— Ах, другое? — Марина горько усмехнулась. — Значит, ваших сыновей эти понятия не касаются?
Им нельзя гробить здоровье, им нельзя рисковать жизнью, им нужно комфортное будущее.
А я, значит, должна?
Я должна вынашивать, рисковать своим телом, своей внешностью, своим психическим состоянием только потому, что вам захотелось внуков?
Почему вы сыновей своих бережете от любого дискомфорта, а меня пытаетесь заставить здоровья лишиться?
— Ах ты, горг.она! — тетка мужа замахнулась было на Марину прихваткой, но вовремя остановилась. — Сравнивать деторождение и армию!
Да материнство — это ж святое! Это предназначение каждой женщины!
Ты просто боишься ответственности!
Марина застегнула молнию на кожаной сумке и бросила взгляд в зеркало прихожей.
Вид был боевой: строгий пучок, идеально выглаженные джинсы и взгляд человека, готового ко всему.
Денис уже стоял в дверях, нетерпеливо поигрывая ключами от машины.
— Марин, ну ты скоро? Тетя Таня уже три раза написала, что пироги остывают. Она там целую поляну накрыла в саду.
Марина вздохнула, поправляя сережку.
— Твоя тетя Таня накрывает поляны только для того, чтобы было удобнее расставлять капканы. Поехали уже. Только обещай мне одну вещь.
— Какую? — Денис нажал кнопку лифта.
— Если она снова начнет ныть, ты не будешь делать вид, что внезапно оглох или у тебя срочный звонок по работе.
Ты скажешь ей четко: «Тетя, хватит!»
Денис замялся, заходя в кабину лифта.
— Марин… Она же старой закалки. Переживает по-своему. Племянников хочет, ей потискать малыша охота.
Что в этом такого? Она нас любит.
— Она любит не нас, — отрезала Марина, выходя на парковку. — Она любит концепцию идеальной семьи, где все ходят строем и размножаются по расписанию.
Мы с тобой три года в браке, у нас обоих карьера прет, мы только начали нормально зарабатывать и ездить по миру. Какие дети?!
И вообще, почему она решает, когда мне рожать?!
Муж промолчал, и про себя Марина поставила галочку: спокойного вечера опять не будет.
Когда они приехали, Татьяна Степановна уже вовсю суетилась у длинного стола под яблоней.
— Наконец-то! — пробасила она, обнимая Дениса так, что у того хрустнули ребра. — Совсем исхудали в своем городе.
Вообще ничего не едите, только кофе, небось, пьете?
Марина, проходи, деточка. Садись вот сюда, на мягкое. Господи, тощая какая… На жестком сидеть поди больно?
Марина выдавила улыбку, но на предложенное место все-таки присела.
На столе громоздились тарелки: оливье, домашние соленья, горы пирожков.
За столом, кстати, уже сидели двоюродные братья Дениса — Игорь и Паша.
— Как работа, Марин? — спросил Паша, вытирая руки салфеткой. — Прут дизайны твои, а?
Марина пожала плечами:
— Проектов много. Сейчас новый контракт с крупным брендом заключаем.
Татьяна Степановна, разливая морс по стаканам, громко хмыкнула.
— Контракты, бренды… Всё это пыль. Сегодня есть — завтра нет. Вот я в твои годы уже двоих богатырей на ноги поставила.
Игорька вон в садик водила, а Пашенька в коляске спал. Все успевала!
— Времена изменились, тетя Таня, — мягко вставил Денис. — Сейчас всё по-другому. Мы хотим сначала базу создать, расшириться, мир посмотреть.
— Мир посмотреть! — Татьяна всплеснула руками, едва не задев вазу с цветами. — На мир в телевизоре посмотрите.
А годы-то идут. Марина! Ты же женщина, тебе тридцать скоро. Организм — он же не железный.
Ты понимаешь, что с каждым годом всё сложнее будет?
Твоя главная задача на этой земле — рожать детей.
Марина напряглась:
— Я ценю ваше беспокойство, — ответила она максимально вежливым тоном. — Но мы сами решим, когда и при каких обстоятельствах нам становиться родителями.
Сейчас не время. Нам и так прекрасно живется.
— Прекрасно? — Татьяна Степановна поставила тяжелый кувшин на стол и оперлась руками о столешницу, нависая над невесткой. — Это эго.изм, деточка. Чистой воды эго.изм.
Жить для себя — это путь в никуда. Пустоцветом хочешь остаться?
Посмотри на моих сыновей. Гордость семьи! А всё потому, что я жизнь на них положила, не жалела себя, ни внешности, ни здоровья.
Это женская доля — жертвовать.
Марина взглянула на Игоря и Пашу. Те сидели, уткнувшись в тарелки, старательно избегая взгляда матери.
— Пойдем-ка, Марин, поможешь мне в доме. Там пирог с вишней надо вытащить, — внезапно сменила тон Татьяна.
Марина знала, что это — отвлекающий маневр, но все равно встала.
Едва они зашли в прохладную кухню, как Татьяна Степановна закрыла дверь и повернулась к Марине.
— Послушай меня, девочка. Я тебе не враг. Но ты пойми — Денис мужчина. Если ты ему наследника не родишь, он рано или поздно на сторону посмотрит.
Мужчины так устроены, им нужно продолжение рода.
Ты сейчас только работой интересуешься, а потом локти кусать будешь, когда одна в пустой квартире останешься со своими макетами.
Рожай, пока я жива! Помогу, пригляжу, если что…
В конце концов, материнство — твоя святая обязанность перед семьей мужа.
Марина мигом растеряла остатки самообладания:
— Обязанность, значит? Природа? Долг, говорите?
— Именно так, — кивнула Татьяна Степановна. — На том мир стоит. Мужчина — добытчик, женщина — хранительница очага.
— Интересно, — Марина сделала шаг вперед. — А почему тогда вы своих «богатырей», Игоря и Пашу, от армии отмазали?
Татьяна Степановна на мгновение потеряла дар речи. Ее глаза округлились, а рот приоткрылся.
— Что ты… что ты такое несешь? При чем тут это?
— Как при чем? — Марина уже не сдерживалась. — Вы же только что говорили про природу и долг.
По вашей логике, природа мужчины — это быть воином, защитником, пройти через суровую школу жизни.
Это их мужская задача, их священный долг перед страной. Чего не отпустили?
Вы бегали по врачам, покупали липовые справки о плоскостопии и язве, платили деньги, чтобы ваших «сыночек-корзиночек» не дай бог не отправили в казарму.
Почему вы так поступили, теть Тань?
— Ты как смеешь! — взвизгнула Татьяна. — Это совсем другое! Совсем! Ты хоть понимаешь, что там могло случиться?
Там дисциплина, там тяжело, там могли здоровье угробить!
Мои мальчики не для этого созданы! У них высшее образование, у них будущее!
— Я просто лицемеров не люблю, Татьяна Степановна! — объяснила Марина. — Вы хотите, чтобы все жили по правилам, которые вы сами нарушаете, как только дело касается ваших сыновей.
Мужчины хотят жить хорошо, свободно и без лишних проблем. Так вот новость для вас: женщины хотят того же самого!
Мы тоже люди, понимаете?
Если ваши сыновья имели право «откосить» от своего долга, то и я имею право решать, нужен мне вообще этот «долг» или нет.
Дверь кухни неожиданно распахнулась. На пороге стоял Денис, за его спиной маячили растерянные Игорь и Паша.
— Что тут происходит? Марин, теть Тань, вы чего так орете?
— Твоя жена… — Татьяна Степановна схватилась за сердце, картинно оседая на табурет. — Она… она моих детей оскорбила!
Она сказала, что они… что они не мужчины!
Денис, как ты мог на такой жениться? Это ж не женщина! Да ее человеком назвать нельзя!
Денис перевел взгляд с красной от ярости жены на бледную тетю.
— Марин? — тихо спросил он.
— Я сказала правду, Денис. Твоя тетя считает, что имеет право распоряжаться нашей с тобой жизнью. Она мне все время твердит про какой-то там «долг» — любая женщина должна родить ребенка.
Но при этом она сделала всё, чтобы ее собственные дети на себя никаких обязанностей брать не должны.
Для них понятия «долг перед Родиной» вообще не существует!
Я больше не намерена это слушать. Мы уезжаем. Сейчас же.
— Никуда он не поедет! — выкрикнула тетка, вскакивая с табурета. — Денис, если ты сейчас уйдешь с этой… этой особой, забудь дорогу в мой дом!
Ты предашь память семьи! Ты предашь мать свою, которая меня просила за тобой приглядывать!
Да она на том свете покой потеряет!
Денис замер. Настал момент, которого он боялся больше всего на свете: его заставляют выбирать между женщиной, которая ему мать заменила, и женой.
Он растерянно посмотрел на Игоря и Пашу. Те стояли, опустив головы, как провинившиеся школьники.
Денису вдруг стало противно.
— Знаешь, теть Тань… Марина права. Каждое наше посещение заканчивается скан.далом.
Ты чего добиваешься, постоянно залезая в нашу пост.ель? Как-то не честно получается, не находишь?
Дети твои почему «по правилам» не живут?
Игорь не работает, потому что «ищет себя», и ты его кормишь. Паша тоже до сих пор живет на твою пенсию и зарплату своего отца.
Но виновата почему-то во всём Марина!
И только потому, что она работает и хочет распоряжаться своим телом сама?!
— Дениска… — пролепетала Татьяна. — Я же для вас… я же внуков…
— Внуки — это наше дело. Будут они или нет — решать не тебе. А пока — спасибо за обед. Мы уезжаем.
Денис взял жену за руку и повел к выходу. Игорь и Паша так и остались стоять на крыльце, не шелохнувшись.
— Ты пожалеешь! — неслось им вслед из дома. — Одумаешься, да поздно будет! Кому ты нужна будешь старая, бездетная! Денис, вернись!
Они сели в машину. Марина дрожала мелкой дрожью. Денис завел мотор, и они рванули прочь из этой деревни.
— Ты как? — спросил он, когда дом скрылся за поворотом.
— Знаешь… Мне так легко, — Марина выдохнула и откинулась на сиденье. — Я думала, ты промолчишь…
— Я долго молчал, Марин. Слишком долго. Наверное, нужно было, чтобы тетку кто-нибудь окоротил. Прости, что не сделал этого раньше.
Марина кивнула головой и улыбнулась — ее робкий Денис только что совершил настоящий подвиг.
Марина и Денис больше не ездили за город. Они заблокировали номер Татьяны Степановны после того, как она начала в сообщениях сыпать проклятиями.
Стыдно за этот поступок не было ни Марине, ни Денису. Наоборот, без бесконечных нравоучений тетки жилось куда спокойнее.
А потом пришли новости от общих знакомых.
У Татьяны Степановны дела шли неважно. Ее «богатыри», так бережно охраняемые от жизненных невзгод, вконец обленились.
Игорь, привыкший, что мама всё решит, ввязался в какую-то мутную историю с кредитами, и теперь коллекторы обрывали телефоны всего семейства.
Паша, не желая работать, завел какую-то сомнительную подружку, которая быстро прибрала к рукам его заначки и теперь открыто хамила Татьяне Степановне в ее же доме.
Татьяна Степановна теперь постоянно на свою жизнь жалуется. И конечно, во всех ее проблемах виновата Марина.
А кто ж еще? Уж наверняка жена племянника ей гадостей нажелала! Позавидовала, небось…
А про главное ты так и не спросила