— Собирай вещи.
— Чего? — Лиза растерялась. — В смысле?
— В прямом. Институт ты окончила, диплом в кармане, работать ты не хочешь. Кончилась лафа, дорогая! У тебя есть час на сборы.
— Ты не имеешь права! — завизжала племянница. — Мама сказала, ты обязана мне помогать, потому что у тебя детей нет и муж сбежал!
Куда я пойду на ночь глядя?
Наташа рывком открыла шкаф и начала вышвыривать вещи племянницы на пол.
— Поедешь к маме, будете вместе меня обсуждать. Вперед!
Наташа не сразу узнала племянницу. Выглядела она как-то… Плохо.
— Тётя Наташа! — Лиза замахала рукой, едва не сбив с ног идущего мимо мужчину.
— Привет, Лиза. Давай чемодан, Никита поможет, — Наташа кивнула своему водителю. — Поехали, времени в обрез, у меня вечером совещание.
В машине Лиза восторженно прилипла к окну, разглядывая высотки.
— О.бал.деть… Это всё настоящее? Прямо как в кино!
— Настоящее, Лиза, — Наташа внимательно посмотрела на девушку. — Мы с твоей матерью, Лидой, договорились. Ты учишься на вечернем, днем работаешь.
Я тебя содержу первое время, пока не встанешь на ноги. Но имей в виду, в Москве за просто так даже чай в кафе не нальют.
— Да я всё понимаю, тёть Наташ! Мама сказала, я буду помогать, — Лиза закивала, не отрываясь от вида на набережную. — Я вообще работящая.
Первым делом Наташа завезла племянницу в торговый центр — смотреть на «босую» родственницу было неприятно.
— Так, это берем, это тоже, — Наташа решительно сгребала с вешалок вещи. — Тебе нужно выглядеть прилично. Если хочешь устроиться в нормальное место, конечно.
— Ой, а сколько это стоит? — Лиза округлила глаза, глядя на ценник простого белого джемпера. — У нас на рынке за такие деньги можно три куртки купить!
— Забудь про рынок, — отрезала Наташа. — Я сейчас плачу за всё. Твоя мать обещала вернуть, когда разменяет бабушкину квартиру.
А пока — учись жить красиво. Это стимул, понимаешь? Чтобы ты знала, к чему стремиться.
Вечером Наташа позвонила двоюродной сестре Лиде.
— Приехала твоя красавица. Одела я её, обула. Лид, ваш чемодан я на помойку выкинула.
Ты уж не забудь про наш уговор. Я сейчас в банке хорошо получаю, но деньги счет любят.
— Наташенька, золотце ты моё! — голос Лиды в трубке дрожал от искренней благодарности. — Спасибо тебе огромное!
Всё отдам, вот как квартиру оформим, так сразу. Лизонька у меня послушная, ты её только направь.
Москва же, там соблазны… Ты приглядывай.
— Пригляжу, — сухо ответила Наташа и положила трубку.
Прошел месяц. Лиза поступила, обжилась в гостевой комнате Наташиной квартиры на Соколе. Но с работой дело не двигалось.
— Лиза, ты сегодня куда-нибудь ходила? — Наташа зашла на кухню, где племянница увлеченно листала ленту в телефоне, поедая дорогую ветчину прямо из упаковки.
— Ой, тёть Наташ, я рассылала резюме! Но там везде опыт нужен. Или график такой, что на пары не успею.
Я вот думаю, может, мне пока чисто на учебе сосредоточиться? Тяжело же сразу.
Наташа присела напротив.
— Тяжело? А мне, думаешь, легко? Я в твои годы полы в подъездах мыла, чтобы на курсы английского накопить.
Лиза, мы договаривались.
— Ну, я стараюсь… — Лиза надула губы. — Просто тут ритм такой… бешеный.
Наташа вздохнула. Ей стало жалко девчонку.
— Ладно, — подумала она. — Пусть втянется. Молодая еще.
Это стало её главной ошибкой.
Прошел год, потом второй, третий, четвертый. Лиза превратилась в представительницу типичной московской «золотую молодежь».
Она знала все модные кофейни, научилась разбираться в брендах косметики и требовала на завтрак только авокадо определенной спелости.
Но работать она так и не пошла.
— Лиза, — Наташа бросила на стол пачку квитанций. — Я посчитала. За два года я потратила на тебя больше трех миллионов.
Одежда, твои бесконечные походы к косметологу, питание. Может, хватит?
— Тётя Наташа, ну чего ты начинаешь? — Лиза лениво потянулась. — Я учусь. У меня сессия на носу.
Ты же сама говорила — живи красиво! Вот я и живу. Ты же богатая, чего тебе, жалко?
— Мне не жалко, Лиза. Мне обидно, что ты превращаешься в пара..зита. Завтра же идешь в мой банк, я договорилась, тебя возьмут в архив.
Бумажки перекладывать. Пятьдесят тысяч зарплата. Не бог весть что, но на твои «хотелки» хватит.
— В архив? — Лиза скривилась, будто лимон съела. — Пылью дышать? За полтос?
Да у меня подружки в инсте больше на рекламе кремов делают!
Не пойду я в подвал сидеть.
Наташа разозлилась.
— Либо архив, либо ты едешь домой к маме!
Лиза психанула, устроила ска.ндал, но на работу все-таки вышла. Хватило её ровно на две недели.
— Она уволилась! — Наташа орала в трубку, не сдерживаясь. — Лида, твоя дочь заявила моему начальнику отдела, что «не обязана гнуть спину за копейки»!
Ты понимаешь, что она меня подставила?
— Наташ, ну не кричи… — сестра ничуть не смутилась. — Девчонка просто молодая, амбициозная, а ты на неё давишь.
И вообще, ты же обещала помочь! Ты в золоте купаешься, а родную племянницу попрекаешь куском хлеба.
Не стыдно?
— Куском хлеба?! — Наташа чуть не выронила телефон. — Она в брендах ходит, которые я ей купила!
Лида, где деньги, которые ты обещала вернуть? Квартиру вы разменяли еще полгода назад, я знаю.
— Денег нет, — отрезала Лида. — Нам ремонт делать надо. И Лизоньке на будущее отложили.
Ты богатая, Наташка, тебе эти копейки погоды не сделают. А у нас каждая тысяча на счету.
Всё, некогда мне.
Наташа стояла посреди пустой гостиной и не верила своим ушам. Четыре года она тянула эту лямку, четыре года она верила, что делает доброе дело, воспитывает человека.
А взамен что получила?
Когда Лиза пришла вечером с новой сумочкой, купленной на тайком присланные мамой деньги, Наташа племяннице заявила, чтобы она из ее квартиры выметалась.
Разборка была жу..ткой. Лиза швырялась вазами, кричала, что Наташа — сухарь и «ста рая де.ва», которая завидует её молодости.
Она била посуду и обещала, что вся семья проклянет Наташу.
— Убирайся, — только и повторяла Наташа. — Пока я полицию не вызвала!
Лизу выставили. Через час в мессенджерах начался ад — семейный чат взорвался.
«Как ты могла выкинуть ребенка на улицу?!» — писала тетя Валя.
«Наташка, ты всегда была жадной, но это уже край!» — добавил дядя Сережа.
Лида позвонила один раз, чтобы прошипеть:
— Больше у тебя нет сестры. Пода.вись своими миллионами. Ни копейки не увидишь, поняла?
Мы эти деньги на адвоката лучше потратим, если ты вздумаешь судиться!
Наташа сидела в тишине и плакала — впервые за много лет.
Ей было жаль не денег. Ей за такое отношение было обидно.
Что плохого она сделала? Кормила, одевала, обувала…
Спустя три месяца после отъезда Лизы у банка, где работала Наташа, отозвали лицензию.
Всё произошло стремительно. Проверки, обыски, блокировка счетов.
Наташа, как топ-менеджер, попала одной из первых под раздачу.
Нервное истощение, бесконечные допросы и стресс привели к тому, что в один прекрасный день она просто не смогла встать с кровати.
Врачи долго не могли понять, что происходит. В итоге — тяжелый диагноз, инвалидность.
Работать в прежнем темпе она больше не могла. Накопления уходили на лекарства и реабилитацию.
Машину пришлось продать, квартиру сменить на более скромную.
В один из тяжелых дней, когда боль не давали уснуть, Наташа решилась. Она набрала номер Лиды.
— Алло, Лида… Привет.
— Чего тебе? — рявкнула та. — Мало напакостила? Решила еще га..остей наговорить?
— Лида, послушай… Мне очень плохо. Я в больнице лежу, сейчас на инвалидности. У меня с деньгами совсем туго…
Помнишь, ты обещала вернуть долг? Мне сейчас хотя бы часть… На лекарства очень нужно.
В трубке раздался громкий, издевательский хохот. К нему присоединился еще один голос — Лизин. Видимо, они сидели рядом.
— На лекарства? — Лида буквально задыхалась от смеха. — Слышишь, Лизка? Тётка твоя милостыню просит!
Бог-то не Тимошка, видит немножко. Вот тебе и прилетело за твою гордыню. Катись колбаской, мег..ра!
— Мам, дай я скажу! — послышался голос Лизы. — Тёть Наташ, а чего, «красивая жизнь» закончилась? Золотая карта заблокирована?
А нам наплевать. У нас своя жизнь, у тебя своя. Мы тебе ничего не должны.
Ты сама меня одевала, сама кормила — это был твой выбор. Подарок, так сказать. А подарки назад не забирают.
— Лиза, я же тебя четыре года… — голос Наташи сорвался на шепот.
— Ты меня попрекала каждым куском! — крикнула племянница. — Иди теперь, поплачься своим банкирам.
Всё, прощай, «бедная родственница». Больше не звони.
Племянница бросила трубку.
Наташа медленно шла по коридору поликлиники, опираясь на трость. Ей нужно было забрать результаты анализов.
Внезапно она увидела знакомое лицо — в очереди у кабинета терапевта сидела Лида.
Но как она изменилась! Постаревшая, в засаленном пуховике, с какими-то синяками под глазами.
Она не заметила Наташу — громко ругалась с кем-то по телефону.
— Лиза! Я тебе говорю, у меня нет больше денег! Где я их возьму? Твой Кирилл снова всё проиграл?
Да мне плевать! Мне на операцию нужно, а ты у матери последние копейки вытягиваешь!
Да я денег заняла, чтобы в Москву приехать и сдать анализы нужные!
Да как ты смеешь?! Я для тебя всё сделала! Квартиру разменяла, долг Наташке не отдала, всё тебе в зубах принесла!
А ты теперь меня на улицу хочешь выставить? В приют?!
Наташа остановилась в паре метров. Лида наконец подняла глаза и замерла.
— Наташа… — пролепетала она. — Ты здесь как?
Наташа посмотрела на сестру.
— Лечусь, Лида. Как видишь, не в швейцарских клиниках.
Лида задрожала, её губы задергались.
— Наташенька… Помоги, а? Лизка совсем от рук отбилась. Нашла какого-то проходимца, он из неё все соки тянет, а она — из меня.
Квартиру заложили… Кредитов набрали на моё имя. Она меня из дома выживает, говорит, я ей жизнь испортила тем, что в Москву отправила и там не удержала.
Помоги, ты же умная, ты знаешь, что делать…
Наташа молча смотрела на нее. Вот она — справедливость. Лиза, которую Наташа научила «красиво жить» за чужой счет, теперь применяла эти знания на единственном доступном объекте — на собственной матери.
Пара..зит не меняет привычек, он просто меняет хозяина.
— Знаешь, Лид, — тихо сказала Наташа, поправляя сумку на плече. — Я четыре года пыталась научить твою дочь работать. А ты четыре года учила её брать и не отдавать. Поздравляю, твои уроки она усвоила лучше.
— Наташ, ну мы же родные… По старой памяти… — Лида попыталась схватить её за руку, но Наташа осторожно отстранилась.
— У тебя своя жизнь, у меня — своя. Сама как-нибудь.
Лида потом несколько раз еще объявлялась. То деньги в долг просила, то пожить напрашивалась, потому что любимая дочурка ее угла лишила.
Наташа молча слушала ее просьбы и вешала трубку. Даже если бы была возможность помочь, она бы этого не сделала.
Дочь мужа от первого брака