Вера открыла дверь и замерла. На пороге стояли Нина Степановна с Людой — свекровь и золовка. Бледные, с красными глазами, в каких-то помятых куртках, укутанные в шарфы. Людмила сжимала в руках сумку так, словно боялась её выпустить.
— Здравствуйте, — сказала Вера осторожно. — Что-то случилось?
— Кирилл дома? — голос Нины Степановны дрожал. — Нам срочно надо поговорить.
Вера пропустила их в квартиру. Кирилл вышел из комнаты, увидел мать с сестрой — нахмурился.
— Мам, Люд, что стряслось?
Они прошли на кухню, уселись за стол. Вера поставила чайник — автоматически, по привычке. Хотя внутри уже зарождалась тревога. Нина Степановна с Людмилой никогда просто так не приходили. Они вообще жили как-то отдельно ото всех — две подружки в своей маленькой однушке, никому не мешали, ни о чём не просили.
Вера помнила, как удивлялась в первые годы брака — свекровь и золовка будто их не замечали. Не лезли с советами, не требовали внимания, не звонили по сто раз в день. Ходили вместе в магазин, на дачу, к каким-то своим знакомым. Жили в своём маленьком мирке.
Кирилл даже шутил:
— Мне повезло. Мать не пилит, сестра не лезет. Живут себе тихо.
Вера тогда соглашалась. Да, повезло. По сравнению с подругами, у которых свекрови постоянно учили жизни и диктовали, как растить детей — это было счастьем.
Но сейчас, глядя на их лица, Вера поняла — что-то пошло очень не так.
— Рассказывайте, — сказал Кирилл, садясь напротив. — Что случилось?
Людмила посмотрела на мать. Нина Степановна сглотнула, начала говорить — голос срывался:
— Мы… мы попали в историю. Очень серьёзную.
— Вы в историю? Какую историю?
— Нас… нас обвиняют в посредничестве во взяточничестве.
Вера чуть не уронила чашку. Кирилл вскочил:
— В чём?!
Людмила заплакала:
— Мы не знали! Мы правда не знали!
— Объясните нормально, — потребовал Кирилл. — По порядку. Что произошло?
Нина Степановна вытерла глаза платком. Начала рассказывать — сбивчиво, с паузами, но постепенно картина складывалась.
Полгода назад на даче появилась новая соседка. Приятная женщина, общительная. Познакомились, разговорились. Та пожаловалась — мол, тяжело ей, знакомого врача надо поблагодарить, а сама к нему попасть не может, далеко. Попросила передать сумку с дачными домашними продуктами.
— Мы думали, там продукты с дачи, — всхлипывала Нина Степановна. — Огурцы, помидоры, ну что там в сезон … Она нам десять тысяч за это дала. Мы обрадовались — деньги большие и лишними не бывают.
— Потом второй раз попросила, — подхватила Людмила. — Снова десять тысяч. Мы передали. Всё нормально было.
— А на третий раз, — Нина Степановна задохнулась от слёз, — нас полиция остановила. Проверили сумку — а там деньги. Много. Сказали, что это взятка главному врачу больницы. Что мы посредники.
Вера опустилась на стул. В голове не укладывалось.
— И что дальше?
— Нас задержали. Допросили. Сказали, что нам грозит уголовное дело. Статью назвали — посредничество во взяточничестве. До пяти лет тюрьмы.
Кирилл побледнел:
— Но вы же не знали!
— Им всё равно! — Людмила схватила брата за руку. — Они говорят — незнание не освобождает от ответственности. Что мы пособницы. Что получали деньги за передачу.
— Где эта соседка? — спросила Вера. — Та, которая просила передать?
— Исчезла, — Нина Степановна горько усмехнулась. — Телефон не отвечает. На даче её нет. Нам сказали, что она уже в сидит тюрьме. Что её уже судили. И нас тоже посадят.
— К вам адвокат приходил? — Кирилл пытался взять себя в руки. — Официальные бумаги есть?
— Никаких бумаг! Что ты! — Людмила затрясла головой. — Эти люди сказали — дело можно замять. Но нужны деньги. Много денег.
Вера похолодела. Начала понимать, к чему всё идёт.
— Сколько? — спросила она тихо.
— Миллион, — прошептала Нина Степановна. — Миллион мы отдали. Взяли кредиты. Я на пятьсот, Люда на пятьсот. Отдали. Но теперь требуют ещё миллион. Говорят — иначе дело пойдёт в суд.
— Погодите, — Кирилл встал, прошёлся по кухне. — Какие ещё «эти люди»? Кто конкретно требует деньги?
— Те, кто нас задержал. Те, у кого дело.
— Полиция?
— Не знаю! — Нина Степановна заплакала в голос. — Они говорят, что представляют следствие. Что могут всё решить. Но только за деньги.
Вера посмотрела на Кирилла. Он стоял, сжав кулаки, лицо каменное. Она видела — он думает то же самое, что и она.
Это мошенники. Типичная схема с запугиванием. Никакого реального дела нет. Просто развод на деньги.
— Мама, — Кирилл сел обратно, говорил медленно и чётко, — вас развели. Это мошенники. Никакого посредничества не было. Соседка подставила вас специально. А потом её подельники напугали делом и выбивают деньги.
— Нет! — Людмила вскочила. — Нет, это настоящие! Они показывали удостоверения!
— Удостоверения подделать можно, — сказала Вера. — Кирилл прав. Это развод.
— Вы не понимаете! — Нина Степановна схватилась за сердце. — Если мы не отдадим деньги, нас посадят! Нас с Людой в тюрьму!
— Никто вас не посадит, — твёрдо сказал Кирилл. — Потому что никакого дела нет. Надо идти в полицию. Настоящую. Писать заявление.
— Нет! Ни за что! — завизжала Людмила. — Мы не пойдём! Они сказали — если мы кому-то расскажем, дело сразу пойдёт в суд!
Вера почувствовала, как внутри закипает раздражение. Неужели они правда настолько наивны?
— Послушайте, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Вам нужно остановиться. Не давать больше денег. Идти в полицию и рассказывать всё.
— Мы не можем! — Нина Степановна схватила сына за руку. — Кириллушка, ты должен нам помочь!
— Чем помочь?
— Деньгами. Нам нужен ещё миллион. Мы не знаем, где взять.
Повисла тишина. Вера смотрела на свекровь и золовку. Те самые тихие, незаметные женщины, которые жили в своём мирке, вдруг сидели перед ними с требованием отдать миллион. С рассказом о пособничестве и возможным делом.
— У нас нет миллиона, — сказал Кирилл.
— Есть! — Людмила ткнула пальцем в потолок. — Квартира есть! Продайте!
Вера вскочила:
— Что?!
— Квартиру продайте! — Нина Степановна встала, голос окреп. — Возьмите ипотеку, продайте машину, что угодно! Но помогите нам!
— Вы с ума сошли? — Вера не верила своим ушам. — Это наша квартира! Мы её купили! На наши деньги!
— А мы ваша семья! — Людмила перешла на крик. — Семья друг другу помогает!
— Вы нам пять лет даже не звонили! — Кирилл тоже повысил голос. — Жили сами по себе! А теперь вдруг семья?!
— Потому что нам помощь не нужна была! — Нина Степановна схватилась за край стола. — А теперь нужна! И вы обязаны помочь!
Вера смотрела на них и не могла поверить. Обязаны? С каких это пор?
— Мы вам ничего не обязаны, — сказала она холодно. — Вы сами влезли в эту историю. Вы поверили незнакомой женщине. Вы взяли деньги за сомнительные услуги.
— Мы не знали!
— Вам не показалось странным, что за передачу сумки с помидорами платят десять тысяч? — Вера уже не сдерживалась. — Это же очевидно подозрительно!
— Замолчи! — Людмила ткнула пальцем в Веру. — Ты чужая тут! Это семейное дело!
— Она моя жена, — Кирилл встал между ними. — И ты при ней не кричишь.
— Хватит, — сказал Кирилл жёстко. — Мама, Люда, слушайте внимательно. Мы вам не дадим денег. Не дадим ни рубля. Идите в полицию. Рассказывайте всё. Это единственный выход.
— Мы не пойдём! — Людмила схватила сумку. — Если вы не поможете, эти люди придут к вам! Мы им скажем ваш адрес! Пусть с вас теперь требуют!
Вера застыла. Это угроза?
— Ты угрожаешь нам? — спросил Кирилл тихо.
— Я говорю, как есть! — Людмила уже ничего не боялась. — Вы не помогаете — значит, сами разбирайтесь!
Нина Степановна вдруг схватилась за грудь, застонала:
— Ой… ой, мне плохо… Сердце…
Людмила кинулась к ней:
— Мама! Мамочка! Кирилл, вызывай скорую!
Нина Степановна оседала на пол — медленно, театрально. Глаза закатывались, рука прижата к сердцу.
Вера смотрела на эту сцену и понимала — показуха. Чистой воды манипуляция.
Кирилл бросился к матери, схватил за плечи:
— Мам! Мам, что с тобой?!
— Ей плохо! — Людмила голосила. — Это всё из-за тебя! Из-за твоих отказов! У неё нервы на пределе! Нам нечего есть! Кредиты платить нечем! А ты тут в квартире сидишь!
Вера подошла к Нине Степановне, присела рядом. Посмотрела в глаза — те были открыты, смотрели вполне осмысленно.
— Нина Степановна, — сказала Вера тихо, но так, чтобы все слышали, — хватит цирка. Вставайте.
— Как ты смеешь?! — Людмила замахнулась на Веру, но Кирилл перехватил её руку.
— Люда, прекрати.
Нина Степановна медленно приподнялась, оперлась на локоть. Вера протянула ей руку — та отмахнулась.
— Вы бессердечные, — прошептала свекровь. — Холодные. А ты Кирилл — как ты можешь? Родную мать бросить в беде — я тебя вырастила, а ты…
Людмила села на стул, закрыла лицо руками. Плакала — теперь уже по-настоящему, без показухи.
— Мы пропали, — шептала она. — Мы пропали. Кредиты не отдадим. Эти люди придут. Нас прибьют.
— Никто вас не тронет, — сказала Вера устало. — Потому что это мошенники. Они просто напугали вас и вытрясли деньги. Больше ничего.
— А если нет?! — Людмила подняла голову. — Если это правда?! Если нам реально грозит тюрьма?!
— Тогда тем более надо идти в полицию, — ответил Кирилл. — Официально. С заявлением. Рассказывать всё, как было. Это единственный выход.
Нина Степановна поднялась с пола, отряхнула юбку. Посмотрела на сына — холодно, отстранённо.
— Значит, ты нам не поможешь?
— Не дам денег — нет. Но помогу разобраться с ситуацией. Найду адвоката. Поеду с вами в полицию.
— Нам не нужен адвокат, — отрезала свекровь. — Нам нужны деньги.
— Тогда я не могу помочь.
Людмила схватила сумку, встала:
— Пошли, мам.
Они пошли к выходу. У двери Нина Степановна обернулась:
— Запомни, Кирилл. Когда нам будет совсем плохо — не приходи. Не звони. Ты сделал свой выбор.
— Сделал, — кивнул Кирилл. — Выбрал не спасать вас от вашей же глупости за мой счёт.
Дверь хлопнула. Вера и Кирилл остались на кухне вдвоём. Тишина.
— Я не верю, что это они, — прошептал Кирилл. — Моя мать. Моя сестра. Как они могли?
Вера обняла его:
— Люди под давлением показывают своё настоящее лицо. Твоя мать всю жизнь была тихоней. Но когда понадобились деньги — она готова требовать, угрожать, манипулировать.
— Думаешь, они правда попались мошенникам?
— Уверена. Всё слишком похоже на типичный развод. Фальшивая соседка, страшилки про тюрьму, требование денег без документов. Классика.
Кирилл сел за стол, уткнулся лицом в ладони.
— А если всё-таки правда? Если их действительно посадят?
— Не посадят. Потому что никакого дела нет. — Вера села рядом. — Но даже если бы было — это не наша ответственность. Они взрослые люди. Они сами согласились передавать сумки за деньги. Додумались же.
— Им по десять тысяч платили. Конечно, это подозрительно.
— Вот именно. Любой нормальный человек спросил бы — а почему так много? Что в сумке? Но они не спросили. Потому что деньги были нужны.
Кирилл поднял голову:
— Ты думаешь, они изначально понимали, что что-то не так?
— Может быть. Или не хотели думать. Это проще — получить деньги и не задавать вопросов.
Он встал, подошёл к окну. Внизу Нина Степановна со Людмилой шли к остановке. Медленно, понуро.
— Мне их жалко, — сказал он тихо.
— Мне тоже. Но жалость — это не повод отдавать им нашу квартиру.
— Я знаю.
Вера подошла, встала рядом. Они стояли молча, глядя в окно.
Вера прижалась к нему. Где-то внутри было чувство вины — за то, что не помогли. Но разум говорил другое: помогать — не значит отдавать всё, что у тебя есть. Помогать — значит указать правильный путь. А остальное — их выбор.
Узнала, что муж с матерью обсуждают продажу моей квартиры — поговорила со всеми лично