— От тебя несет чужими духами, Олег. На всю квартиру воняет.
Ты вообще соображаешь, что делаешь? Ты приходишь в дом, где спит твой ребенок, в таком виде?
Олег бросил полотенце на тумбочку.
— Слушай, Алён. Мы расходимся. Ты сама подала на развод. Какая тебе разница, с кем я провожу время? Я свободный человек. Имею право.
— Ты не свободный! Ты — отец! И ты муж, пока печать в паспорте стоит. Это просто унизительно.
Ты делаешь вид, что меня нет, что семьи никогда не было. Зачем ты меня так унижаешь?
— А её и не было. Ален, ты сама себе семью придумала, ясно? Лично я во все это наигрался, хочу теперь пожить для себя. Поняла? Для. Себя.
Алена покрепче прижала телефон к уху плечом, пытаясь одновременно помешать овсянку и вытереть разлитый сок с пола.
Виталик, едва научившийся уверенно ползать, сосредоточенно размазывал липкую лужу по линолеуму, издавая звуки, похожие на гудение неисправного пылесоса.
— Мам, я не могу сейчас, — прошептала Алёна в трубку. — Позже перезвоню. Олег проснулся, кажется.
Через секунду после того, как она положила трубку, из спальни выплыл Олег.
В мятых штанах, с заспанным лицом, он даже не взглянул на жену.
Прошел мимо, открыл холодильник и достал коробку с остатками вчерашней пиццы.
— Кофе сделай, — бросил он, не отрываясь от экрана смартфона.
Алёна замерла.
— У тебя руки работают, Олег? — голос её дрогнул. — Я Виталика кормлю. Сам сделай!
Олег лениво бросил:
— Трудно на кнопку нажать? Ты всё равно тут топчешься.
— Я не топчусь, я делом занята! — Алёна швырнула тряпку в раковину. — Мы разводимся, Олег. Ты обещал съехать еще неделю назад.
Мы договорились: каждый сам по себе. Какого черта ты ведешь себя так, будто я твоя прислуга?
— Пока я здесь прописан, я имею право так себя вести, — он пожал плечами и, так и не дождавшись кофе, потащил коробку с пиццей в комнату. — И не ори. Взяла моду голос на меня повышать!
Алёна опустилась на табурет. Виталик подполз к ней и потянул за край халата.
— Ма-ма, — требовательно произнес он.
— Да, маленький, сейчас. Сейчас поедим и пойдем гулять.
Последнее время в квартире находиться было невозможно.
Пока еще законный муж сидел в спальне часами. Алёна знала, чем он занят: переписки, лайки, бесконечный поток чужих лиц в приложениях.
Иногда до неё долетало его приглушенное хихиканье.
Человек, с которым она прожила пять лет, который обещал быть опорой, теперь сидел за стенкой и искал ей замену.
Вернулись они домой к обеду. Практически сразу зазвонил домофон.
— Кто там еще? — буркнула Алёна, идя к двери.
— Доставка еды! — бодро отозвался мужской голос.
Она открыла. Курьер протянул огромный пакет, от которого несло специями и жареным мясом.
— Оплачено. Забирайте.
Олег выскочил из комнаты, перехватил пакет и тут же скрылся, даже не взглянув на жену.
Алена тут же разозлилась.
— Олег! — она постучала. — Выйди. Нам надо поговорить. Серьезно.
Дверь открылась через минуту. Олег жевал бургер.
— Ну чего тебе опять? Начнешь про то, что я жизнь тебе поломал?
— У нас деньги на исходе, Олег. Виталику нужны новые ботинки, комбинезон на осень мал стал.
А ты заказываешь ресторанную еду по три раза в день. Ты обещал помогать! Где алименты?
— Я даю на коммуналку, — отрезал он. — А что я ем — не твое дело. Я устал, Алён. Устал от твоего вечного недовольства.
Дай мне дожить этот месяц спокойно, пока я не найду себе жилье.
— Спокойно? — взвилась Алёна. — Ты живешь в моей квартире…
— В нашей, — поправил он.
— В нашей! Но ты палец о палец не ударил, чтобы помочь мне с сыном. Ты сидишь там, с де..вками своими переписываешься, а я… я как прислуга!
Ты вообще понимаешь, как это выглядит?
— Ты сама этот путь выбрала, — Олег равнодушно отвернулся. — Могла бы поехать к матери. Она же звала. Что ты тут мучаешься?
— К матери? В двухкомнатную квартиру, где еще мой отец, брат и сестра-подростки?
Шестеро взрослых и годовалый ребенок? Ты из.деваешься, Олег? Ты хочешь выжить меня отсюда, чтобы остаться одному в трешке?
— Твои проблемы, — он закрыл дверь.
Вечером Виталик закапризничал, у него резались зубы. Алёна полтора часа качала его на руках, напевая одну и ту же колыбельную, пока голос не сел.
Когда малыш наконец уснул, она вышла в кухню, чтобы просто посидеть в темноте и немного передохнуть.
Олег вернулся поздно — он ушел «проветриться» еще в семь вечера. Когда он прошел мимо неё в ванную, Алёну буквально обдало облаком резкого, приторно-сладкого женского парфюма.
Алёна вскочила. Она ждала его у двери ванной, скрестив руки на груди. Сердце колотилось где-то в районе горла.
— Хорошо погулял? — спросила она, когда он вышел, вытирая лицо полотенцем.
— Нормально. А что тебя не устраивает? Я хочу теперь пожить для себя.
— Пожить для себя за мой счет? — Алёна не выдержала. — Ты не уходишь, потому что тебе тут удобно!
Тебе тут готовят, стирают, у тебя есть крыша над головой, за которую не надо платить.
Ты просто тр.ус, Олег! Обыкновенный ленивый тр.ус!
— Замолчи, — процедил он. — Виталика разбудишь.
— А пусть просыпается! Пусть посмотрит, какой у него папаша замечательный! Пусть знает, что отец его матери в лицо плю.ет!
Муж закончил разговор — он просто развернулся и ушел в спальню. Ночью Алена не спала, все думала, как из этой ситуации выйти с наименьшими потерями.
Утром ее разбудил звонок — набрала мама. Она давно уговаривала дочь переехать к ней — переживала и за Алену, и за внука.
— Алён, надумала? Олег там твой вообще обурел, как я посмотрю! Его Лида, соседка моя, с другой женщиной видела на набережной…
Алена попыталась проглотить комок, не дававший ей дышать.
— Да, мам. Он встречается с женщинами и даже не пытается это скрыть.
— Бессовестный какой, — ахнула мать. — Господи, доченька, ну что ты там сидишь? Собирай вещи, отец за вами приедет. В тесноте, да не в обиде.
Брат на раскладушке поспит, а вы с Люсей в комнате…
— Нет, мам. Если я сейчас уйду, он тут окончательно корни пустит. Квартиру потом не выгрызешь!
Он же специально меня выживает, делает все, чтобы я сама сбежала и всё ему оставила.
— А как же ты жить-то так будешь? Ты же с ума сойдешь каждый день его физиономию видеть!
— Не сойду, — Алёна решительно тряхнула головой. — Я что-нибудь придумаю!
И придумала. Первым делом она созвонилась с юристом.
— Понимаете, — говорила она, запершись в ванной и включив воду. — Квартира в долях.
Кредит, который брали на ремонт, он не платит уже три месяца. И алиментов нет. И он ведет себя асоциально…
— Если он не платит, то это ваш козырь. Собирайте все чеки, все выписки. Если он не идет на контакт, мы подадим иск о принудительном разделе или выкупе доли.
Но есть способ быстрее. Такие люди, как ваш муж, любят комфорт. Лишите его этого комфорта.
Алёна задумалась. Лишить Олега комфорта? А что, это мысль…
Вечером, когда Олег снова ждал курьера с очередной порцией еды, каждые пять минут выглядывая в коридор, Алёна вышла в прихожую.
— Курьера не будет, — сказала она.
— В смысле? — Олег посмотрел на часы. — Я уже оплатил заказ.
— Я позвонила в службу доставки и сказала, что по этому адресу живет неадекватный человек. И домофон я отключила.
Интернет, кстати, больше не работает — договор на меня, роутер я покупала. Плачу за него тоже я. Пароль сменила, доступа у тебя теперь нет.
Олег медленно повернулся к жене.
— Ты что, совсем стр.ах потеряла?
— Нет, Олег. Если хочешь есть — иди в кафе. Если хочешь переписываться со своими барышнями — покупай свой модем.
— Я завтра же всё восстановлю! — рявкнул он.
— Флаг в руки. Хочешь судиться годами? Пожалуйста. Но жить ты здесь не будешь.
Я на видео сняла твои ночные приходы в нетрезвом состоянии и с запахом алкоголя, — приврала она, зная, что он не вспомнит подробностей. — Соседи подтвердят шум.
Органы опеки будут в восторге!
Олег покраснел.
— …дина! — процедил он сквозь зубы.
— У тебя есть час, чтобы собрать чемодан. Или я сейчас вызываю полицию и говорю, что ты угро.жаешь мне и ребенку.
Я скажу, что ты руки на нас поднимаешь! Ради того, чтобы от тебя избавиться, я готова опуститься и до шантажа.
Посмотрим, как это скажется на твоей работе и на твоем будущем.
— Да пода.вись ты этой квартирой! — крикнул он и рванул в спальню.
Грохот стоял на весь дом. Олег швырял вещи в сумку, ронял вешалки, что-то даже разбил.
Виталик проснулся и громко заплакал. Алёна зашла в детскую, подхватила сына на руки.
— Тш-ш-ш, маленький. Всё хорошо…
Через сорок минут входная дверь с оглушительным треском захлопнулась.
Алёна прошла на кухню. На столе лежала забытая Олегом зарядка для телефона. Она взяла её и, не раздумывая, отправила в мусорное ведро.
Телефон в кармане завибрировал — звонила опять мама.
— Алёнушка, ну как ты там? Отец машину прогревает, может, всё-таки приедем?
— Нет, мам, не надо. Оставайтесь дома. Олег уехал.
— Как это? — поразилась она. — Сам?
— Не совсем сам, — усмехнулась Алёна. — Завтра приедет мастер, сменит замки на входной двери. А потом начнем оформлять бумаги. Больше он сюда не вернется.
— Ох, доченька… Ну ты и дала ему жару. А если придет?
— Пусть приходит. Теперь я знаю, как с ним разговаривать.
Алёна положила трубку и подошла к окну. Во дворе, в свете тусклых фонарей, была видна фигура мужчины с огромным чемоданом.
Олег стоял у дороги, нервно поглядывая на экран телефона. Видимо, его «новые подружки» не спешили высылать за ним карету — приходилось выкручиваться самому.
Нервов бывший муж Алене помотал. За каждый гвоздик он бился до последнего.
Долю мужа пришлось выкупить — ради этого Алена влезла в огромные долги. Но это того стоило — после развода она наконец выдохнула.
Жить стало чуть тяжелее, но спокойнее.
«Катя, не ври мне! Я же своими ушами всё слышал!»