Ключи от квартиры лежали на столе, а рядом с ними — нотариально заверенная дарственная на имя моего деверя.
Марина замерла, не веря своим глазам. Она перечитала документ трижды, но буквы не менялись: её свекровь Галина Петровна переписала квартиру, в которой они с Андреем жили уже четыре года, на своего младшего сына Костю.
Руки задрожали. Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его стук слышен на весь подъезд.
Как такое вообще возможно?
Эта квартира была куплена на деньги Марины. На её деньги, заработанные за шесть лет работы экономистом в крупной компании. На деньги, которые она копила ещё до знакомства с Андреем, мечтая о собственном жилье.
Но свекровь тогда настояла, чтобы квартиру оформили на неё.
— Так надёжнее, — убеждала Галина Петровна четыре года назад, когда они искали жильё. — Мало ли что случится между вами? А так хоть будет гарантия, что мой сын не останется на улице.
Марина тогда была влюблена и наивна. Она верила, что семья мужа — это и её семья тоже. Что свекровь желает им только добра. Что всё это делается из лучших побуждений.
Какая же она была глупая.
Невестка опустилась на стул, продолжая держать в руках злосчастный документ. Мысли путались. Что делать? Куда бежать? Кому звонить?
Андрей. Надо позвонить Андрею.
Она схватила телефон и набрала номер мужа. Гудок, второй, третий… Никто не отвечал.
Марина попробовала ещё раз. И ещё. Безрезультатно.
Тогда она написала сообщение: «Срочно позвони. Это очень важно».
Ответ пришёл через минуту: «Занят на совещании. Потом».
Потом. Всегда потом. Когда дело касалось его матери, у Андрея никогда не находилось времени разобраться в ситуации.
Марина посмотрела на часы. Половина третьего. Свекровь обычно возвращается с работы около шести. Значит, есть время подумать.
Она налила себе воды и попыталась успокоиться. Надо рассуждать логически. Квартира куплена на её деньги — это факт. Есть банковские выписки, есть переводы. Всё можно доказать.
Но доказать кому? В суде? С Галиной Петровной?
Марина вспомнила, как всё начиналось. Пять лет назад она познакомилась с Андреем на корпоративе общих друзей. Он был обаятельным, весёлым, умел красиво ухаживать. Букеты цветов, романтические ужины, прогулки под звёздами — всё как в лучших романах о любви.
Свекровь тогда казалась милой женщиной. Встречала невестку с улыбкой, угощала пирогами, расспрашивала о работе и увлечениях.
Первые звоночки прозвенели после свадьбы.
— Андрюша, ты же знаешь, что мама всегда права, — говорила Галина Петровна, когда Марина пыталась высказать своё мнение по какому-либо вопросу.
— Невестка должна уважать традиции семьи мужа, — поучала свекровь, когда молодая жена предлагала отмечать праздники по-своему.
— Я лучше знаю, что нужно моему сыну, — отрезала она, когда Марина покупала Андрею подарки не по её вкусу.
Постепенно Галина Петровна взяла под контроль всё: как невестка одевается, что готовит, куда ездит отдыхать. Любое самостоятельное решение воспринималось как личное оскорбление.
А Андрей… Андрей молчал. Или кивал. Или говорил: «Мама знает лучше, она же опытнее».
Марина терпела. Надеялась, что со временем всё изменится. Что муж повзрослеет и начнёт принимать её сторону. Что свекровь привыкнет и отступит.
Не изменилось ничего. Только стало хуже.
Когда два года назад младший сын Галины Петровны, Костя, женился на девушке Свете, свекровь словно с цепи сорвалась. Младшая невестка оказалась не такой покладистой, как Марина. Она открыто спорила со свекровью, не выполняла её указания, жила своей жизнью.
— Вот видишь, какая хорошая у меня старшая невестка, — хвалила тогда Галина Петровна Марину в присутствии Светы. — Не то что некоторые!
Марина чувствовала себя неловко от такого сравнения. Ей не нравилось быть инструментом в чужих играх. Но она продолжала молчать.
И вот теперь — дарственная. На Костю. На того самого Костю, который вместе со Светой и их годовалым сыном живёт в съёмной однокомнатной квартире на окраине города.
Марина вдруг всё поняла.
Свекровь решила наказать её. За что? За то, что в прошлом месяце невестка впервые за четыре года сказала «нет».
Галина Петровна хотела, чтобы Костя с семьёй переехали к ним. Насовсем. В их с Андреем двухкомнатную квартиру.
— Им же негде жить! — восклицала свекровь. — А у вас целых две комнаты! Ваша супружеская и гостиная! Отдадите гостиную Костику с семьёй, и все будут счастливы!
Марина тогда впервые взбунтовалась. Она сказала, что это невозможно. Что квартира куплена на её деньги. Что она не собирается жить с чужими людьми под одной крышей.
— Чужими? — возмутилась тогда свекровь. — Это мой сын! Твой деверь! Какой он тебе чужой?
— Галина Петровна, я вас уважаю, но жить с Костей и его семьёй мы не будем.
— Это не тебе решать! — отрезала свекровь. — Квартира оформлена на меня!
Марина тогда растерялась. Она не ожидала такого поворота. Думала, что это просто формальность, которая ни на что не влияет.
Оказывается, влияет. Ещё как влияет.
Входная дверь хлопнула. Марина вздрогнула и посмотрела на часы. Шесть вечера. Свекровь вернулась.
Галина Петровна вошла в комнату с победной улыбкой на лице. Она сразу заметила документы на столе и довольно кивнула.
— Вижу, ты уже в курсе, — сказала свекровь, снимая пальто. — Ну и хорошо. Меньше объяснять придётся.
— Как вы могли? — тихо спросила Марина.
— Могла что? Распорядиться своей собственностью? Имею полное право.
— Это моя квартира! На мои деньги куплена!
— А документы на чьё имя? — свекровь подняла бровь. — На моё. Значит, моя собственность. И я вольна делать с ней что хочу.
Марина почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Нет. Она не будет плакать. Не доставит этой женщине такого удовольствия.
— Костя с семьёй переедут сюда через неделю, — продолжала Галина Петровна как ни в чём не бывало. — Вам с Андреем придётся освободить гостиную.
— Мы никуда не съедем.
— Съедете. Или я вас выселю. Теперь это Костина квартира, а не ваша.
— Андрей знает об этом?
— Конечно. Он сам подписал согласие.
Мир Марины рухнул окончательно. Андрей знал. Её муж знал и ничего ей не сказал. Более того — он согласился.
— Когда? — голос невестки дрогнул.
— Неделю назад. Я объяснила ему, что так будет лучше для всех. Костику негде жить, а у вас слишком много места на двоих. Андрюша всё понял.
— Понял?
— Ну конечно. Он же не эгоист, как некоторые, — свекровь многозначительно посмотрела на Марину. — Он понимает, что семья важнее.
— А я? Я разве не семья?
— Ты? — Галина Петровна рассмеялась. — Ты просто невестка. Пришла и уйдёшь. А мои сыновья — это навсегда.
Марина встала. Ноги не слушались, но она заставила себя держаться прямо.
— Я буду с этим разбираться, — сказала она. — Есть банковские выписки, доказательства…
— Разбирайся, — пожала плечами свекровь. — Только учти: суды — это долго и дорого. А жить тебе где-то надо уже сейчас.
Невестка прошла мимо свекрови в спальню. Достала чемодан и начала складывать вещи. Руки тряслись, но решение было принято.
Она не останется здесь ни минуты дольше, чем необходимо.
Когда Андрей вернулся с работы, чемодан уже стоял у двери.
— Что происходит? — растерялся муж.
— Ты знаешь что.
— Марин, давай поговорим…
— О чём? О том, как ты за моей спиной подписал документы? Как предал меня ради своей мамочки?
— Я не предавал! Я просто… Мама сказала, что так будет лучше… Что Костику негде жить…
— А мне? Мне где жить?
— Ну… Можно ведь потесниться…
Марина посмотрела на мужа с жалостью. Он действительно не понимал. За пять лет брака он так и не повзрослел. Остался маминым сыночком, неспособным принять ни одного самостоятельного решения.
— Я подаю на развод, — спокойно сказала невестка.
— Что? Из-за квартиры?
— Из-за всего. Из-за того, что ты всегда выбираешь её. Из-за того, что моё мнение для тебя ничего не значит. Из-за того, что ты позволил обокрасть меня и даже не предупредил.
— Марин, ну ты преувеличиваешь…
— Нет, Андрей. Я наконец-то вижу всё ясно.
Она взяла чемодан и направилась к выходу. В дверях столкнулась со свекровью, которая наблюдала за сценой с довольным видом.
— Уходишь? — спросила Галина Петровна. — Ну и правильно. Давно пора.
Марина остановилась и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Я уйду. Но вы ответите за всё. Я верну свои деньги. Через суд, через прокуратуру — неважно. Но верну.
— Попробуй, — усмехнулась свекровь.
Невестка вышла, не оглядываясь.
Следующие три месяца превратились в настоящую войну. Марина сняла комнату у знакомой и начала собирать документы для суда.
Оказалось, что всё не так безнадёжно, как думала свекровь. Банковские выписки сохранились. Переводы — тоже. Было даже несколько свидетелей, которые подтверждали, что деньги на квартиру давала именно Марина.
Юрист, к которому она обратилась, внимательно изучил все бумаги и обнадёжил: шансы выиграть дело очень высоки.
— Это называется «неосновательное обогащение», — объяснил он. — Вы передали деньги на покупку квартиры, а квартиру оформили на другого человека без каких-либо договорённостей. Суд встанет на вашу сторону.
Марина воспряла духом. Впервые за долгое время она почувствовала, что контролирует свою жизнь.
Развод с Андреем прошёл быстро и без драм. Он даже не пытался её вернуть. Только передал через общих знакомых, что мама очень расстроена и что Марина «всё неправильно поняла».
Неправильно поняла. Конечно.
Суд состоялся через полгода после тех событий. Галина Петровна явилась с адвокатом и уверенным видом. Она до последнего момента не верила, что невестка посмеет довести дело до конца.
Но Марина посмела.
Судья изучила все документы, выслушала свидетелей и вынесла решение: взыскать с Галины Петровны полную стоимость квартиры в пользу истицы.
— Это невозможно! — закричала свекровь. — Она врёт!
— Тишина в зале! — строго сказала судья. — Решение вынесено на основании документальных доказательств. Если вы не согласны — можете подать апелляцию.
Галина Петровна апелляцию подала, но проиграла. А потом проиграла ещё раз в кассации.
В итоге ей пришлось продать ту самую квартиру, чтобы вернуть деньги Марине. Костя с семьёй так и не успели в неё переехать.
Марина узнала об этом от общих знакомых. Говорили, что Галина Петровна теперь живёт у младшего сына в той самой съёмной однокомнатной квартире на окраине. Что Андрей снял себе комнату и почти не общается с матерью. Что вся семья развалилась из-за жадности одной женщины.
Марине было немного жаль Андрея. Он не был злым человеком — просто слабым. Но жалость не означала прощение. Некоторые вещи простить невозможно.
На полученные деньги Марина купила себе небольшую, но уютную квартиру. Свою собственную. Оформленную только на её имя. Без свекровей, деверей и слабовольных мужей.
В первый вечер в новом доме она сидела у окна и смотрела на закат. Впервые за много лет ей было спокойно. Впервые она чувствовала себя по-настоящему свободной.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Марина? Это Света. Жена Кости.
Марина удивилась. За всё время они со Светой общались от силы раза три.
— Да, слушаю.
— Я хотела… Хотела извиниться. За всё.
— Ты-то тут при чём?
— Я знала о дарственной. Галина Петровна всё время хвасталась, какая она умная, что придумала такой план. Я должна была тебя предупредить, но побоялась.
— Понимаю.
— И ещё… Я хотела сказать, что ты молодец. Правда. Ты сделала то, на что я никогда бы не решилась. Показала этой семейке, что нельзя вытирать ноги о людей.
— Спасибо, Света.
— Удачи тебе. Искренне.
Марина положила трубку и улыбнулась. Может быть, не всё так плохо в этом мире. Может быть, есть люди, которые умеют признавать свои ошибки и говорить правду.
Она встала и подошла к книжной полке. Там стояла старая фотография — она с бабушкой, которая воспитывала её после того, как родители развелись.
— Ты была права, ба, — прошептала Марина. — Надо уметь защищать себя. Даже если весь мир против.
Бабушка на фотографии улыбалась своей мудрой улыбкой.
За окном догорал закат, начинались сумерки. Но Марине не было страшно. Впереди была новая жизнь — сложная, но честная. Без лжи, манипуляций и чужого контроля.
И это было именно то, чего она заслуживала.
Проверка на прочность