— У Вас тут — грязь! — привычно обронил Тараканов, ожидая извинений: ой, простите великодушно, барин — сейчас перемою! Позвольте в плечико поцеловать!
Но этого неожиданно не произошло.
— Вот тебе швабра — покажи! — сказала пожилая женщина, отставляя швабру с намотанной на нее тряпкой в сторону. — Да, покажи, как надо! А то так и умру, не узнавши! А лучше, мил человек, перемой по-своему!
Врач стационара Николай Ефимович Сидоров т…по смотрел в историю болезни. Где, в описании осмотра пациента, была написана непонятная фраза: Ж. п. не п.
«Чё за фигня?» — думал с раздражением доктор. Вариант, расшифровки, конечно, имелся. Но он был из разряда того, что сейчас не пропускает Дзен. А тогда просто считался не совсем приличным.
История болезни была заполнена не Николаем, а коллегой по цеху и друганом Сашкой Микриковым. Который попросил сегодня осмотреть его пациентов — у него рожала жена, и он не вышел на работу.
И вот это не понятное ж и п…
Может, остроумный Сашка пошутил? Он же еще тот приколист!
У Николая появился еще вариантик: вставить гласные между этими двумя широко известными и любимыми всеми россиянами буквами — тогда пазл сложится!
И привет тебе, стоящий на страже нравственности Дзен! Который тогда еще не появился…
Но и этот вариант тоже был отклонен: интеллигентный Сашка Микриков написать такое просто не мог. Но написал…
Дело происходило не сейчас, когда бумажная документация была полностью вытеснена электронной, а немного раньше — когда истории болезни еще писали на бумаге.
Николай Ефимович заполнил дневники всех историй и, с чувством выполненного долга, хотел пойти домой.
Но тут в ординаторскую зашел заведующий отделением Вадим Константинович Тараканов — это фамилие такое!
И стал, как всегда, цепляться: на этот раз, дело касалось годового отчета, сданного Николаем накануне.
Товарищ Тараканов был отдельной историей. Как говорится, хоровой песней второго терапевтического отделения: слова знаю, музыку тоже — сейчас подпою!
Ошибочно полагать, что руководители мужики гораздо лучше руководителей теток. Константиныч опровергал это умозаключение намертво!
Он оказался редким представителем самого мер.зкого слоя населения — кусочком того самого органического вещества, которое способно испортить огромную бочку меда. Коей, собственно и являлся дружный коллектив стационара.
Зав был недоволен всем! Да, есть такие специальные люди. А он еще был обличен некоторыми полномочиями. Поэтому, в качестве руководителя, выражал свои полномочия постоянно.
Помимо вышеизложенного, у начальника были усы. Нужно было обладать воображением дятла, как писали классики, чтобы с такой фамилией завести себе растительность под носом.
Но факт оставался фактом — таракан, таракан, таракашечка — тонконогая козявочка-букашечка…
Причем, после пакостей в сторону какого-нибудь члена коллектива, мужчина приходил в очень хорошее настроение! Как после хорошего ужина в ресторане!
— Это потому что он — кро..вос..ос! Да, как там сейчас у вас говорят — энергетический вампир! — утверждала пожилая санитарка тетя Маша: тогда еще все санитарки были русскими. — Как клоп: наж..ался крови и успокоился!
Именно тетя Маша была первой, кто «привсехно» ответил на «справедливое» замечание зава о качестве вымытых полов: до этого все скромно помалкивали.
— У Вас тут — грязь! — привычно обронил Тараканов, ожидая извинений: ой, простите великодушно, барин — сейчас перемою! Позвольте в плечико поцеловать!
Но этого неожиданно не произошло.
— Вот тебе швабра — покажи! — сказала пожилая женщина, отставляя швабру с намотанной на нее тряпкой в сторону. — Да, покажи, как надо! А то так и умру, не узнавши! А лучше, мил человек, перемой по-своему!
Ему показать? Перемыть? При всех? Взять в руки швабру? Естественно, этого не произошло!
— Ну, так и молчи, грамотей! — резюмировала тетя Маша. — Ежели яз.ыком молотить, спина не заболит! А мне уж, почитай, семьдесят годков. И ты меня будешь учить, как тряпкой возить? А коли не хочешь перемывать — сиди так!
И подхватив ведро, удалилась, оставив невымытой половину ординаторской. А Вадик даже не квакнул…
Больше того — он на пару месяцев за.ткнулся: все замечания прекратились! И оказалось, что можно вполне обойтись без этого!
Все диагнозы ставились правильно, уборка производилась качественно, медсестры выполняли указания врачей неукоснительно — жизнь шла спокойно и без порчи нервов!
Попостившийся Тараканов приступил к исполнению свои обязанностей с рвением: распустились все тут без меня!
На этот раз «под раздачу» попала хорошенькая Ниночка — врач-интерн. Точнее, не так: под раздачу попадала она и раньше, как и все остальные: даже несколько раз плакала из-за несправедливых замечаний.
Начальник и раньше цеплял девушку чаще остальных и изводил придирками на ровном месте. Может, это было проявлением его вампирической токсичной натуры.
А, может, откровенным инфантилизмом, как в детстве, когда дергают за косички и бьют портфелем по голове!
Ты что — не поняла, д..рында, что я тебя люблю? Это же очевидно! Поэтому, не исключено, что Ниночка нравилась Тараканову.
Девушка, привыкшая исключительно к восхищению со стороны противоположного пола, искренне недоумевала: что за фигня?
Вот и недавно он пристал к ней совершенно на ровном месте: почему вы перевели больного в отделение хирургии, не посоветовавшись со мной?
У больного был острый живот: видимо, произошло прободение язвы! И Ниночка сразу побежала к заву, который в кабинете пил чай и слушал радио — такое маленькое радио, с выдвигающейся антенной…
И он ее выпер: не видишь, мы кушаем! Причем очень грубо!
И что должен делать в таких случаях адекватный человек? А Ниночка была адекватной. И она, естественно, перевела больного в хирургию — причем, сразу на операционный стол!
Пациент испытывал сильные боли, мертвецки побледнел, давление у него упало до критических цифр — налицо были все признаки внутреннего кровотечения.
И тут вместо похвалы девушка получила очередную плюху. И она не выдержала, а с досадой произнесла:
— Господи, когда же вы наконец, за.ткнетесь-то, Таракан Константиныч?
После чего бросила недописанную историю и вышла из ординаторской. А ошеломленный зав остался стоять: это была оговорочка по Фрейду. И опять это произошло «привсехно»…
Все ожидали второй части Марлезонского балета: назавтра он Нинку сож..рет! Хана тушканчику, как пить дать!
Но Ниночка назавтра неожиданно на работу не вышла!
«Больничным думешь отвертеться? Не выйдет! Пор.ву, как тузик грелку!» — злобно думал мужчина, ворочаясь в своей одинокой холостяцкой постельке: жена, не выдержав его «золотого» характера давно ушла.
Но сделать это не удалось! Как? Да элементарно, Ватсон!
Ниночка не вышла и послезавтра. И в следующие дни: девушка просто перевелась для прохождения интернатуры в другую клинику!
Тогда это было сделать непросто, но ей удалось! Нашелся тот, кто отнесся к девушке с привычной симпатией.
И после этого произошел второй длительный «затык», оказавшийся гораздо дольше первого: ай, да Ниночка! Вот причесала Таракану усики, так причесала!
И вот этот замечательный во всех смыслах человек сейчас зашел в ординаторскую!
Из врачей был один Николай Ефимыч.
«Все, теперь уйти домой не удастся! — грустно подумал Сидоров. — Вот ск…тина — чувствует, когда появиться, чтобы уделать всю малину!»
Все хорошее настроение тут же испарилось. Оказалось, что врач Сидоров подал некорректный отчет!
Как уже говорилось, дело происходило не сейчас, когда у слова корректный есть два значения. А в прошлом, когда это слово трактовалось в словарях исключительно, как вежливый. Получалось, что у Сидорова невежливый отчет!
Николай уже открыл рот, чтобы начать интересную полемику о значении слов и попенять заву на ошибку.
Но передумал и вместо этого сказал: Я все переделаю, Вадим Константиныч! Вы лучше скажите мне — вы же здесь самый опытный и знающий, что может означать вот это?
И ткнул пальцем в ж. п. не п.
Лицо зава вытянулось:
— А кто это написал?
— Микриков!
— А где он сам?- спросил зав.
«В Караганде!» — хотел ответить Сидоров: вчера же Тараканов сам отказал в просьбе Сашке отпустить его в роддом! Дескать, это не причина пропускать работу! Вот ск…тина безр.огая: как же горазд выеживаться-то?
— У него жена рожает! — вместо своих измышлений ответил Николай: себе дороже.
— Ну, ничего — завтра я разберусь!
Назавтра на работе появился радостный Сашка: жена благополучно родила третью дочку!
По этому случаю счастливым многодетным отцом была принесена бутылочка шампусика и нехитрый закусон: после работы предполагалось посидеть и отметить радостное событие.
Был приглашен и сразу появившийся с раннего утра в ординаторской Тараканов: не составите компанию?
— Вы что это себе позволяете? — заорал с места в карьер Константиныч, вынашивающий всю ночь план мести. — Интеллигентный человек, а выражаетесь, как какой-нибудь зэк!
Это вам не личный дневник, где можно писать о своих скабрезных похождениях, а история болезни! Это что за ж. п. не п.? Как это понимать?
— А это значит, что желчный пузырь не пальпируется! — спокойно ответил Сашка. — А вы что подумали? Вот уж, действительно: каждый судит о людях в меру своей испорченности!
Не ожидал, честное слово! Но ошеломлен, причем, приятно! Да вы, оказывается, шалунишка! Жду вас на нашем междусобойчике: поболтаем об этом…
После чего повернулся и вышел из ординаторской. Надо ли говорить, что на посиделки, посвященные многодетному счастливому отцу, Тараканов не пришел.
И заступил третий «затык»: это пришлось очень кстати.
Ведь близился Новый год. И к чему было портить сотрудникам отделения настроение?
А тут все сложилось очень удачно: самый главный раздражающий фактор был ликвидирован! Хотелось надеяться, что надолго.
А если опять «взбухнет», то у коллектива, на этот раз, есть, чем его за.ткнуть: ишь, чего выдумал! Ж и П ему, видите ли, не понравились. Но, каков, однако, затейник, а?
«Я нашла заначку мужа. Но оказалось, что это была не просто тайна, а страшная правда»