Тамара уже второй день была в отпуске. В этот раз она проведет его дома. Муж работал, дочь сдавала летнюю сессию. Сын… Хотя его уже можно было не считать: Филиппу двадцать три, он уже окончил университет и тоже работал. Да и жил он отдельно – в однокомнатной квартире, которая досталась Тамаре по наследству от двоюродной бабушки.
Мама предлагала ей приехать к ним на дачу, но Тамара не очень любила сельскую жизнь и бывала на даче родителей от силы два-три раза в году.
Вот и решила отдохнуть дома: выспаться, разобрать кое-какие завалы, скопившиеся за год, встретиться с подругами.
Утро воскресенья. Тамара встала около девяти, умылась и пошла на кухню. Сегодня они с Викой были дома одни: муж еще с вечера уехал к матери. Анна Владимировна жила недалеко, всего в нескольких автобусных остановках от них, но в последнее время она плохо себя чувствовала, и Юрий старался навещать ее почаще.
Вот и в этот раз он предупредил, что проведет выходные у матери.
Тамара решила не возиться с сырниками и сделала творожную запеканку – совсем немного, на них двоих.
Но Вика завтракать отказалась. Она зашла на кухню в спортивном костюме.
– Папа у бабушки? – спросила дочь.
– Да, вернется к вечеру.
– Мама, я на пробежку, поем, когда вернусь. Кстати, нам надо поговорить, – сказала Вика и убежала.
«Поговорить? Интересно, о чем? – подумала Тамара. – Замуж что ли собралась? Так вроде еще рано. Двадцать лет месяц назад исполнилось».
Она решила не гадать, а просто подождать, когда дочь вернется с пробежки.
А Вика тем временем, выйдя из дома, направилась не к парку, где она обычно бегала по утрам, а к автобусной остановке. И поговорить она хотела с мамой вовсе не о своем замужестве, а совсем о другом. Только перед этим ей надо было кое-что проверить.
Вернулась она через час.
Тамара подождала, пока дочь позавтракает, а потом спросила:
– Ну, так о чем ты хотела поговорить?
– Мама, я сейчас была у бабушки. Папы там нет. И вчера его там не было. Я его вчера в ресторане видела, в «Орфее», когда пришла к Светке на день рождения. Она там столик заказала. И папа там был. Не один, с девицей. Любезничали за столом. Он меня не видел. Там, кроме столов в центре, есть полуприватная зона – по периметру зала. Это когда столы отделены друг от друга невысокими перегородками. Вот мы за таким и сидели.
– И что это за девица? – спросила Тамара только ради того, чтобы что-то сказать.
– Да ничего особенного. Среднего роста, стройная. Блондинка, но, по-моему, крашеная. Не очень молодая – тридцатник ей точно есть.
– Как это ты все рассмотрела? – усмехнулась Тамара.
– Она пошла «попудрить носик», а я за ней. Вот и рассмотрела. Ничего в ней особенного – разве что мордашка смазливая. Ты лучше.
– Лучше… И старше лет на пятнадцать, – сказала Тамара. – Мне сорок четыре, а ей тридцать, а может, и меньше. Вот и причина.
– Мам, это еще не все.
Тамара посмотрела на дочь, пытаясь понять, что может быть еще хуже того, что она сейчас узнала.
– Филипп уже три месяца в курсе и молчит.
– Откуда ты знаешь? – тихо спросила мать.
Почему-то эта новость ранила ее больней, чем известие об измене мужа.
– Бабушка сказала. И мне посоветовала молчать. Не лезть не в свое дело, мол, родители сами между собой разберутся. А я подумала, что надо сказать тебе. Я неправа? – неуверенно спросила Вика.
– Ты все правильно сделала. Три месяца. Это только тот срок, о котором знает Филипп. А длится все это, наверное, гораздо дольше. Значит, пора заканчивать.
– Мама, ты очень расстроена? – спросила Вика.
– Конечно, я не рада, но убиваться и рыдать по этому поводу я точно не стану. Сегодня вечером поговорим. Позвони брату, пусть он тоже придет.
– Ты будешь разводиться?
– А зачем мне нужен рядом человек, которому я не смогу доверять?
– Мама, я с тобой, – сказала Вика.
– Ну, вот и определились, – усмехнулась Тамара, – девочки против мальчиков.
Юрий и Филипп – отец с сыном – приехали к семи часам. Судя по всему, они уже знали, о чем пойдет речь на «семейном совете».
– Извините, ужина сегодня нет. Не то у меня было настроение, чтобы для вас готовить. Так что давайте сразу поговорим. Проходите, – Тамара пригласила их в комнату, словно гостей.
Мужчины молча прошли и сели в кресла.
– Тамара, может, мы поговорим без детей? – спросил Юрий.
– А где ты видишь детей? По-моему, и Филипп, и Вика – вполне взрослые люди, которые являются полноправными членами нашей семьи. И они тоже должны знать, как с завтрашнего дня изменится их жизнь, – ответила Тамара. – Надеюсь, что ты, Юра, понимаешь: вместе мы жить уже не будем.
– Мама, может, стоит поискать компромисс? – спросил Филипп.
– Не думаю. Не та ситуация, – ответила Тамара. – Не буду останавливаться на морально-нравственной стороне ваших поступков, перейдем сразу к делу. Первое: развод. Второе: раздел имущества.
– Подожди, Тамара, – остановил ее муж. – Ты словно совещание ведешь в своем офисе, будто задачи перед подчиненными ставишь. А мы, между прочим, не твои сотрудники, а твоя семья.
– Ты еще вспомни, что ты мой муж, – не удержавшись, съязвила Тамара.
Она старалась держаться, но обмануть себя не могла: поведение мужа не просто расстроило ее, а глубоко оскорбило. Как и многие женщины, оказавшиеся в такой ситуации, она пыталась найти причину в себе: что она не так делала, чего ему не хватало?
Стройная, сохранившая девичью фигуру, симпатичная, она не «обабилась», родив двух детей. Ей никто не давал ее сорока четырех. Тамаре казалось, что она сумела сохранить необходимый для нормальной семейной жизни баланс: успешная карьера и хозяйка дома – жена и мать. Она не была идеальна, но никогда не забрасывала мужа и детей ради работы, а восемь лет назад отказалась от очень перспективного предложения, потому что понимала, что ее на все не хватит.
И вот результат.
– Да, развод, – повторила она. –Поскольку несовершеннолетних детей у нас нет, мы можем спокойно развестись в ЗАГСе и не трясти грязное белье публично. Ты не против?
– Другого варианта, кроме развода, ты не видишь? – спросил Юрий.
– Не вижу.
– Хорошо, тогда пойдем в ЗАГС. Мне тоже огласка ни к чему, – согласился он.
– Теперь об имуществе: машины. У нас их две. Ты забираешь свою, я свою. Но оформим все официально, чтобы потом ничего не всплыло неожиданно. Теперь о квартире. Она была приватизирована шестнадцать лет назад, и у всех нас в собственности одинаковые доли. Я предлагаю продать и поделить.
– А дальше что? – спросил Филипп.
– А дальше каждый поступает со своей долей как пожелает, все люди взрослые, самостоятельные. Например, я могу предложить Вике объединить наши доли и купить двухкомнатную квартиру, – ответила ему мать.
– На двухкомнатную не хватит, – сказал сын.
– Почему? У меня в собственности есть еще однокомнатная, в которой ты сейчас живешь со своей девушкой. Мы можем ее продать. Кстати, вам хватит две недели, чтобы освободить квартиру? Мы с Викой туда переедем, пока будет продаваться эта квартира.
– Ты выгоняешь нас? А где мы с Лерой будем жить? – удивился сын.
– Есть варианты: можно здесь – я надеюсь, вы с папой договоритесь. Можно у бабушки, в конце концов ты можешь снять квартиру, как это делают многие. А после продажи этой квартиры получишь деньги, которыми распорядишься по своему усмотрению.
Все так и произошло. Развелись за месяц, квартиры продали через три месяца. Все это время мать и дочь жили у родителей Тамары.
Зато потом они смогли купить двухкомнатную в новостройке, а часть денег отложили: мало ли, вдруг Вике вскорости понадобится своя квартира.
Филипп, получив свою четверть, решил уехать в столицу.
Юрий остался жить у матери – деньги как-то разошлись. Знакомые время от времени видели рядом с ним то одну, то другую женщину, но никаких стабильных отношений пока не случилось.
Тамара тоже жила с дочерью. Вика училась, впереди были еще два курса университета. В жизни Тамары ничего нового не произошло. Разве что она стала больше внимания уделять работе, и это было замечено. Через год она стала руководителем нового офиса фирмы.
Ты сама виновата