
Попросил водителя отвезти его в клинику и провёл там три дня в тишине и покое. Маша его не искала — знала, что он не любит, когда его отвлекают во время переговоров, а именно там он должен был находиться.
Тогда у него и родился план, который он осуществил в течение следующего месяца.
Оставив на счетах необходимый для благополучной жизни минимум, Фёдор Алексеевич все остальные миллионы передал благотворительному фонду. Эта же организация получит его недвижимость после его см..ерти.
С Машей он разводиться не стал, с дочерями общается по-прежнему. Жалко, не сможет он увидеть выражение их лиц после своей см..ерти…
— Зачем вы переписали дачу на сына без моего ведома — невестка нашла документы и поняла, что свекровь три года готовила предательство