Таня пыталась заглянуть в глаза сестре.
— Так зачем ты берёшь у людей деньги в долг? Зачем врёшь, что вернёшь через час или вечером? Ты же знаешь, что не отдашь!
— Я не соображаю в этот момент, — прошептала Инна, размазывая слёзы по щекам. — Вот клянусь тебе, рука сама тянется к телефону.
Кажется, сейчас перехвачу, а завтра что-нибудь придумаю.
Продам что-то на сайте объявлений или детские пособия придут раньше…
Танюша, помоги мне. Ты же работаешь, у тебя нет детей, тебе проще…
Татьяна разозлилась.
— Мне проще? Инна, да я три года не была в отпуске, потому что мы с отцом выплачиваем тот кредит, который взяли, чтобы закрыть твои «косяки» на работе!
Ты забыла, как тебя чуть не посадили за воровство!
Татьяна сидела за кухонным столом и уже пятнадцать минут таращилась на экран телефона. От последнего сообщения тети хотелось рыдать в голос:
«Танечка, твоя Инна клялась, что вернёт пять тысяч к вечеру вторника. У неё якобы Матвейке на смесь не хватало.
Прошло две недели. Трубку не берёт. Мне перед твоей матерью неудобно, жаловаться не хочу, но деньги эти мне самой нужны.
До пенсии еще неделя».
Татьяна судорожно вздохнула. Пять тысяч тёте Люсе, три тысячи соседке, двенадцать тысяч бывшей коллеге…
Суммы по отдельности казались смешными, но когда Татьяна набросала их на листке, цифра перевалила за восемьдесят тысяч. И это только то, что «всплыло» за последний месяц.
Татьяна приехала к Инне по ее просьбе — та попросила присмотреть за старшими, пока она младшего отнесет к врачу. Сестрица вернулась вовремя.
— Привет, Тань, — Инна попыталась сразу прошмыгнуть в комнату.
— Сюда иди. Сядь, — коротко бросила Татьяна.
Инна вздрогнула, осторожно уложила спящего у нее на руках младенца в коляску в коридоре и побрела на кухню.
Она села на край стула, сложив руки на коленях, как провинившаяся школьница.
Тане на секунду стало обидно. А ведь когда-то Инна была гордостью семьи: красный диплом, блестящая карьера в банке, всеобщее обожание.
Куда всё делось?
— Тётя Люся звонила, — Татьяна пододвинула к сестре листок с подсчётами. — И Марина из твоего бывшего отдела.
И даже наш троюродный брат Паша, с которым мы три года не виделись. Ты у него зачем взяла?
Инна шмыгнула носом, её глаза мгновенно наполнились слезами. Уж чего, а на жалость она надавить умела.
— Тань… Матвейка растёт, памперсы подорожали, Егору в школу на экскурсию надо было сдать.
Игорь денег совсем не даёт, говорит, что я в декрете за..ралась, что должна была отложить, пока работала.
А как бы я отложила? У нас пятеро детей, я между декретами от силы по полгода работала!
Он вчера вообще сказал, что если я не перестану клянчить на хозяйство, он заберёт карточку и сам будет продукты покупать. По списку!
— Игорь знает про долги? — Татьяна в упор посмотрела на сестру.
Инна побледнела.
— Ты что! Он меня просто из дома выставит. Он и так… рука у него тяжёлая, сама знаешь.
Он считает, что я — идеальная жена, хозяйка. Если узнает, что я позорю его перед родственниками, он меня …
Я верну! Вот Матвейка подрастёт, выйду на работу и всё до копейки…
— Ты не выйдешь на работу, Инна. У тебя пятеро по лавкам, их кто воспитывать будет?
Сама в яме сидишь, еще и за собой родителей да меня тащишь!
Если мама узнает, что ты взялась за старое, её сердце не выдержит. Ты этого хочешь?
Разговор оборвался на самом интересном месте — с работы пришел зять Тани. Игорь посмотрел на заплаканную жену, потом на свояченицу.
— Опять сырость разводите? Чего ревёшь, Инка? Опять на шмотки денег не хватило?
Инна мгновенно преобразилась. Она выпрямила спину, быстро вытерла глаза рукавом и широко улыбнулась.
— Нет, Игорёшечка, просто о маме вспоминали. Танька говорит, здоровье у неё пошаливает.
Игорь хмыкнул, открыл холодильник и начал демонстративно изучать содержимое.
— Здоровье — это дорого. Тань, ты там присматривай за ней. А моей женушке некогда по врачам бегать, у неё дел по горло.
Кстати, Инна, откуда в прихожей новые кроссовки взялись? Я на них денег не давал.
Инна замерла. Её взгляд заметался по кухне, и она выдавила:
— Так это… Татьяна подарила. Правда, Тань?
Татьяна посмотрела на Игоря — тот ждал ответа. В этот момент она поняла — если она сейчас подтвердит ложь, это никогда не закончится.
— Нет, Игорь, я ничего не дарила, — спокойно произнесла Татьяна.
Инна оцепенела.
— Вот как? — Игорь медленно закрыл холодильник и повернулся к жене. — И откуда тогда деньги, дорогая? Ты же у нас «временно безработная».
— Игорь, я… я просто… — заикалась Инна.
— Она берет в долг у всех, кого знает, Игорь, — отрезала Татьяна. — У тёти Люси, у моих друзей, у своих бывших коллег.
На сегодняшний день она должна почти сто тысяч. И это только верхушка айсберга.
— Танька, замолчи! — взвизгнула Инна, вскакивая со стула. — Ты что творишь? Ты меня погубить хочешь?
Игорь сделал шаг к жене.
— Сто тысяч? Ты, физиономия бессовестная, побираешься по родственникам, пока я вкалываю на двух работах? Ты позоришь меня на весь город?
— Игорь, я для детей! На продукты! Ты же не даёшь на карманные расходы! — Инна забилась в угол между шкафом и окном.
— Я даю столько, сколько нужно на жизнь! — рявкнул Игорь, ударив кулаком по столу. — Если бы ты не покупала всякую ерунду и не врала на каждом шагу, всё бы хватало!
— Мы кредит брали, чтобы долги ее перекрыть, — влезла Татьяна.
— Чего?! — взревел Игорь. — Ты зачем подставила родителей? Татьяна, это что, правда? Про кредит?
— Правда, Игорь. Мы платим его уже два года.
Игорь сел на стул, тяжело дыша. Инна, то краснея, то бледнея, тряслась в углу.
— Значит так, — спустя несколько минут произнес он. — Инна, собирай вещи!
— Игорь, миленький, куда я с пятью детьми? Матвейке два месяца! — Инна вылезла из угла, рухнула на колени и подползла к мужу.
— Дети останутся здесь. Мать моя приедет, присмотрит. А ты катись к родителям. Пусть они тебя воспитывают.
А мне надоело! И ни одной копейки больше я тебе не дам, ясно?! Будешь отрабатывать каждый рубль.
Завтра же идёшь искать работу! И матери про каждый свой долг рассказываешь!
— Игорь, маме нельзя! У неё давление! — закричала Инна, глядя на Татьяну с ненавистью. — Это ты виновата! Ты всё разрушила! Зачем ты открыла рот?
Татьяна встала.
— Это не я разрушила, Инн. Я просто перестала подпирать твою стену вранья своим горбом.
Ты сама её построила, тебе под ней и сидеть.
А маме я сама всё расскажу. Аккуратно. Скрывать больше не буду — устала я тебя вечно прикрывать.
Ты в долг выпрашиваешь деньги, а требуют возврата с меня. Надоело!
Инна металась по квартире, собирая вещи в пакеты, что-то причитая про несправедливость и отсутствие совести у близких людей.
Игорь сидел неподвижно, глядя в одну точку.
Татьяна ушла.
Через два дня Инна уже жила у родителей. Игорь детей не отдал. Слишком тяжело было с такой оравой справляться самому, но Инну он в дом не пускал.
Она приходила на пару часов в день и под присмотром свекрови делала уроки со старшими.
Карточку, на которую приходят пособия, Игорь у жены отобрал. Тане пообещал, что лично будет погашать долги перед родственниками этими деньгами. Татьяна скинула ему список.
Родители, конечно, были раздавлены. Мать неделю не вставала с кровати, но, как ни странно, именно дурные новости заставили ее собраться.
— Хватит, — сказала однажды мать, когда Инна в очередной раз начала ей плакаться о том, как ей тяжело ездить через весь город на работу. — Ты, дочка, не о дороге думай, а о том, как людям в глаза смотреть будешь.
Мы тебя больше не прикрываем. Таня, дай-ка мне список её кредиторов.
Мать сама обзвонила всех. Она извинялась, просила подождать, объясняла ситуацию без прикрас.
И люди, которые раньше злились, вдруг начали сочувствовать. Но не Инне, а старикам-родителям.
— Да что я, не человек, что ли, — говорила тетка. — Да подожду я, не переживай! Ой-ей, как все плохо-то, оказывается у вас. И давно она этим промышляет?
Мать Татьяны и Инны на подобные вопросы отвечала честно:
— Да, как выяснилось, давненько. Но об этих аферах мы узнали недавно. Если бы ты Танюше не написала, то ничего бы и не вскрылось…
Павел, выслушав родственницу, пробасил:
— Да какие вопросы? Мне не горит, вернете, как получится. Кстати, могу в последний раз для Инки доброе дело сделать — на работу ее пристроить.
У меня хороший знакомый кладовщицу ищет. Оклад — двадцать три тысячи, но раз в квартал премии бывают.
Склад товарный, там чего только нет. Работникам разрешено технику, вещи, мыльно-рыльное разное по себестоимости покупать.
Если хотите, я с ним переговорю. Работа, правда, тяжелая — Инке придется коробки когда-никогда таскать.
— Ой, Пашенька, — обрадовалась мать Инны. — Сделай одолжение, поговори! Я тебе прям очень благодарна буду.
Кладовщицей Инна работать не хотела — когда мать сообщила ей о том, что работа для нее нашлась, закатила скан..дал:
— Да у меня высшее образование, я столько лет в банке отработала! И теперь вы меня хотите запихать на какой-то занюханный склад?! Совсем обалдели! Не пойду я туда работать!
— Пойдешь, — сурово заявила мать. — Не пойдешь даже, а побежишь! Ты думаешь, мы вечно будем выходки твои терпеть, кормить тебя, поить? Или работать идешь, или вещи собираешь и уходишь из этого дома. Точка!
Пришлось идти кладовщицей. Инна, конечно, первое время наглела — однажды Татьяна застала её за тем, что она вытаскивала деньги из кошелька отца.
— Положи на место, — тихо сказала Татьяна.
— Да он и не заметит, — огрызнулась Инна. — Мне на проезд надо.
— Я сама тебя отвезу. Положи. Иначе я позвоню Игорю и скажу, что ты собственного отца обворовала.
Инна с ненавистью швырнула купюру на стол.
— Вы меня в рабыню превратили! В собственном доме слова сказать не могу!
— Это не дом твой, Инна. Ты забываешь, что ты тут в гостях!
Прошло полгода. Зависимость не ушла совсем — Татьяна порой видела, как у сестры загораются глаза при виде чужих денег, но она вроде бы держалась.
Игорь постепенно остыл, но контроль не ослабил. Он начал сам возить детей к бабушке, следил за каждым шагом жены.
Долги за несколько месяцев погасили, но жену возвращать мужчина не спешил.
«Я записала тебя к адвокату»: Когда свекровь переходит черту