— Игорь, я не поняла. Ты что, не хозяин в доме? Жена у тебя решает, можешь ли ты родную мать привезти или нет?
— Нет, почему же, пусть говорит, — Светлана прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. — Мне очень интересно послушать.
Оль, а почему ты не можешь забрать маму к себе? У тебя три комнаты, ты живёшь одна. Ни детей, ни мужей, ни «спиногрызов».
— У меня стресс! — взвизгнула золовка. — Я из-за маминой болезни три ночи не спала! И вообще, Игорь — мужчина, он обязан заботиться о родителях. Это его долг!
— Долг Игоря, согласна. Но Игорь живёт в моей квартире. На моей территории. На которую твоя нога, кстати, не ступала два года после того, как ты назвала моих детей «мусором».
Что изменилось? Совесть проснулась? Или просто удобно спихнуть больную мать на сноху, которую ты презираешь?
Светлана методично складывала выстиранное бельё в стопки. Каждое движение было выверено до автоматизма — разгладить ладонью ткань, согнуть пополам, ещё раз пополам.
В гостиной бубнил телевизор, в детской семилетний Дима собирал конструктор на ковре, изредка вскрикивая от восторга. Обычный вечер буднего дня, если бы не ссора с мужем.
— Свет, ты же понимаешь, что это не по-человечески, — Игорь сам начал этот разговор.
— Мы это обсуждали утром, — Светлана даже не подняла глаз на мужа. — Мой ответ не изменился.
— Мать в больнице! Ей семьдесят пять лет. Её выписывают через три дня. Куда ей идти? В пустую квартиру?
— У неё есть дочь. Твоя сестра Ольга. Которая, кстати, на год старше меня и совершенно свободна от обязательств в виде мужа и маленького ребёнка. Почему мы должны жертвовать своим комфортом, а не она?
— Ольга сказала, что не может! У неё ремонт, у неё депрессия, у неё… да какая разница!
Мать не может остаться одна на Новый год в пустых стенах после гипертонического криза.
— Ремонт — это, конечно, веская причина, чтобы бросить мать, — Светлана наконец посмотрела на мужа. — А депрессия у неё от того, что она сорок четыре года живёт только для себя?
Знаешь, Игорь, мне очень жаль Тамару Петровну, как было бы жаль любого пожилого человека, которому не повезло с дочерью.
Но я не подписывалась быть сиделкой для женщины, которая два года назад проклинала меня и моих детей на глазах у всего пляжа в Сочи!
— Опять ты за старое! — Игорь всплеснул руками. — Ну сорвалась она тогда. Перегрелась, давление скакнуло. Она старый человек, Света!
— Она не старый человек, она глубоко убеждённая в своей правоте женщина. Твой отец, царство ему небесное, до последнего дня твердил, что ты должен найти «настоящую» жену, которая родит тебе «наследника», а не эту «пи.галицу с прицепом».
И Тамара Петровна ему радостно подпевала. Ты забыл? А я помню. Каждое слово помню.
Игорь подошёл ближе, попытался взять её за руки, но Светлана отстранилась, продолжая заниматься бельём.
— Света, ну ради меня. Это же просто праздники. Десять дней. Мы поставим ей кровать в кабинете. Она будет тихонько лежать, смотреть свои передачи.
— «Тихонько» — это не про твою маму. Она через два часа начнёт рыться в моих шкафах и объяснит мне, что я неправильно воспитываю Диму, неправильно трачу свои деньги.
И вообще, почему эта квартира оформлена на меня, а не на её «золотого сына»!
— Свет, откуда в тебе столько жестокости? — Игорь обхватил голову руками. — Где та женщина, в которую я влюбился? Где твоё милосердие?
У тебя внутри только злость какая-то ледяная. Ничего от жены, ничего от матери.
Только «моё», «мне», «моя квартира»…
Светлана начала раздражаться:
— Моё милосердие закончилось в тот день, когда твоя сестра Ольга, стоя у кромки моря, кричала, что мои старшие дети — «нахлебники», которые объедают её брата.
А твоя мать стояла рядом и кивала, добавляя, что «порядочная женщина в чужую семью со своим мусором не лезет».
Ты тогда промолчал, Игорь. Значит, согласился…
— Я не хотел скан.дала!
— И все равно его получил…
А через полчаса явилась золовка. Светлана не ждала её, но по лицу мужа поняла — визит был заранее спланирован.
Ольга вплыла в прихожую в норковой шубе, которую, к слову, Игорь помог ей купить в прошлом году.
Она даже не поздоровалась со Светланой, сразу прошла в гостиную.
— Привет, братик. Ну что, договорились? Я уже вещи мамины собрала, завтра после обеда её можно забирать.
Врачи говорят, покой ей нужен и питание хорошее.
Светлан, ты же бульоны умеешь варить? Маме нельзя жирное.
Светлана медленно повернулась к золовке.
— Оля, ты, кажется, дверью ошиблась. Твоя квартира на две улицы дальше. Там и будешь варить бульоны.
Ольга побагровела.
— Да как ты смеешь! Ты вцепилась в моего брата, когда тебе уже за сорок было! Он тебя с детьми подобрал!
— Моя жизнь была пристроена задолго до Игоря, — спокойно ответила Светлана. — Если ты забыла, то у меня все есть: и квартира, и машина, и карьеру я построила.
У нас раздельный бюджет, если ты забыла. Я сама содержу своих старших детей, и Игоря это устраивает.
А вот что устраивает тебя — так это его кошелёк. И сейчас ты пытаешься сэкономить свои силы и время за мой счёт.
— Игорь! — Ольга вцепилась в рукав брата. — Ты слышишь? Она нас за людей не считает! Выгони её, найди нормальную женщину, отец всегда говорил…
— Отец всегда говорил ерунду, — внезапно прервал её Игорь. — Свет, ну правда, давай без этой ругани — Новый год же. Мама плачет в палате, говорит, что никому не нужна.
— И правильно она говорит, — отрезала Светлана. — Своей дочери она не нужна, потому что та слишком любит свой комфорт.
А мне она не нужна, потому что я не хочу пускать в дом человека, который меня ненавидит.
Игорь, выбор простой. Ты можешь снять матери квартиру рядом с больницей, нанять сиделку — я даже помогу найти надежную.
Ты можешь поселиться там с ней на эти десять дней, я не против. Но здесь её не будет.
Игорь вскочил и заорал:
— Это ультиматум? Ты ставишь мне условия из-за какой-то там старой обиды?
Да ты просто… Ме.гера! Мама была права — ты не пара мне. Ты просто… просто…
— Если я такая плохая, то зачем ты здесь живёшь семь лет? — Светлана хмыкнула. — Значит так. Оля, на выход. Сейчас же.
— Ты не имеешь права! — закричала золовка. — Игорь, скажи ей!
— Вон отсюда, — тихо, но так, что Ольга осеклась, повторила Светлана. — Иначе я сейчас вызову охрану и скажу, что в мой дом проникли посторонние.
Ольга фыркнула, схватила сумочку и, чеканя шаг, направилась к выходу.
— Игорь, я жду тебя в машине. Мы едем к адвокату. Ты не должен это терпеть!
Дима в гостиной перестал шуметь конструктором — даже он испугался. Игорь стоял, опустив плечи.
— Ты понимаешь, что это конец? — спросил он, глядя в пол. — Я не смогу на тебя смотреть после этого. Ты бросила мою мать в беде.
— Я не бросила её, Игорь. Я предложила три варианта решения проблемы! Ты выбрал четвёртый — закатить скан.дал.
Ты хочешь быть хорошим сыном за мой счёт? Хочешь привезти Тамару Петровну сюда, чтобы я бегала вокруг неё с подносами, выслушивая, какая я плохая жена?
Не выйдет.
— Ты просто не любишь меня, — горько произнёс он.
— Я люблю тебя настолько, что терпела их выпады семь лет. Я молчала, когда твоя мать не дарила Димке на день рождения даже шоколадки, заявляя, что «для этой породы подарки не в коня корм».
Я глотала оскорбления в Сочи.
Но мой дом — это моя крепость. И здесь не будет людей, которые плюют мне в лицо!
Игорь молча пошёл в спальню. Светлана слышала, как открываются шкафы, как шуршат вешалки.
Сердце ныло, но она не двинулась с места. Она знала — если сейчас даст слабину, её жизнь превратится в ад.
Тамара Петровна, попав сюда «на десять дней», останется навсегда.
Ольга быстро оформит доставку маминого дивана, а потом и вовсе заявит, что ей нужно «навещать больную», и будет торчать здесь сутками.
Через двадцать минут Игорь вышел с двумя чемоданами.
— Я поживу у Ольги. Пока маму не выпишут. А там посмотрим.
— У Ольги же ремонт и депрессия, — напомнила Светлана.
— Разберёмся. Я заберу остальное позже.
Он ушёл. Светлана закрыла за ним дверь на все замки. Из детской выглянул сын.
— Папа уехал в командировку?
— Папа поехал помогать бабушке, малыш. Давай собирать игрушки, скоро спать.
Следующие три дня прошли как в тумане. Игорь не звонил. Светлана работала, занималась домом, а по вечерам сидела на кухне в темноте и думала.
Она понимала, что дело не в Тамаре Петровне. Дело в том, что за семь лет Игорь так и не стал на её сторону.
Он всегда был «между», пытался усидеть на двух стульях, а когда пришлось выбирать, выбрал привычную для себя роль «хорошего мальчика».
А на четвёртый день позвонила их общая с мужем знакомая, которая работала в больнице медсестрой.
— Светик, тут такое шоу было на выписке, — затараторила она. — Твой Игорь приехал за матерью, а с ним сестра его, Ольга.
Так вот, когда врачи сказали, что Тамаре Петровне нужен строгий режим и специальный уход, Ольга прямо в вестибюле начала орать, что у неё «аллергия на лекарства» и вообще она не нанималась.
— И что? — Светлана сжала телефон.
— Что-что… Игорь пытался её успокоить, а Тамара Петровна, как услышала, что к тебе её не везут, такое устроила!
Орала на всю больницу, что сын — тр..япка, раз не может б..бу в доме построить, и что она лучше в приют пойдёт, чем к «неблагодарной дочери».
В итоге Ольга развернулась и уехала, бросив их там.
Светлана вздохнула.
— Ну, я примерно это и предполагала…
— Игорь её в какой-то частный пансионат отвёз вроде — по крайней мере, врачу он так сказал.
Там условия — шик, но месяц пребывания стоит, как крыло самолёта.
Видела бы ты его лицо, Свет… Он как будто за один час на десять лет постарел.
Вечером того же дня Игорь пришёл.
— Она меня прокляла, — объяснил он жене. — Сказала, что я сдал её в богадельню, чтобы не портить себе жизнь.
— А Ольга? — спросила Светлана.
— Ольга сменила замки. Сказала, что ей нужно личное пространство, чтобы прийти в себя после «этого кошмара». Она даже трубку не берёт.
Прости меня, Свет, — он поднял на неё глаза. — Я только в пансионате, когда мама швырнула в меня стакан с водой и крикнула, что я ни..что..жество, понял…
Она ведь никогда не любила меня, они просто деньги с меня тянули. И Оля такая же, как и мать…
— Ты это понял только тогда, когда это коснулось тебя лично, Игорь. Когда они начали кусать твою руку.
А пока они кусали мою — тебе было удобно ничего такого не замечать…
Он кивнул.
— Да, так и есть… Я не прошу меня сразу простить. Можно мне… просто остаться? Я буду спать в кабинете.
Завтра поеду и оплачу пансионат на три месяца вперёд, пусть она будет под присмотром врачей. Сюда я ее не привезу, обещаю…
Светлана смотрела на него и понимала — прежнего доверия не будет. Или будет, но не сразу. В конце концов, любой ведь человек имеет право на ошибку…
Они все наладят, научатся заново верить друг другу. Хорошо, что муж прозрел и урок усвоил. Лучше ведь поздно, чем никогда?
— Я обновила интерьер, выбросила ваше старое кресло! — заявила невестка свекрови, которая три года контролировала каждый её шаг