Квартиру Максиму оставил дедушка — трёшку в приличном районе, где окна выходили во двор с липами. Я обжила её за пять лет замужества, как птица гнездо. Детскую для Кати поклеила в розовые обои, на кухне повесила занавески в мелкий орнамент, в спальне поставила туалетный столик — мамин подарок на свадьбу.
Чувствовала себя здесь полноправной хозяйкой, пока в четверг не позвонила Света.
Максим собирал чемодан в командировку — неделя в Екатеринбурге, важные переговоры. Телефон зазвонил, когда он укладывал рубашки.
— Максимка, можно к вам на недельку? — голос сестры дрожал от слёз. — С Вадиком опять разругались.
Я слушала разговор, складывая Катины игрушки. Света плакала в трубку, жаловалась на мужа.
— Он вообще никакой мужик! Подарки не дарит, в кино не водит. Всё время в компьютере сидит, с дружками своими недалекими. Я ему говорю — давай в ресторан сходим, а он — денег нет. А на игры деньги есть!
Максим вздохнул. Свете двадцать семь, а капризничает как подросток.
— Ир, как ты думаешь? — обратился ко мне. — Пустим на пару дней?
Отказать родной сестре мужа неудобно. Молодые пары ссорятся, это нормально.
— Конечно. В гостиной устроим.
— Спасибо тебе! — обрадовалась Света. — Вечером приеду.
Явилась часов в восемь с двумя огромными чемоданами и коробкой с косметикой.
— Ого, на недельку много вещей, — заметила я.
— Да так, на всякий случай. Не знаю, сколько этот полумуж будет дуться.
Устроили её на диване в гостиной. Света благодарила, обещала не мешать.
— Неделька пролетит незаметно. Вадик опомнится, и я домой.
Максим улетел в пятницу рано утром. Обнял меня на прощание.
— Присмотри за сестрой. Она расстроенная сейчас.
— Конечно. Не волнуйся.
В субботу утром мы с Катей собрались к моей маме. Планировали вернуться, но мама упросила остаться на ночь.
— Редко тебя вижу, — говорила она, заваривая чай покрепче. — Посидим, поболтаем по душам.
Катя носилась по маминой квартире, играла с игрушками моего детства. Я рассказывала о работе, о планах на отпуск. Вечер прошёл уютно, по-семейному.
В воскресенье к ужину вернулись домой. Ключ повернула в замке, толкнула дверь — и замерла на пороге.
Гостиная изменилась до неузнаваемости. Дивана не было. На его месте стояла новая кровать с ортопедическим матрасом, ещё в заводской плёнке. С одной стены содраны обои, обнажилась серая штукатурка. На полу мешки со смесью, вёдра с клеем. Пахло стройкой и свежей краской.
— Мама, что случилось? — прошептала Катя, прячась за мою юбку.
Из кухни появилась Света — в старых джинсах, майке, волосы повязаны платком. Руки в алебастре, на щеке белое пятно.
— А, приехали! — радостно воскликнула она. — Как съездили к бабушке?
— Света… — я с трудом нашла голос. — Что здесь происходит?
— Ремонт делаю! — бодро ответила она, стирая пыль с рук полотенцем. — Решила комнату обновить. Всё равно теперь тут жить буду.
Слова не сразу дошли до сознания.
— Как… жить?
— Ну а как же. Я же сказала, пока муж не образумится, а он не образумился — с Вадиком разошлись окончательно. Теперь здесь мой дом.
Кровь застучала в висках.
— Света, ты с ума сошла? Ты просилась на недельку переночевать!
— Планы поменялись, — пожала плечами она. — Квартира большая, всем места хватит.
— Это наша с Максимом квартира!
Света усмехнулась.
— Не твоя. Это дедушкино наследство, а Максим мой родной брат. Значит, квартира общая.
Во рту пересохло. Неужели она серьёзно?
— А где ты спала? Диван-то убрала!
— В вашей спальне, конечно. Здесь же пыль, стройка. А там чисто.
— В нашей спальне?! — я не поверила своим ушам.
— А где ещё мне было спать? На голом полу?
Катя потянула меня за руку.
— Мама, пойдём отсюда. Мне страшно.
Света обернулась к ребёнку, и голос её стал жёстким:
— Нечего бояться. Просто тётя Света теперь здесь живёт. Привыкай.
— Света! — я взорвалась. — Собирай вещи и убирайся!
— Не уберусь, — спокойно ответила она. — Это мой дом теперь.
— Я полицию вызову!
— Вызывай. Скажи им, что выгоняешь родную сестру хозяина квартиры. Посмотрим, что они скажут.
— А хозяин квартиры — мой муж!
— И мой брат. А ты кто такая?. Ребёнка родила и думаешь, теперь всё твоё?
Слова били, как пощёчины. Катя заплакала тихо, уткнувшись мне в бок.
— Мама, пойдём в мою комнату, — попросила она дрожащим голосом.
Я взяла дочь за руку, и мы ушли в детскую. Заперла дверь на ключ, села на кровать. Руки тряслись.
Позвонила Максиму.
— Макс, твоя сестра совсем обнаглела! Ремонт устроила, в нашей спальне ночует, говорит, что квартира общая!
— Что ты говоришь? — не поверил он. — Не может быть такого.
— Ещё как может! Диван выбросила, кровать купила, обои дерёт!
— Погоди, я ей сейчас позвоню.
Ждала полчаса, нервы на пределе. Катя рисовала в альбоме, время от времени всхлипывая.
Максим перезвонил.
— Говорил с ней. Она утверждает, что я разрешил ей пожить подольше. Но про ремонт ничего не знаю!
— Максим, она нас оскорбляет! Катю напугала! Приезжай немедленно!
— Не могу я просто взять и приехать с командировки. Потерпите до четверга, я всё решу.
— До четверга?! А где мы спать будем?
— В детской переночуйте пока. Я с ней договорюсь, когда вернусь.
Трубка замолчала. Я смотрела на телефон и понимала — помощи ждать неоткуда.
Вечером Света заперлась в гостиной, включила музыку погромче. Клеила новые обои — с золотистыми завитками. Мы с Катей сидели в детской, как в осаде.
— Мама, а почему тётя Света злая? — спросила дочка перед сном.
— Она не злая, солнышко. Просто… расстроенная.
— А когда она уедет?
Хороший вопрос. Когда?
В понедельник и вторник Света вела себя как полноправная хозяйка. Заняла ванную на два часа — делала маски, красила ногти. В коридоре развесила свои вещи. На кухне готовила какую-то сложную пасту, не убирала за собой.
— Света, уберёшь посуду?
— С чего бы? Я же здесь живу теперь. Когда захочу, тогда и помою. Хочешь чистую кухню — убирай сама.
— Ты совсем границы попутала?
— Это ты границы потеряешь скоро. Забыла, в чьём доме находишься.
Позвонила свекрови, голос дрожал от возмущения.
— Людмила Петровна, ваша дочь творит безобразие! Ремонт устроила без спроса, говорит, что наша квартира теперь её!
— Ой, Ирочка… — растерялась свекровь. — Она мне совсем не то рассказывала. Говорила, что вы сами предложили пожить подольше.
— Мы предложили переночевать! А она мебель покупает, стены ободрала и новые обои клеит!
— Я с ней серьёзно поговорю.
Но разговор не помог. Света объяснила матери, что имеет полное право жить в квартире родного брата.
— Ирочка, — сказала свекровь упавшим голосом, — может, не стоит раздувать скандал? Максим скоро вернётся, во всём разберётся.
— А если Света что-нибудь выкинет? Я полицию на нее натравлю?
— Она же не чужая… Родная дочь моя…
Поняла — свекровь боится за Свету больше, чем переживает за нас.
Среда тянулась мучительно долго. Света продолжала ремонт, таскала какие-то коробки, что-то сверлила. Мы с Катей почти не выходили из детской — только поесть и в туалет.
— Мама, когда папа приедет? — спрашивала дочка каждый час.
— Завтра вечером, малышка.
— А тётя Света уедет?
— Обязательно уедет.
Хотелось верить в собственные слова.
В четверг вечером вернулся Максим. Ключи в замке, знакомые шаги в прихожей. Я выбежала из детской, кинулась ему на шею.
— Слава богу, ты дома!
— Где Света? — мрачно спросил он, оглядывая разгром в гостиной.
— Там, в своём логове.
Максим постучал в дверь гостиной.
— Света, выходи. Поговорим.
— Максимка! — радостно откликнулась сестра. — Как съездил?
Вышла в рабочей одежде, довольная собой. На лице довольная улыбка, руки ещё в штукатурке.
— Максимка, смотри, как красиво получается! Обои шикарные взяла, дорогие. И кровать удобная — ортопедический матрас! Теперь буду как человек спать, а не на этом ужасном диване.
Максим молча оглядел разгром. Мешки со смесью, банки с краской, куски старых обоев на полу. В углу стояла дрель и перфоратор — откуда она их взяла?
— Ты совсем обнаглела, — тихо сказал он. — В край.
— Что такое? — растерялась Света. — Я же комнату привожу в порядок!
— Думал, до такого не дойдёшь. А ты… — он покачал головой. — Собирай вещи. Немедленно.
— Как собирай? — возмутилась она. — Это же наша семейная квартира! Дедушка оставил!
— Дедушка оставил МНЕ! — рявкнул Максим. — И если через час тебя здесь не будет, сам тебя вынесу!
— Максим, ты что? — Света попятилась. — Я же твоя родная сестра! Мы же договаривались!
— Ни о чём мы не договаривались! Ты просилась переночевать!
— Но ты же понимал, что я могу навсегда с Вадиком разойтись! Где мне ещё жить?
— У мамы живи! В гостинице! Где хочешь, только не здесь! Ты что здесь устроила!?
Света заплакала.
— Ты жестокий! А я думала, мы семья! Думала, поможешь сестре в трудную минуту!
— Помочь — это одно. А захватывать квартиру — другое!
Я стояла в стороне, держа Катю за руку. Дочка прижималась ко мне, боялась криков.
— Мама, а папа тётю Свету выгоняет? — шёпотом спросила она.
— Да, солнышко. Она больше не будет у нас жить.
— И хорошо. Она страшная.
Света услышала и набросилась на ребёнка:
— Страшная я? А твоя мамаша лучше? Меркантильная особа! На богатого мужика прыгнула, ребёнка родила — и думает, теперь всё ей принадлежит!
— Замолчи! — взорвался Максим. — Как ты смеешь жену мою оскорблять!
— А что, правду сказать нельзя? Она же нахлебница! Без тебя что бы делала? Ни образования нормального, ни работы приличной!
Я почувствовала, как лицо горит от стыда. В чём-то Света была права — без Максима я бы так не жила.
— Прекрати! — рявкнул брат. — Ира замечательная жена и мать!
— Жена… — фыркнула Света. — Ещё посмотрим, какая она жена, когда у тебя денег не будет!
— Света, последний раз говорю — убирайся!
— Не уйду! Это мой дом! У меня документы есть!
— Какие документы?
Света метнулась в гостиную, вернулась с папкой.
— Вот! Справка о том, что я прописана тут временно!
Максим взял бумаги, пробежал глазами.
— Ты прописалась без моего согласия?
— Через МФЦ подала. Там сказали — раз родственница, то можно.
— Ты документы подделала?
— Не подделала! Справку взяла, что мы брат и сестра!
Максим побледнел.
— И когда ты это успела?
— Пока вы у бабушки были.
Я ахнула. Значит, пока мы с Катей гостили у мамы, Света не только ремонт делала, но и прописку оформляла!
— Умная какая, — зло сказал Максим. — Думала, теперь тебя не выгонишь?
— А что, выгонишь прописанного человека?
— Ещё как выгоню! Завтра же иду в МФЦ, подаю на аннулирование регистрации!
— А я заявление напишу, что ты меня избиваешь!
— Что?!
— Что слышал! Скажу, что брат-деспот издевается над беззащитной сестрой!
Максим схватился за голову.
— У тебя совсем крыша поехала!
В этот момент в прихожей раздался звонок. Я открыла — на пороге стояли соседи. Тётя Клава с пятого этажа и дядя Петя снизу.
— Что у вас тут происходит? — спросила тётя Клава. — Весь дом слышит крики!
— Семейные разборки, — виновато ответила я.
— Может, помощь нужна? — предложил дядя Петя.
— Не надо, спасибо. Сами справимся.
Но соседи не ушли. Стояли в дверях, с любопытством заглядывая в квартиру.
Света воспользовалась моментом. Выбежала в коридор, заголосила:
— Помогите! Брат меня выгоняет на улицу! Я инвалид, больная!
— Какой ты инвалид? — возмутился Максим.
— У меня депрессия! Справка есть! Он меня силой выволочь хочет!
— Ой-ой-ой, — покачала головой тётя Клава. — Сестру на улицу выгоняют. До чего дожили.
— Тётенька, она не на улицу! — попыталась объяснить я. — У неё мама есть, своя квартира!
— Мама в однушке живёт! — рыдала Света. — Мне там места нет!
— А здесь места тебе тоже нет! — рявкнул Максим.
Дядя Петя покачал головой.
— Нехорошо это, молодой человек. Сестра просит помощи, а ты…
— Да знаете ли вы вообще, что она натворила? — взорвался Максим. — Она без спроса ремонт устроила, мебель покупала, прописалась самовольно!
— Я имею право! — кричала Света. — Это дедушкина квартира! Семейная!
— Ничего ты не имеешь! Завещание на моё имя!
Скандал разгорался всё сильнее. Уже пол подъезда собралось в коридоре.
Катя спряталась в детской, заперлась. Я металась между мужем и дочкой, не зная, что делать.
Наконец Максим не выдержал.
— Всё! Хватит цирка! — он схватил Светин чемодан. — Или уходишь сама, или выношу силой!
— Не смей! — завизжала сестра. — Это самоуправство!
— Ещё как смею!
Максим потащил чемодан к выходу. Света кинулась за ним, пыталась вырвать.
— Отдай! Там мои вещи!
— Получишь у мамы!
Он вынес чемодан на лестничную площадку. Света выбежала следом, продолжая вопить.
— Звоню в полицию! Заявление буду писать!
— Пиши что хочешь! Только с квартиры убирайся!
Второй чемодан полетел вслед за первым. Потом коробка с косметикой.
— Максим, ты пожалеешь! — кричала Света, собирая разбросанные вещи. — Мама тебя проклянёт!
— Мама сама просила тебя угомонить!
— Враньё!
— Сегодня звонил. Сказала — либо ты съезжаешь, либо она от тебя отказывается!
Света замолчала. Видно, правда была.
— И что теперь? — всхлипнула она. — Где мне жить?
— Не моя проблема. Надо было раньше думать.
Максим захлопнул дверь. В квартире наступила тишина.
Соседи ещё полчаса обсуждали происшествие на лестнице. Потом постепенно разошлись.
Максим сел в кресло, устало потёр лицо руками.
— Не думал, что до такого дойдёт. Сестра родная…
— Ты правильно сделал, — сказала я. — Она совсем обнаглела.
— С кроватью что делать будем?
— Продадим. Как сказал — деньги маме отдадим.
На следующий день кровать забрали покупатели. Дали пять тысяч — дешевле, чем в магазине, естественно, но хотя бы что-то.
Деньги отвезли Людмиле Петровне. Свекровь встретила нас виновато.
— Простите меня, — сказала она. — Не думала, что Света так поступит.
— Где она сейчас? — спросил Максим.
— Здесь, на диване спит. Злится на всех.
— Пусть работу ищет. Хватит на шее у людей сидеть.
— Она говорит, у неё депрессия. К врачу ходит.
— Депрессия — не повод квартиры захватывать.
Свекровь вздохнула.
— Знаю. Избаловала я её. Поздний ребёнок был, всё прощала.
С тех пор прошло два года. Света так и живёт с матерью в однушке. Работает удалённо — контент для блогера какого-то составляет, копейки получает. Вадик её не простил, замуж больше не вышла.
К нам не приходит. На дни рождения не приглашает, племянницу не навещает. Делает вид, что нас не существует.
Иногда жалко её становится — всё-таки родная сестра мужа. Но потом вспоминаю те кошмарные три дня, и жалость испаряется.
Ну, раз вы хозяева, значит и кормить должны, — хмыкнула золовка