— Ну, мало ли что говорилось. Мы тоже свою квартиру вторую продавать не будем. — сказала родительница.
Мы там ремонт только закончили, жильцов пустим. А вам надо просто поужаться.
Вот возьмете маткапитал, добавите накопления…
— Какие накопления?! — воскликнула Варя. — Мы всё, что было, на роды и на первый год для ребенка потратили. Никита на износ работает!
— А ты на что рассчитывала? — Людмила Петровна сузила глаза. — Что мы вам на блюдечке всё принесем?
— Хозяин поднял цену еще на пять тысяч, — негромко сказал муж, присаживаясь на край кровати. — Говорит, инфляция, налоги, всё такое.
Варя замерла.
— Пять тысяч? Никита, это уже за гранью. Мы и так едва концы с концами сводим.
Ты же обещал, что мы съедем отсюда до того, как Алинка начнет ползать.
— Я помню, Варь. Но… накопления тают быстрее, чем мне бы хотелось…
Варя не выдержала:
— А я помню, как твоя мама на нашей свадьбе кричала громче всех, что молодым нужно свое гнездышко.
Как мой отец бил себя в грудь и обещал, что «однушка» на Ленина — это наш будущий капитал.
Шесть лет мы ждали, Никит, и столько же они кормили нас завтраками, пока мы жили по чужим углам!
«Женитесь — поможем», «Родите — поддержим».
Мы и поженились, и родили. Где помощь?
В дверь заколотили в одиннадцатом часу ночи. Никита пошел открывать. Варя последовала за ним.
Кого там в такое время принесло?!
На пороге стояли родители: мать Вари, Людмила Петровна, и родители Никиты — Галина Ивановна и Игорь Владимирович.
— Сюрприз! — проорала Галина Ивановна, вплывая в тесную прихожую. — Чего это мы всё по телефону да по телефону?
Дай, думаем, наведаемся, проверим, как наш цветочек растет.
Варя стояла, прислонившись к косяку.
— Цветочек давно спит, — раздраженно сказала она. — И мы, вообще-то, тоже собирались.
— Позже выспитесь, — отмахнулась Людмила Петровна, проходя на кухню. — Никита, поставь чайничек.
У нас тут к чаю тортик, вкуснятинка всякая.
Посидим, поболтаем…
Через пятнадцать минут все с трудом, но все же расселись.
— Ну, рассказывайте, как вы тут? — Игорь Владимирович, отец Никиты, вальяжно откинулся на стул. — Слышал, цены на жилье в этом районе кусаются?
— Кусаются, пап, — Никита разливал чай, стараясь не смотреть на жену. — Аренда снова выросла.
Мы вот думали, может, всё-таки вернемся к разговору о продаже той однушки? Которая в центре?
Она же всё равно стоит, квартиранты там ремонт уб..вают…
Галина Ивановна аккуратно отставила чашку.
— Никитушка, ну мы же сто раз обсуждали. Эта квартира — наша подушка безопасности.
Нам с отцом уже за пятьдесят. Здоровье не то, работа сегодня есть, а завтра — нет.
Эта копеечка с аренды нам к пенсии добавка.
Мы же не для себя стараемся, всё равно вам потом достанется. После нас.
— После вас? — Варя подалась вперед. — Галина Ивановна, вам пятьдесят пять лет. Вы выглядите здоровее меня.
Вы планируете прожить еще лет тридцать, и я вам этого искренне желаю.
Но нам жилье нужно сейчас! Пока Алина маленькая, пока мы молодые.
Вы же сами говорили: «Рожайте, поможем с ипотекой».
Это были ваши слова?
— Ну, мало ли что говорилось, — вступила в разговор Людмила Петровна. — Мы тоже свою квартиру вторую продавать не будем.
Мы там ремонт только закончили, жильцов пустим. А вам надо просто поужаться.
Вот возьмете маткапитал, добавите накопления…
— Какие накопления, мама?! — воскликнула Варя. — Мы всё, что было, на роды и на первый год для ребенка потратили. Никита на износ работает!
— А ты на что рассчитывала? — Людмила Петровна сузила глаза. — Что мы вам на блюдечке всё принесем?
Мы в вашем возрасте по общагам мотались, в тазах стирали и белье кипятили! И ничего, людьми выросли.
А вы хотите всё и сразу.
— Мы не хотим всё и сразу, — влез в разговор Никита. — Мы хотим того, что нам обещали.
Вы давили на нас четыре года: «Когда внуки?», «Почему не женитесь?».
Мы говорили, что финансово не готовы.
Вы отвечали: «Не бойтесь, мы за спиной стоим, поддержим».
А теперь, когда мы в яме, вы говорите про «подушку безопасности»?
— А вот грубить не надо, — Игорь Владимирович нахмурился. — Мы вам не обязаны.
Мы вас вырастили, образование дали — дальше сами.
А внуки… Ну, внуки — это радость, конечно. Но вешать их на нас не надо.
Мы пожить хотим для себя.
Варя вскочила.
— Пожить для себя? — тихо переспросила она. — Отлично. Значит, так. План действий такой. Никита, доставай ноутбук.
— Варя, ты чего? — муж растерянно посмотрел на нее.
— Доставай, говорю. Раз родители решили жить для себя, мы тоже будем жить для себя.
Родители переглянулись.
— Мы завтра же подаем документы на перевод Никиты в северный филиал его компании, — чеканя каждое слово, произнесла Варя. — Вакансия там открыта уже полгода, зарплата в три раза выше, жилье предоставляют бесплатно.
— На север? — ахнула Галина Ивановна. — Это же за две тысячи километров! В тундру? С маленьким ребенком?
— Именно. Там платят «северные», там есть перспективы. И там нам не придется ждать чьей-то, уж простите, кончины, чтобы заиметь свой угол.
— Но как же… — Людмила Петровна побледнела. — А как же мы? Как же Алинка? Мы же ее видеть не будем!
— А вы ее и так не видите, — рявкнула Варя. — Вы приезжаете раз в квартал, чтобы сделать фотографии с ней.
Вам не нужна внучка, вам нужен статус «бабушки и дедушки» перед подругами.
Так вот, внучкой будете только на фотографиях любоваться.
И то — если я пришлю.
— Да как ты смеешь так с матерью разговаривать! — вскричала Галина Ивановна. — Мы к ним с открытой душой, с тортом!
— Заберите свой торт, — Варя указала на дверь. — И остальное все заберите!
Никит, проводи гостей. Мне нужно собирать вещи.
— Вы не посмеете, — пробормотал Игорь Владимирович, но в его голосе уже не было былой уверенности. — Это просто депрессия у тебя, Варя.
Погорлопанишь и успокоишься.
Никита поднялся.
— Нет, пап. Варя права. Мы здесь задыхаемся. Вы дали нам понять, что мы — сами по себе.
Хорошо, мы решение ваше понимаем и принимаем.
Но тогда и вы будьте готовы, что когда вам понадобится помощь, когда здоровье действительно «станет не то», мы тоже будем «жить для себя» где-нибудь в Сургуте.
В кухне воцарилась гробовая тишина.
Родители, привыкшие, что их авторитет непоколебим, а обещания можно забирать назад без последствий, вдруг осознали: они перегнули палку.
— Ну, зачем же так радикально… — замямлила Людмила Петровна. — Может, мы… мы могли бы выделить какую-то сумму с аренды… ежемесячно…
— Не надо, — отрезала Варя. — Нам не нужны ваши подачки, которыми вы будете попрекать нас при каждом удобном случае.
Все, разговор окончен! Всего доброго!
Родители уходили молча.
Больше не было громких слов, фальшивых улыбок и попыток поцеловать спящую внучку.
Они суетливо собирались в прихожей, избегая смотреть в глаза детям.
Когда дверь за ними закрылась, Никита прислонился к ней спиной и сполз на пол.
— Ты серьезно про север?
Варя села рядом с ним прямо на линолеум.
— Абсолютно. Я сегодня смотрела их сайт. Нам дадут служебную квартиру, через пять лет она перейдет в собственность.
Там садики, школы, там люди живут нормально. А к холоду привыкнем, Никит…
Никита обнял ее за плечи.
— Знаешь, мне даже дышать легче стало. Будто гирю с шеи сняли…
Галина Ивановна сидела в своей трехкомнатной квартире. На столе лежал телефон.
Она уже пять раз пыталась дозвониться до сына, но каждый раз попадала на автоответчик: «Абонент находится вне зоны доступа или временно недоступен».
На странице Вари в социальной сети появилось новое фото. Маленькая Алина, одетая в теплый комбинезон и закутанная в шаль, сидела на санках на фоне заснеженных сопок.
Подпись гласила: «Первый снег в нашей жизни. Здесь холодно, но люди очень душевные».
В дверь позвонили — пришла сватья. Людмила Петровна выглядела плохо. Галине Ивановне показалось, что она плакала.
— Ну что? — спросила она вместо приветствия. — Тебе ответили?
Галина Ивановна покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— Игорь вчера пытался написать Никите. Тот ответил коротко: «У нас всё хорошо, заняты обустройством. Денег не надо, справляемся сами». И всё.
— А я своей звонила, — Людмила Петровна присела на пуфик в прихожей. — Она сказала, что на Новый год они не приедут. Дорого, далеко, да и дел много…
Галина Ивановна посмотрела вглубь своей просторной, идеально вылизанной квартиры.
Квартиранты из «однушки» съехали, оставив после себя огромные долги по коммуналке, разбитую мебель и ободранные обои.
Добавка к пенсии превратилась в проблему, которую нужно было решать — делать ремонт, искать новых людей.
Но сил на это не было.
Она неожиданно вспомнила, как невестка просила о помощи. Как сын умоляюще смотрел на нее, надеясь на поддержку.
Тогда ей казалось, что она поступает мудро. Сохраняет ресурсы, помогает детям стать самостоятельными.
— Мы ведь думали, что они никуда не денутся, — прошептала Галина Ивановна. — Куда они с младенцем? Поживут отдельно, а потом приползут…
— Не приползли, — горько отозвалась Людмила Петровна. — Улетели. И знаешь, что самое страшное?
Я видела видео, которое Варя выложила. Там Алинка уже сидит сама.
Галь, она нас даже не узнает, когда увидит.
Если увидит вообще…
В это же время, далеко на севере, в небольшой, но уютной служебной квартире, Варя кормила Алину кашей.
Никита собирался на смену, весело что-то насвистывая.
На столе лежал буклет местной строительной компании — они уже присматривали участок под строительство собственного дома.
— Знаешь, — сказал Никита, надевая куртку. — Мама вчера прислала сообщение. Просит прощения.
Говорит, они готовы продать квартиру и перевести нам деньги. Любую сумму.
Варя на секунду замерла с ложкой в руке. Она посмотрела на мужа, потом на дочку, которая радостно размазывала кашу по щекам.
— И что ты ответил?
— Ответил, что нам уже не нужно. Мы сами справляемся.
А деньги… пусть оставят себе. На лекарства. Пусть они будут их подушкой безопасности.
Варя улыбнулась.
— Справедливо, — сказала она. — Иди, а то опоздаешь. Мы тебя ждем к завтраку.
Варя проводила мужа, умыла и уложила дочку. А потом долго сидела на кухне, размышляя о произошедшем.
Наверное, они все правильно сделали. Сами пробьются.
А родители пусть живут, как им удобно. В конце концов, они это заслужили.
Отец решил, что можно снова стать семьей