— Всего сто тысяч! – усмехнулась Лизавета. – Что-то дешево ты свободу своего сыночка оценила! А может, и двести тысяч наскребешь?
— Надо будет, наскребу, — буркнула Мария. – Так, ты согласна? Ну, если вопрос только в цене.
— Машка, вот ты мне скажи, ты долго думала, чтобы мне это предложить? – поинтересовалась Лизавета. – Вопрос о деньгах пока отложим! Ты мне как женщина скажи!
— Давай не будем проповеди читать, — Мария состроила недовольную физию, — все не без гр.еха! А ты, как многодетная мама, должна понимать, что за своего ребенка…
— То есть, ты банально решила меня купить? – спросила Лизавета. – Или Дашку мою? Мол, мы тут бедствуем, так нам денег на откуп можно кинуть, и все сразу станет хорошо и красиво!
А то, что твой Ванька моей Дашке сначала лапшу по ушам развесил, обрюхатил, а теперь…
Вот даже и не знаю, как сказать. То ли в кусты, то ли к мамке под юбку! Чтобы, так сказать, прибрали после его художеств!
— Лизавета, давай начистоту, — сказала Мария. – Ваньке моему всего восемнадцать! Ну, куда ему семья и ребенок?
Ему выучиться надо! На работу устроиться! А куда он пойдет, если у него ярмо в виде семьи с ребенком?
— А раньше твой Ванька об этом не думал, когда на мою Дашку лез? – усмехнулась Лизавета. – Вот пусть начинает привыкать к взрослой ответственной жизни!
Сделал ребенка, так будь добр! А нет, так много других вариантов есть! Суды, алименты…
Мария от удивления распахнула рот.
— Ворона влетит! – фыркнула Лизавета. – А то, что я тут кручусь с утра до поздней ночи, еще не значит, что я не знаю ничего!
— Я с тобой не бодаться пришла, а решить все дело миром! – произнесла Мария, когда с собой совладала. – И готова оплатить, так сказать, беспокойство!
— А это ты за что платить собралась? – спросила Лизавета. – За то, что твой Ванька мою Дашку обрюхатил? Или за то, что бегает от нее второй месяц?
Или за то, что моя Дашка на аборт должна пойти? Или это первый взнос в счет алиментов, когда Дашка родит?
Мария опешила от перечня. Но последний вариант ей особенно не нравился.
Это ж в любой момент ее сыночка могут взять за мягкое место и к ответу призвать!
— Ты меня не путай! – Мария погрозила пальцем. – Я тебе реальные деньги предлагаю, чтобы этот вопрос решить раз и навсегда!
А как ты это устроишь, мне до одного места! Хотите, аборт делайте, хотите, рожайте и себе оставляйте, а хотите, в детский дом сдавайте!
Только, чтобы моего Ваньки это ни коим боком не касалось! А если денег мало, так ты тут мораль не разводи, а скажи, сколько надо!
Если что, я кредит возьму на мужа!
— Маша, а не пошла бы ты! – сказала Лизавета. – Я, как женщина порядочная, не могу сказать куда.
А ты, раз пришла с таким предложением, о порядочности и не слышала!
Поэтому сама знаешь и куда пойти, и как надолго, и как глубоко засунуть деньги, что принесла!
— Лизавета, давай решать вопрос мирно! – зло произнесла Мария.
— Иди с миром! – ответила Лизавета. – А то пса спущу!
До конца не было понятно, уберегла ли Мария сына, но, пока Лизавета злится, дочку свою и близко к Ваньке не подпустит.
А значит, у того было время прийти в себя и спокойно продолжать учиться.
А если Лизавета передумает, так Ваньки уже след простынет. В город его отправят в институт.
А город – это город и есть! Можно так спрятаться, за сто лет не найдут!
Сама Мария еле сдержалась, чтобы только Лизавете в косы не вцепиться:
— Надо же, гордая выискалась! От денег нос воротит!
И по-хорошему же пришла! А она, пса спустит! Тоже мне!
Да с такими, как она, на одном поле не сядешь, скрутит по всем кишкам!
Но тогда Мария еще не знала, что история этим не закончилась, а только началась.
Хотя, началась она несколько раньше.
Родители очень редко узнают о проблемах своих детей вовремя. Обычно, это происходит намного позже, чем хотелось бы. И остается надеяться, что не слишком поздно, чтобы хоть что-то исправить.
Когда Марии сорока на хвосте принесла весть, что ее Ванька обрюхатил Лизаветину Дашку, сердце чуть не встало.
— Чтобы мой Ванечка позарился на Дашку? Она ж э-э… — чтобы не ляпнуть ничего лишнего, сразу перестроилась, — из многодетной семьи! За ней же ничего не будет! Не посмотрел бы на нее Ванечка!
— За что купила, за то и продаю, — сказала Игнатьевна. – Мне не веришь, у любого в деревне спроси! Все уже знают! Ну, кроме тебя!
Под кряхтящий смех Игнатьевны, Мария скрылась в доме. Ни мужа, ни сына дома не было, с утра в лес ушли. Обещались только к вечеру.
Марии надо бы по дому пошуршать, но все валилось из рук. А из головы не шла новость, что Игнатьевна принесла.
И новость эта была, хуже не придумаешь!
— Ну, куда? Да, зачем? И к кому? На кой они нам сдались?
Потрепав себе нервы до вечера, Мария чуть с ума не сошла. А как сын явился, Мария накинулась с допросом:
— Куда тебя понесло? Неужели девок нормальных в деревне нет?
Пришлось Ване признаваться. А он-то думал до конца каникул дотянуть и сбежать в соседний поселок, где в училище учился.
Там бы сразу, точно не достали. А может, и пронесло бы!
Но от маминого гнева мимо не пронесло.
Ваня пустил слезу и стал признаваться, при этом стараясь давить на жалость.
Писаным красавцем Ваня не был. Умом не отличался. Фигуру имел посредственную. То есть, популярностью у противоположного пола не пользовался.
А возраст и гормоны требовали! И так требовали, что хоть волком вой! Так еще и ребята подтрунивали, что останется бирюком на всю жизнь.
— А Дашка согласилась!
— Дашка на черта в штанах согласится! – негодовала Мария. – Годов девятнадцать, а кавалеры от нее бегают, как от прокаженной!
Так, глупцов мало с такой семьей связываться! Они ж нищие! Детей нарожали, а мужик слег!
Вот возьми такую Дашку, так потом до конца дней будешь на ее семейку горбатиться!
— Мама, она хорошая! Она добрая и ласковая! – захлебываясь слезами, говорил Ваня.
— А то, что она стр.ашная, тебя не смутило? – прокричала Мария. – Как ты вообще…
Ваня покраснел и потупился.
— Господи, угораздило же тебя! – Мария схватилась за сердце.
— У нас всего пару раз было, — не поднимая глаза, произнес Ваня.
— А больше и не надо! – возмущенно ответила Мария. – Результат скоро на нос полезет!
А тебе ж через год в институт поступать! Куда ты с ребенком поступишь? Они ж на тебя алименты повесят!
— Может, она не от меня? – с надеждой спросил Ваня.
— Хотелось бы верить, да кто еще на такую позарится, — выдохнула со стоном Мария. – В любом случае, если договориться не получится, только через тест ДНК! Нам чужих да нагулянных не надо!
— Хотя она клялась, что будет мне верна, — подал голос Ваня.
— Надейся, что она тебя обманула, — проворчала Мария, доставая шкатулку, где они сбережения держали. – Гриша!
Это уже относилось к Ваниному папе, поэтому сам Ваня предпочел слинять в другую комнату.
— Гриша, что-то тут не густо! – крикнула Мария.
— Так, на вкладе, — спокойно ответил Гриша. – Через неделю срок. Забыла, что ли?
— Да, уж! Тут забудешь! Последние мозги можно потерять! – Мария опустилась в кресло, держа шкатулку в руках. – Слышал, что Ванечка наш устроил?
— Вырос мальчик! – улыбнулся Гриша. – На свадьбу будем собирать?
— С ума сошел? Какая свадьба? С кем? – Мария даже поперхнулась от возмущения. – Ни за что в жизни! Откупаться будем! Как думаешь, сто тысяч ей хватит?
— А я откуда знаю? – пожал плечами Гриша. – Хотя, у Лизаветы сейчас такое положение, что она и копейке рада будет!
— Нет, копейкой тут не обойдешься, — покачала головой Мария.
Она пересчитала наличность, потом припомнила, сколько на вкладе.
— Тут у нас двести тысяч есть, — наконец, сказала она. – Предложу сначала сто. Начнет торговаться, дам двести! Если что, через неделю будет пятьсот.
Мария покивала головой, соглашаясь с собственным расчетом.
— Мне с тобой? – спросил Гриша.
— За сыном бы лучше следил, не пришлось бы деньги отдавать! – проворчала Мария. – Сама справлюсь!
Конкретики ответ Лизаветы не дал, а Дашку и спрашивать было незачем. Она уж точно ничего не решала.
Но Ваня спокойно дожил до конца каникул и поехал в поселок в свое училище. Так ему строго настрого запретили приезжать раньше следующего лета.
А раз главный герой из деревни съехал, так чего о нем говорить?
Кости в основном перемывали Дашке, которая беременной походила, а потом родила. Ну, и Лизавете доставалось.
— Не смогла даже алименты содрать с Ваньки! А теперь сами зубы на полку положат!
Лизавета же, услышав такие пересуды, отвечала, что не их это соба.чье дело!
— К вам за милостыней не придем! Выживем, да не пропадем!
К Концу июня в деревне появился Ванька. Но предусмотрительные родители не выпускали его из дома. Все равно, как экзамены сдаст, поедет в город. Нечего мелькать! Институт ждет.
Но Ванька провалил экзамены настолько, что даже на платное было никак.
— Гриша, иди к военкому и договаривайся! – требовала Мария. – Если его заберут в армию, он окончательно все забудет! А так, может, на следующий год поступит!
Договориться не удалось. А за то, что Гриша настаивал, ему сначала ребра пересчитали, а потом на пятнадцать суток определили.
Когда Гриша вернулся, то рассказал, как Ваньке отсрочку получить:
— Женить его надо на Дашке, и чтобы он ребенка признал! И, пока ребенку три года не исполнится, у Ваньки отсрочка будет!
А потом он еще одного Дашке заделает! И еще отсрочка! А там и срок по возрасту выйдет!
— Тебе последние мозги отбили? – воскликнула Мария. – Врагу таких родственников не пожелаешь!
— Тогда пойдет служить! – ответил Гриша.
Отпускать сына в армию Мария не хотела намного больше, чем женить его на Дашке. Но, как говориться, вариантов нет.
— Пойдем на поклон, — сдалась Мария. – Гришка, деньги из шкатулки возьми! Авось, согласится…
— После того, как она тебя послала? – усмехнулся Гриша. – И после того, что она наслушалась за этот год в деревне?
Может, пусть отслужит? Не хватало еще, чтобы Лизавета нас по деревне гоняла!
— В ноги рухну! И ты тоже! – добавила Мария. – Просить будем! Умолять будем!
— Не верю, Маша, что она согласится. Хоть режь, не верю! – покачал головой Гриша. – Не после всего этого! Лучше тогда Ваньку в лес отвезти, и пусть там живет, пока ему двадцать семь не исполнится!
— Бери шкатулку, и пошли! – скомандовала Мария.
Любишь свободу – свободен