Вера стояла у окна и смотрела, как Кирилл выносит последние вещи к машине. Его машине — той самой, серебристой, которую он выбирал два года назад, советуясь с друзьями, читая отзывы, торгуясь с продавцом. Вторая машина, белая, осталась Вере. Семейная. На которой они ездили на дачу к свекрови, возили Тимура в садик.
Кирилл сел в машину, даже не поднял голову. Не посмотрел на окно. Завёл мотор и уехал. Вот и всё. Семь лет — и вот так, просто уехал.
Вера отошла от окна. Тимур играл в соседней комнате, слышно было, как он что-то бормочет про машинки. Каждый вечер одно и то же: «Мам, а папа придёт?» И что ей отвечать? Сказать правду — что папа теперь живёт с другой женщиной, которая беременна? Что скоро у него родится ребёнок, который ему нужен больше, чем Тимур?
Три недели назад Кирилл пришёл поздно. Села с ним на кухне, думала — поужинает, пойдёт спать. Тимур уже давно спал. А он сидел, смотрел на стол, пальцами по столешнице барабанил.
— Слушай, мне надо сказать кое-что, — начал он.
Вера сразу всё поняла. По голосу поняла. По тому, как он в глаза не смотрел.
— Я встретил другую, — произнёс он ровно, почти буднично. — Она беременна. Это серьёзно.
Внутри всё оборвалось. Но Вера молчала, сжав руки в кулаки под столом.
— Кто она? — спросила тихо.
— Дочь Бориса Семеновича, — Кирилл наконец поднял глаза. — Собственника фирмы, где я работаю. Её зовут Алина. Ей двадцать шесть.
Вере было тридцать два. Она родила Тимура в двадцать семь, и после родов долго не могла прийти в форму. Кирилл тогда отстранился, стал холоднее. Говорил, что устаёт на работе, что ему нужно сосредоточиться на карьере. А она верила, ждала, когда всё наладится. Старалась быть лучше, внимательнее, заботливее. Но он только отдалялся всё дальше.
— Ты давно с ней? — спросила Вера.
— Год, — он отвёл взгляд. — Может, чуть больше.
Год. Значит, когда они с Тимуром ездили прошлым летом к её маме в другой город, когда отмечали день рождения сына, когда она готовила ему завтраки и гладила рубашки — у него была другая жизнь. Параллельная, настоящая.
— Квартиру оставляю тебе, — продолжил Кирилл деловито. — Ипотека почти выплачена, осталось полтора года. Справишься. Машину тоже забирай, белую. Мне не нужна.
Вот так просто. Он всё уже решил, всё просчитал, распределил. Квартира тебе, машина тебе, ребёнок тебе. А себе — новую жизнь, молодую жену, нерождённого ребёнка и карьеру.
— А как же Тимур? — голос Веры дрогнул впервые.
Кирилл сжал губы.
— Буду помогать. Приезжать. Видеться. Я же не исчезаю насовсем.
Но Вера видела в его глазах правду — он уже исчез. Для него они с Тимуром стали прошлым, неудобным, от которого надо откупиться квартирой и машиной.
Развод оформили быстро, без скандалов. Кирилл не стал делить имущество, подписал отказ от претензий на квартиру. Великодушие? Нет. Просто ему было всё равно.
У будущего тестя, денег хватало на то, чтобы купить молодым отдельное жильё. А Веру с её квартирой и ипотекой можно было просто вычеркнуть из жизни.
Но ипотека душила. Двадцать восемь тысяч в месяц. Вера работала бухгалтером в небольшой торговой компании, получала сорок пять тысяч. Минус ипотека, минус садик для Тимура, минус еда, одежда, коммуналка… Оставалось совсем немного. Раньше Кирилл зарабатывал прилично, на двоих справлялись легко. А теперь…
Вера села за стол с калькулятором и блокнотом. Считала долго, несколько раз проверяя цифры. Квартира стоила сейчас почти шесть миллионов, купили за четыре пятьсот. Осталось выплатить около пятисот тысяч. Значит, после продажи останется около пяти с половиной миллионов. На эти деньги можно купить однокомнатную в том же районе или двухкомнатную попроще, но без долгов.
Без долгов. Эти слова звучали воодушевляюще.
Через неделю после развода позвонила тётя Вероника. Мамина младшая сестра, которая всегда считала себя благодетельницей Вериной жизни. И была права — отчасти.
Вера приехала из Калинова поступать в университет. Маленький провинциальный городок, педагогический институт — вот что светило ей дома. Но она хотела большего. Хотела учиться в большом городе, получить нормальное образование, жить другой жизнью.
Тётя Вероника тогда сжалилась. Сдала Вере комнату в своей квартире «по-родственному», за символические деньги. Кормила, опекала, давала советы. А когда Вера поступила на экономический, познакомила её с перспективным парнем — Кириллом. Он тогда работал в той же фирме, что и муж тёти, дядя Станислав.
— Хороший парень, — говорила тогда тётя Вероника, устраивая случайные встречи на лестничной площадке. — Из приличной семьи, не пьёт, не курит. С образованием, с перспективами. Тебе, Вера, повезло. Если бы не я, ты бы так и осталась в своём Калинове, вышла бы за какого-нибудь местного бездаря и работала бы в сельской школе. А тут — и город, и университет, и жених достойный.
Вера тогда была благодарна. Искренне благодарна. Кирилл и правда казался идеальным вариантом — спокойный, надёжный, с планами на будущее. Они встречались два года, потом поженились. Тётя Вероника была на свадьбе почётной гостьей и всем рассказывала, что это она их познакомила, она устроила Верино счастье.
И вот теперь она звонила. Голос был бодрый, деловитый:
— Верочка! Наконец дозвонилась! Мама говорит, вы с Кириллом развелись. Ужас какой! Хотя я, честно, всегда чувствовала, что он холодный. Ну да ладно… Главное — как ты? Как Тимурчик?
— Нормально, тёть Вероник, — Вера прижала телефон плечом, продолжая резать овощи. — Справляемся.
— Ну и слава богу. Говорят, он квартиру оставил? Совсем?
Вера замерла. Началось.
— Да, но там ипотека ещё…
— Ипотека! — перебила тётя. — Копейки же остались, мама говорила! Полтора года. Не десять же лет. А квартира же какая?! Двушка! — такие по шесть миллионов стоят! Представляешь?
Вера молча отложила нож. Уже на сайтах смотрела. Уже цены изучила.
— Ну да, рынок вырос, — ответила осторожно.
— Вырос-то как! — голос стал оживлённее. — Ты продашь, ипотеку закроешь — там что, полмиллиона осталось небось? — и у тебя пять с половиной чистыми будет! Купишь себе что попроще, однушку или двушку в панельке — на полтора миллиона дешевле выйдет. И останется три миллиона свободных! Представляешь? Три миллиона!
Вера закрыла глаза. Считает уже чужие деньги.
— Тёть Вероник, я ещё не решила…
— Да ты что?! — возмутилась тётя. — Конечно продавать! Одной тебе с Тимкой такая квартира ни к чему. Большая, платежи… Нет, продавай обязательно. Купишь поскромнее, без понтов, зато денежки будут. На жизнь, на ребёнка, на будущее. Правильно говорю?
— Наверное.
— Вот и умница! Слушай, а машину тоже оставил?
— Да, белую. Свою забрал.
— Иномарка! Ну ты даёшь! — восхищение вперемешку с завистью. — И квартира, и машина. Везёт же некоторым! Хотя, конечно, заслужила. Столько лет прожила, ребёнка родила. Правильно, что хоть так компенсировал.
Везёт. Вера усмехнулась горько. Да, очень везёт.
— Ну вот и хорошо, — продолжала тётя. — Теперь совсем при делах. Квартиру продашь — денежки будут, машина есть. Не пропадёшь. Я рада за тебя! Хоть какая-то польза от этого брака вышла.
Польза. От семи лет жизни — польза.
— Слушай, Верочка, — голос стал мягче, доверительнее, — раз уж разговорились… Знаешь, мы с дядей Стасом совсем загоняемся. Он на работу в другой конец города теперь ездит, полтора часа в одну сторону. До остановки, потом автобус, потом пешком. Устаёт жутко, приходит — как выжатый лимон. Врачи говорят, давление скачет, сердце пошаливает. А ему шестьдесят уже. Надо беречься.
Вера молчала, чувствуя, куда ведёт разговор.
— Я ему: давай машину купим, хоть подержанную. А он отказывается. Говорит, денег нет, копим на ремонт. Хотя какой ремонт — стены кривые, полы скрипят, не переделаешь. А здоровье одно. Я ему: бери кредит. А он боится. Говорит, в нашем возрасте кредиты — себе дороже. Вдруг что с работой, пенсия не скоро. Вот и мучаемся.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— И я подумала, Верочка, — голос стал ещё тише, — может, ты бы помогла? Дала денег на машину. Не новую, что ты! С рук что-нибудь, тысяч за пятьсот-шестьсот. Нормальную. У тебя ведь после продажи денег останется прилично. Ну купишь квартиру на полмиллиона дешевле — и что? Разница небольшая, а нам очень поможет.
Вера почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Тётя Вероника, вы серьёзно?
— А что? — обида в голосе. — Я не для себя прошу, для дяди Стаса! Он столько лет вкалывает, ни на что не жалуется. Заслужил, чтобы ему помогли! Тем более родные. Мы же тебе помогали! Или забыла?
— Не забыла…
— Вот именно! — тётя перешла в наступление. — Я тебя пять лет держала! Кормила, за копейки комнату сдавала, хотя могла студентам втридорога и жить припеваючи. А я тебе, родной племяннице, помогла. Без меня в Калинове осталась бы, в педучилище пошла, вышла за тракториста и всю жизнь в деревне прозябала!
— Тётя Вероника…
— Погоди, дай договорю! — не унималась тётя. — Я тебя не просто приютила — я тебе жизнь устроила! Кирилла познакомила, лучшего парня во всём районе. Образованного, работящего, из приличной семьи. Специально устраивала, чтобы вы встречались, в гости приглашала. Думаешь, случайно получилось? Я старалась для тебя! И что? Если бы не я, ты этого Кирилла в глаза не видела, и квартиры не было бы, и машины. А теперь — пожалуйста, всё есть. И это благодаря мне!
Вера стояла, сжимая телефон так, что пальцы побелели.
— Так что, Верочка, — тётя говорила спокойнее, победно, — я не думаю, что прошу невозможное. Ты мне должна. По-честному должна. Я вложилась в тебя, теперь время отдавать. Полмиллиона — для тебя сейчас не деньги. А нам очень поможет. Так что давай без обид, по-родственному. Тем более дядя Стас вам помогал, помнишь? Двадцать тысяч на мебель давал, когда съехались.
Вера медленно вдохнула. Из соседней комнаты доносился голос Тимура — он что-то рассказывал своим игрушкам. Кирилл не звонил уже неделю.
— Тётя Вероника, — начала Вера тихо, но твёрдо, — вы правы. Всё было благодаря вам.
— Ну вот видишь! — обрадовалась тётя. — Я знала, что ты умная девочка, всё понимаешь…
— Только скажите мне, пожалуйста, — голос Веры стал жёстче, — как теперь мне вас благодарить за мужа, который семь лет относился ко мне как к мебели?
Тётя осеклась.
— Что?
— Как мне вас благодарить за мужа, который был холодным и отстранённым? Который смотрел на меня и сына как на обузу? Который изменял мне год, может, больше, а потом бросил ради другой женщины, которая беременна от него?
— Вера, я не знала…
— Вы думаете, машиной можно компенсировать моему сыну отца? — Вера почувствовала, как поднимается волна, которую сдерживала недели. — Тимуру пять лет. Он каждый вечер спрашивает, когда папа придёт. Я не знаю, что отвечать. А вы мне этого замечательного папу посоветовали, правда? «Хороший парень, из приличной семьи».
— Вера, я не виновата, что он такой…
— А может, вы мне душу вылечите? — Вера не слушала оправданий. — Я любила человека, который никогда меня не любил, получается. Я видела, как мы с Тимуром к нему тянемся, а ему всё равно. Я была готова простить измену, лишь бы сохранить семью. А он выбрал другую. Потому что та моложе, богаче, перспективнее. И там уже ребёнок будет. Новый, нужный. А мой сын ему не нужен.
В трубке было тихо.
— И вы хотите, чтобы я вас за это благодарила? Чтобы купила машину в знак признательности за то, что вы разрушили мою жизнь, познакомив с этим человеком?
— Вера, не надо так, — голос стал тише, испуганнее. — Я же добра желала. Хотела как лучше…
— Я тоже вам желаю добра, тётя Вероника, — Вера посмотрела на фотографию на стене — она с Тимуром на море, они смеются, обнявшись. — Искренне желаю. Только, похоже, мы с вами совершенно по-разному понимаем, что такое добро.
Она положила трубку.
Сердце колотилось. Но внутри было странное чувство — облегчение. Как будто сняли тяжёлый рюкзак, который носила годами.
Тимур выбежал из комнаты с машинкой:
— Мам, а папа когда приедет?
Вера присела рядом, обняла:
— Не знаю, солнышко. Но мы справимся. Вдвоём.
— А если папа не приедет, мы будем нормально жить?
— Будем, — твёрдо сказала Вера. — Обещаю.
Через два дня позвонила мама. Голос встревоженный:
— Вера, что случилось? Вероника плакала. Говорит, ты на неё наорала, нагрубила.
Вера вздохнула:
— Мам, она попросила купить им машину. Сказала, что я ей обязана, потому что благодаря ей я вышла замуж за Кирилла.
Мама помолчала:
— Ой, ну она не со зла, Верочка. Она всегда такая — говорит, не подумав. Но сердце доброе…
— Мам, у меня нет денег на машину для тёти. У меня ребёнок, ипотека, я только развелась. Я не могу и не хочу никому ничего быть должна за свою жизнь.
— Но она ведь правда помогла…
— И я благодарна, — Вера почувствовала усталость. — Но это не значит, что я должна всю жизнь расплачиваться. Хорошее или плохое — это моя жизнь, мам. И я сама решаю, кому и чем обязана.
Мама вздохнула, но спорить не стала.
Квартиру Вера продала через месяц. Молодая семья с ребёнком — такие же, какими были когда-то они с Кириллом. Вера смотрела, как они осматривают комнаты, обсуждают, где мебель, как детскую обустроят, и чувствовала — здесь кончается её прошлое.
На деньги купила двухкомнатную в том же районе, в старом доме. Без евроремонта, с советской плиткой, с обоями в цветочек. Зато без долгов. Зато своя.
Первую ночь в новой квартире не спала. Ходила по комнатам, трогала стены, смотрела в окно на ночной город. Тимур спал в своей комнате, маленькой, но уютной. И Вера думала — вот оно, начало. Не конец, а начало.
Машину оставила. Она верно служила, возила Тимура в садик, Веру на работу. Иногда Вера садилась в неё и вспоминала, как ездили всей семьёй. Но не было больно. Просто воспоминание.
Тётя Вероника больше не звонила. Мама говорила, что «обиделась». Дядя Станислав взял автокредит, купили «Ладу Гранту». На праздники Веру приглашали, но она не ездила.
Кирилл приехал к Тимуру один раз. Через месяц после развода. Постоял в дверях, протянул пакет с игрушками. Тимур взял, сказал спасибо, убежал в комнату.
— Как он? — спросил Кирилл.
— Нормально, — ответила Вера. — Привыкает.
— У него всё будет хорошо.
— Он ребёнок, — поправила Вера. — Ему нужен отец.
Кирилл кивнул, но оба понимали — он не будет тем отцом. У него другая семья, другая жизнь. Алименты платил исправно, даже больше. Но деньги не заменят присутствия.
Когда он ушёл, Вера закрыла дверь и прислонилась к ней. Не плакала. Просто стояла и думала — как легко стало. Не было больше ожиданий, надежд, иллюзий. Была она, был Тимур, была их маленькая жизнь.
Вечером, когда Тимур уснул, Вера села на кухне с чаем и тетрадкой. Начала список:
-
Найти дополнительную работу
-
Записать Тимура на кружок
-
Сделать ремонт в ванной
-
Купить новые шторы
-
Научиться жить заново
Последний пункт обвела ручкой несколько раз. Научиться жить заново.
Прошло полгода. Вера устроилась на вторую работу — удалённо, по вечерам вела бухгалтерию для онлайн-компании. Денег стало больше. Тимур пошёл в первый класс, подружился с соседским мальчиком. Перестал спрашивать про папу.
Иногда Вера встречала знакомых, которые сочувственно качали головой:
— Как же так, такая семья была…
Она молчала. Потому что семьи не было. Была видимость, привычка, обязательство. А семья — это когда вместе, когда любят, когда не холодно рядом.
Мне мама сказала — я тут жить буду. А ты съезжай, — сообщила золовка