Материнская любовь
Свадьба удалась на славу — шумная, роскошная, с размахом. Антон до сих пор внутренне вздрагивал, вспоминая, сколько денег на неё ухнул. Но что поделать? Глядя на счастливую Надю, он ни о чём не жалел. Молодая жена мечтала о запоминающемся празднике, и он устроил ей этот праздник. Да, теперь в семейном бюджете образовалась солидная брешь, но разве можно об этом сожалеть, если всё это было ради любимой?
— Да уж, попробуй тут не огорчаться, — пробормотал он себе под нос.
Оказывается, последнюю фразу он произнёс вслух, потому что мать, сидевшая напротив, мгновенно преобразилась. Её лицо побагровело, будто её окатили кипятком, губы сжались в тонкую нитку.
— Антон! — взвилась она. — Знала бы я, сколько денег вы выкинули на эту свадьбу! Да я бы… да я… да ты бы до сих пор у меня в холостяках ходил! — её голос звенел от напряжения. — Тоже мне, великая цаца! Свадьбу ей подавай! Обошлась бы!
Мужчина только мягко улыбнулся в ответ на материнский гнев и укоризненно покачал головой.
— Мам, может, хватит уже? Сколько ты ещё будешь пережёвывать эту тему?
— А сколько потребуется, столько и буду! — отрезала мать, нервно поправляя выбившуюся прядь седеющих волос. — Это не Натька твоя раскошелилась, а мой сын. Я — родная мать, и то денег не прошу. Как только ей не стыдно было!
Бровь Антона невольно взлетела вверх, и мать это заметила.
— А что ты на меня так смотришь? Я разве не права? — она встала, перекладывая сумку с одного колена на другое. — Я у тебя на ремонт уже сколько прошу… И ничего! Живу, не жалуюсь…
Мужчина хмыкнул, не удержавшись.
— А сейчас это как называется?
— Это называется свинство со стороны твоей жены! — мать постукивала костяшками пальцев по столу. — Нашла мужика побогаче и не успела обжиться, а уже руки свои в кошелёк засунула. Бессовестная!
Лицо Антона потемнело, как грозовое небо. Он медленно выпрямился на стуле.
— Мама, хватит. Ты забываешься, — его голос стал опасно тихим. — Надя — моя жена, и я тебе не позволю…
Мать тут же перебила его, не дав договорить:
— Ты посмотри на него! Ещё я у тебя разрешения не спрашивала, как мне о ней говорить! Ты мне рот не закроешь! Я тебе глаза твои раскрою, или я не я! Ремонт мне…
Антон резко встал из-за стола, опрокинув чашку с недопитым чаем.
— Да что ж ты заладила со своим ремонтом?! — в его голосе прорезался металл. — Надя к нему вообще никакого отношения не имеет! Или ты забыла, почему мы его отложили? Так я напомню: потому что тебе приспичило поехать на курорт! — он навис над матерью, не повышая голоса, но каждое слово било, как хлыст. — Ты сама просила деньги тебе отдать, чтобы отдохнуть. И вообще, люди годами живут без ремонта, и ничего! А у тебя три года назад полностью капитальный был. И снова завела ты старую песню!
Мать тут же притихла, и губы её задрожали. В глазах заблестели слёзы — верный признак перехода к другой тактике.
— Сыночек, да я ж всё о тебе переживаю, — её голос стал мягким, ласковым. — Ведь сейчас свадьба, а потом что попросит? Ты же у меня один, кровиночка, — она потянулась к его руке. — Жаль мне смотреть, как тобой эта Натька пользуется. Меркантильная она…
Он всё же не выдержал. Подошёл к матери и, аккуратно придерживая её за плечи, поднял со стула.
— Всё, мама. Со своими деньгами я разберусь сам, — его голос звучал устало и решительно. — А тебе пора. Давай, иди домой, отдохни, успокойся. И прекрати ко мне на работу ходить. Я работаю.
Женщина тут же спохватилась и принялась лихорадочно шарить в своей объёмной сумке.
— Сыночек, так я же не поэтому пришла! — её голос стал суетливым. — Я тебе покушать вот принесла, а то твоя-то эта, — она не могла заставить себя произнести имя невестки, — точно об этом не подумала. Куда ж ей? — последнюю фразу она процедила сквозь зубы. — Вот держи: тут свекольничек, рулет мясной с чесночком, картошечка…
Антон поморщился. Мать начала открывать пластиковые контейнеры, и кабинет тут же наполнился едким запахом чеснока. И это было бы полбеды, но она бесцеремонно выставила свои контейнеры прямо на разложенные на столе документы, мгновенно испачкав их жирными пятнами супа.
— Мама, остановись, я тебя прошу! — он еле сдерживался. — Ты же знаешь, что я такое не ем. Зачем ты всё это принесла? И зря ты говоришь плохо о Наде. Она мне каждое утро готовит еду с собой.
Мужчина демонстративно достал из ящика стола элегантный ланчбокс и тут же взялся складывать обратно материнскую еду.
— Забирай и иди. Всё, я завтра заеду.
Мать, поджав губы, демонстративно хлопнула дверью. Оставшись один, Антон тут же бросился к окну, чтобы распахнуть его. К горлу уже подступало жжение. Он никогда не ел чеснок и терпеть не мог свекольник. Но мать упорно пыталась его этим накормить. У него только от одной мысли о её стряпне начинала печь изжога.
И Надю снова оговорила… Сколько он боролся с матерью! Сколько просил, умолял, ругал, чтобы не трогала его жену! А ей всё как об стенку горохом. Она ничего не боялась, ведь знала, что сын не обидит, а потому считала, что ей позволено всё.
Антон тяжело вздохнул и вернулся за стол. Уселся перечитывать испорченные документы, а мыслями обратился к жене, по которой уже успел соскучиться. Надя была его светом в окошке. Никакая не корыстная, как думала его мама. Хозяйственная, весёлая и очень добрая. Жалела всех — и людей, и животных, всю душу им отдавала. Вот и его, Антона, пожалела.
А ведь он почти пропал, когда её встретил. Молодой, глупый, с кучей денег — пустился во все тяжкие со своими дружками. Мать на его загулы закрывала глаза, а он тем временем чуть не потерял бизнес, влез в долги, да и себя почти потерял. Пил без меры, да и похлеще чего попробовать успел. Вовремя остановился. Наденька помогла.
Они в клубе познакомились. Она там работала, а он отдыхал. Его зацепил её взгляд — не внимательный или заинтересованный, а брезгливый и снисходительный. Она словно уже тогда видела, что его ждёт, и сожалела об этом. А он разозлился на неё, нагрубил, посуду расколотил, стул сломал…
На утро, в короткий миг просветления, стало стыдно. Поехал извиниться и возместить ущерб. Надя была там и смотрела всё так же.
— Ну чего ты так смотришь? Противен? — язвительно спросил он тогда.
— Да нет, — покачала она головой, убирая со лба непослушную рыжеватую прядь. — Жаль, что нормальный человек своими же руками себя закапывает.
Ему стало стыдно. Он неожиданно для себя выпалил:
— А может, мне просто опереться не на кого? Может, мне нужен кто-то… такой, как ты, чтобы направил на путь истинный? Вот взяла бы и помогла! А то нет, только жалеть и можете…
И она помогла. Вытянула его, сидела с ним часами, дневала и ночевала, контролировала, утешала, сделала всё, что было в её силах. А он ей не сопротивлялся, потому что и сам понимал, что такая жизнь ничем хорошим для него не закончится.
Они вместе почти четыре года были. И только на пятый Антон наконец понял, что никто другой ему рядом и не нужен. Только Наденька. Замуж позвал, а она согласилась со слезами на глазах. Видать, уже и не ждала.
Мать тогда против была. Не нравилась ей почему-то Наденька. Может, потому что вилась вокруг её сына, может, ещё из-за чего. Но постоянно она будущую невестку донимала своими колкими замечаниями и несправедливыми обидами.
До вечера эти мысли не покидали мужчину, а когда он пришёл домой, и без того скверное настроение стало ещё хуже. Уже на подходе к двери он услышал голос матери и крики, а стоило ему взяться за ручку, как дверь распахнулась, и из неё выскочила заплаканная Надя. Не обращая внимания на окрики мужа, она сбежала вниз по лестнице, прыгнула в машину и резко отъехала от подъезда. Антон не успел её догнать — она уже вырулила со двора и скрылась из вида.
Мужчина стремительно вошёл в квартиру, где довольная мать восседала за кухонным столом, точно королева на троне.
— Ну и зачем же ты пришла, чтобы довести мою жену до слёз? — набросился он на неё с упрёками.
Та лишь демонстративно пожала плечами, помешивая чай в чашке — его чашке.
— А пусть знает, я не ты. Терпеть её потребительское отношение к тебе не буду. Аферистка она и нахлебница, и нечего с ней церемониться!
Антон бы ответил матери, а после выставил бы её взашей из своей квартиры, но в тот момент, когда он уже дёрнулся к ней, в кармане зазвонил телефон. Бесцеремонный голос в трубке уточнил, кем он приходится Надежде Антоновой, и сообщил, что она попала в аварию и ему следует срочно приехать в больницу.
Дальше всё было как в тумане. Он тут же забыл о матери и ринулся к машине. Жена разбилась, не справившись с управлением. Она была жива, но в очень тяжёлом состоянии.
Несколько дней Антон не покидал её палату, а потом пришлось, ведь работу никто не отменял. Он навещал её каждый вечер, подолгу сидел у постели, перевёз в частную клинику. Надежда лежала, подключённая к куче датчиков, и не подавала признаков жизни. Сколько бы муж её ни звал, сколько бы ни сжимал её руку, она не открывала глаз.
— Ваша жена угасает, — донёсся словно сквозь толщу воды голос врача.
— Почему? — Антон обернулся к нему, в глазах застыло отчаяние.
— Тяжёлые травмы, ослабленный организм… нет желания бороться. Мы точно не знаем, — доктор виновато развел руками. — Редко, но так бывает. Со своей стороны мы сделаем всё, что можем.
Руки дрожали. Антон кивнул и вышел на балкон, чтобы покурить и успокоить нервы. Он не готов был отпустить жену, но и что делать, он не знал. Он и так оплатил ей лучшие условия. Ею занимались хорошие специалисты. Операцию должен был провести первоклассный хирург.
Под балконом кипела жизнь — сновали люди, медперсонал. Антон смотрел на них отсутствующим взглядом, пока не услышал нечто, от чего похолодел.
— Слыхал, что они говорят? — голос молодого интерна прорезал тишину.
— Нет. А что? — отозвался второй.
Два молодых человека в белых халатах стояли прямо под балконом и говорили, не боясь быть услышанными.
— Да приходила сегодня одна дамочка, скандал главному устроила, требовала отключить от аппаратов свою невестку, — понизив голос, сообщал первый. — Мол, толку с неё теперь, если она после аварии вся переломанная и в себя не приходит.
— Да ну?! — ахнул второй.
— Да! Вот так прямо и кричала. Пациенты по палатам попрятались, а главному успокоительное пришлось пить. Она деньги требовала вернуть, что за операцию внесены. Мол, сынок не ведает, что творит, распоряжается «семейными деньгами» без её ведома…
Теперь вместо холода Антона охватил жар такой силы, что, казалось, под его руками сейчас загорятся перила. Он стремительно отбросил окурок и направился к врачу.
— Это правда? Она приходила сюда? — едва сдерживая бешенство, спросил Антон и получил утвердительный ответ.
— Ваша мать была очень настойчива, но без вас мы такие решения, естественно, не приняли бы.
На мгновение Антону показалось, что он разобьётся. Настолько сильно он вжимал педаль газа в пол, когда ехал к матери. Она была дома, встретила его с улыбкой. Вот только мужчина не был настроен на любезности. Он схватил женщину за плечи и тряхнул, после чего толкнул в кресло и навис сверху.
— Да ты кем себя возомнила?! — прорычал он ей в лицо. — Кто тебе дал право приходить в больницу и устраивать там сцены? Почему ты никак не уймёшься? Тебе мало того, что по твоей милости Надя умирает, ты решила окончательно замарать руки её кровью?!
Мать во все глаза смотрела на сына, бормоча что-то бессвязное. Антон её даже не слушал. Он едва сдерживался, чтобы не ударить. Его пальцы вцепились в спинку кресла по сторонам от головы матери. Потом он переместил их ей на виски и сдавил. Не сильно, а только для того, чтобы она смотрела ему в глаза.
— Не смей больше никогда трогать мою жену, — голос его был тих и страшен. — Не приходи, не звони, не ищи со мной никакого общения. Ты для меня сегодня умерла. Больше я не буду терпеть. Хватит! Ты уже перешла черту.
— Сынок… — она беспомощно протянула к нему руки.
— Нет. Забудь, что у тебя был сын, — оборвал он ее. — Я много раз просил тебя по-хорошему, но, видимо, ты меня не поняла. Теперь же я не прошу. Я предупреждаю — замечу рядом с Надей, и…
И, оттолкнув мать, он ушёл, даже не закрыв за собой дверь, вернулся в больницу и сел подле жены. Взял её руку в свою. Она казалась такой маленькой, хрупкой.
— Родная, прости меня, — прошептал он, глотая слёзы. — Прости, что молчал. Что не поставил мать на место, что не защитил тебя. Она больше никогда тебя не потревожит. Никогда никто тебя не обидит. Я тебе клянусь. Только живи, слышишь?
Ответом ему была тишина. Надя выглядела безмятежно спящей.
Уже дома он задумался о том, как будет жить без жены, и понял, что не будет. Да просто не сможет.
С утра его разбудил настойчивый звонок телефона. С трудом нащупав аппарат в тумбочке, Антон поднёс его к уху и услышал:
— Антон Сергеевич? У нас здесь чудо… Ваша жена пришла в себя!
Признание