— Ты совсем с ума сошла? — мать стояла в дверях комнаты. — Игорь звонил. Он в бешенстве. Говорит, ты с каким-то ха-ха-лем связалась.
— Мам, я подаю на развод.
— Из-за него? Из-за этого старика?
— Из-за себя. Я поняла, что пять лет ждала, когда Игорь начнет меня ценить. А Максим начал это делать через неделю после знакомства. Дело не в возрасте, мам.
— Ты пожалеешь, — мать поджала губы. — Приползешь еще к Игорю, да поздно будет. Такие, как он, на дороге не валяются.
— Пусть его подберет кто-нибудь другой. А я хочу быть счастливой…
Вероника сидела на узкой кровати в своей старой детской комнате и пересчитывала корешки книг на полке.
Десять лет назад она уезжала отсюда с тремя чемоданами и абсолютной уверенностью, что возвращаться будет только в гости.
Но… Вернуться пришлось, видимо, насовсем после ссоры.
Она ждала.
Первую неделю вздрагивала от каждого уведомления, думала: вот сейчас он осознает, поймет, что в квартире стало слишком тихо, что некому варить этот его дурацкий крепкий кофе по утрам и напоминать про визиты к стоматологу.
Но телефон молчал.
Игорь не звонил, не писал гневных сообщений и уж тем более не стоял под окнами родительского дома с букетом.
— Ника, иди обедать! — крикнула из кухни мать. — Ты в своем телефоне скоро дыру протрешь.
Вероника вздохнула и вышла в коридор.
— Ты долго собираешься тут киснуть? — мать поставила перед ней тарелку с супом. — Пять лет жизни коту под хвост. Ты вообще с ним разговаривала?
— Не хочу, мам. О чем?
— О чем! О жизни! Мужчинам надо давать шанс, Вероника. Они тугодумы. Игорь, конечно, сложный человек, но свой. Понятный.
А ты сидишь, как принцесса в заточении, все чуда ждешь…
— Эта принцесса сама ушла, если ты забыла. Потому что больше не могла слушать, какая она никчемная хозяйка и как он устал от моих претензий.
Мать махнула рукой и села напротив.
— Все они устают. Ладно, ешь. Завтра суббота, хоть в парк сходи, воздухом подыши. А то лицо уже цвета обоев в прихожей — зеленое.
Вероника молча кивнула.
Встреча с мужем была случайной. Игорь выглядел на удивление бодро: новая куртка, короткая стрижка, вид свежий.
Он шел мимо, но, увидев пока еще законную жену, остановился и молча на нее уставился.
— Ну, как ты? — Вероника первой нарушила молчание.
— Да нормально. В зал записался. В квартире порядок, никто не ворчит, что носки не там лежат.
Вероника скривилась.
— Хочешь сказать, что тебе без меня лучше?
Игорь пожал плечами.
— Я не сказал «лучше». Я сказал «нормально». Спокойно.
— И что мы будем делать дальше? Мы муж и жена, Игорь. Мы так и будем до пенсии встречаться раз в квартал?
— Не знаю, Ник. Честно, не знаю.
— Ты хочешь, чтобы я вернулась?
Игорь отвел взгляд. Он долго смотрел на деревья, а потом потер переносицу.
— Я не знаю, чего я хочу. Наверное, чтобы всё само как-то решилось. Мне сейчас… не до этого. Работа, проекты.
Давай просто пока общаться? По-дружески. Без этих твоих драм.
— По-дружески, — эхом повторила она. — Понятно.
Вечером того же дня, лежа под байковым одеялом, Вероника скачала приложение для знакомств.
Палец методично смахивал лица влево: слишком самоуверенный, слишком скучный, слишком… странный.
Ей просто хотелось с кем-то поговорить.
Максим написал первым. На фото — мужчина с открытым взглядом и легкой сединой на висках. Сорок три года. Живет далеко. То, что нужно!
«Вы выглядите так, будто вам срочно нужен горячий шоколад и кто-то, кто не будет спрашивать, почему у вас такие грустные глаза».
Вероника хмыкнула и ответила:
«Шоколад я уже выпила. А глаза такие от недосыпа».
Так начался их ро.ман. Сначала короткие фразы, потом длинные простыни текста.
Максим оказался архитектором. Он рассказывал о старых зданиях, которые восстанавливал, о том, как любит гулять по городу на рассвете, когда улицы еще пусты.
Вероника ловила себя на том, что ждет его сообщений больше, чем завтрака.
Через месяц они созвонились. Его голос был низким, спокойным и каким-то очень уютным.
— Вероника, — сказал он однажды вечером, когда она сидела на балконе, завернувшись в плед. — Ты понимаешь, что мы занимаемся безумием?
— В каком смысле?
— Мы четыре месяца разговариваем обо всём на свете. Я знаю, какой мультфильм ты любила в детстве и почему ты не ешь кинзу. Но я даже не знаю, как пахнут твои духи.
— Максим, ты за тысячу километров.
— И что? Самолеты летают каждый день. Я хочу приехать.
У Вероники перехватило дыхание.
— Зачем? Ты меня совсем не знаешь. В жизни я могу оказаться совсем другой. Вредной, скучной…
— Или самой настоящей. Я рискну. Ты позволишь?
Она промолчала. Ей было стр.ашно. Ей было тридцать лет, она формально состояла в браке, жила с родителями и влюбилась в голос из динамика.
Это… Это стыдно!
На кухне опять завязался разговор с матерью — та заметила, что дочь ни на минуту не выпускает из рук телефон.
— Кто это тебе там пишет целыми днями? — мать прищурилась, вытирая тарелку.
— Друг, мам. Просто знакомый.
— Знаем мы таких знакомых. Опять в облаках витаешь? Игорь вчера звонил, спрашивал, как твои дела. Почему ты ему не отвечаешь?
— Потому что с Игорем у нас «дружеские отношения», — Вероника выделила последние слова. — Он сам так захотел.
— Глупости! Мужик просто растерян. Ты бы лучше к нему сходила, ужин приготовила, поговорила по-человечески. А не с этими своими… интернетными. Сколько ему хоть лет?
Вероника замялась.
— Сорок три.
Мать замерла. Тарелка со стуком опустилась на стол.
— Сорок три? Да он же старик для тебя! Вероника, ты в своем уме? Тринадцать лет разницы! О чем тебе с ним говорить? О его радикулите?
— Он не старик, мам. Он потрясающий. Он слышит меня. Он знает, что я чувствую, даже когда я молчу.
— Ой, началось! — мать всплеснула руками. — Слышит он её! Да он просто лапшу тебе на уши вешает, потому что скучно ему там, в его глухомани.
Опомнись! У тебя муж есть. Да, колючий. Да, сложный. Но он здесь, под боком.
А этот приедет, поматросит и уедет к своей жене, про которую он тебе «забыл» рассказать.
— У него нет жены, он в разводе семь лет.
— Все они так говорят!
Послушай мать, Ника. Лучше вернись к Игорю. Хоть какая-то стабильность.
А этот твой… сорокалетний романтик… это позор просто.
Что я соседям скажу? Что дочь влюбилась в деда из интернета?
Вероника вышла из кухни, не дослушав. Ей было стыдно. Стыдно перед матерью, стыдно перед самой собой.
Как она могла так легко переключиться?
Почему Игорь, с которым прожито пять лет, не вызывает ничего, кроме глухого раздражения, а Максим — человек, которого она видела только по видеосвязи — заставляет сердце биться в горле?
Вечером позвонил Игорь.
— Привет. Завтра в кино сходим? Там какая-то комедия вышла, говорят, смешная.
— Игорь, я не хочу в кино.
— Ну а чего ты хочешь? Опять будем сидеть и обсуждать, кто виноват? Н
ик, я устал от этого. Давай просто попробуем начать сначала. Без претензий. Приходи завтра домой, я пиццу закажу.
— «Домой» — это к тебе?
— Ну да. Квартира-то наша общая. Вещи твои стоят. Пылятся.
— Игорь, я встретила другого человека…
— В смысле — встретила? Когда успела? — взревел муж.
— В интернете. Мы общаемся четыре месяца.
Игорь расхохотался.
— В интернете? Ты серьезно? Ник, тебе тридцать лет, а не пятнадцать. Ты влюбилась в картинку? Кто он? Школьный учитель из Урюпинска?
— Его зовут Максим. Он архитектор. И он приезжает на следующей неделе.
— Ну-ну. Приезжает он. Посмотреть на д..рочку, которая уши развесила.
Вероника, ты позоришься. Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
— Со стороны это выглядит так, что я наконец-то кому-то интересна не как кухарка и объект для критики, а как человек.
— Да по..шла ты, — бросил Игорь и отключился.
Всю ночь Вероника не спала. А утром Максим прислал скриншот билета.
«Приземляюсь в среду в 14:20. Буду в сером пальто и с дурацким выражением лица, потому что очень волнуюсь».
Вероника смотрела на этот скриншот и чувствовала, как внутри разливается тепло.
Стыд никуда не делся, он сидел маленьким серым комком где-то в желудке, но радость была сильнее.
Мать, когда узнала о приезде «деда», Нику отругала.
В среду Вероника была в аэропорту за час до посадки.
Она раз десять проверила макияж в зеркальце, одернула платье и поправила волосы.
Когда самолет приземлился, у неё подкосились ноги.
Люди выходили из зоны прилета сплошным потоком. Вероника всматривалась в каждое лицо. И вдруг увидела его.
Он был выше, чем казался на фотографии. Серое пальто, в руках — небольшая сумка.
Он шел медленно, оглядываясь по сторонам. Когда их взгляды встретились, он замер.
Его лицо действительно приняло то самое «дурацкое» выражение.
Вероника не выдержала и сама пошла навстречу.
— Ты настоящая, — сказал он, когда они оказались на расстоянии шага.
Он не стал её целовать сразу. Просто взял за руки.
— И ты тоже, — прошептала она. — Даже не верится…
— Пойдем? — он мягко улыбнулся.
Они вышли из аэропорта. Вероника чувствовала, как груз последних месяцев окончательно спадает с её плеч. Ей больше не было стыдно.
Перед кем? Перед мужем, который вспомнил о ней только тогда, когда она нашла другого?
Перед матерью, которая мерила счастье возрастом и общественным мнением?
Они сидели в маленьком кафе в центре города.
Максим рассказывал что-то смешное про своего кота, который не хотел отпускать его в поездку, а Вероника смотрела на него и понимала: она влюбилась.
Вечером она заблокировала номер Игоря. Не из злости, а просто чтобы не мешал.
Она знала, что впереди еще долгий процесс развода, дележка квартиры и мамины вздохи за ужином.
Но сейчас, глядя на Максима, который сосредоточенно изучал меню, она чувствовала себя на своем месте.
— О чем ты думаешь? — спросил он, накрывая её ладонь своей.
— О том, что сорок три — это отличный возраст для архитектора.
— И для начала чего-то важного, — добавил он.
Разводились долго и нудно.
Игорь вставлял палки в колеса, донимал Веронику звонками и сообщениями, караулил у дома, но вернуть жену так и не смог.
С бывшим побеседовал нынешний — только после разговора с Максимом Игорь от Ники отстал.
Мать долго отказывалась принимать нового зятя, даже на свадьбу не пришла. Но потом смирилась.
Ника, выйдя замуж во второй раз, из родного города уехала, теперь она живет в квартире мужа.
Свекры забрали у сына и невестки машину, которую подарили им на свадьбу