Звонок разорвал тишину в шесть утра. Марина открыла глаза, еще не понимая, где она. Денис уже сидел на кровати с телефоном у уха. Спина напряжённая, голова опущена.
— Да. Поняли. Сейчас.
Бросил трубку на одеяло. Сидел не двигаясь. Марина села, коснулась его плеча:
— Что случилось?
— Отец. Сердце.
Всё внутри оборвалось. Она обняла мужа, прижала к себе. Денис не плакал — сидел как каменный, только дышал тяжело.
Быстро оделись. Вызвали такси. Ехали молча. За окном рассветало — серое ноябрьское утро, мокрый асфальт, редкие машины.
В больнице их встретила Инна. Сестра Дениса. Лицо опухшее, глаза красные, в руках скомканный платок.
— Ден… Я не знаю даже… Вчера же нормально разговаривали…
Брат с сестрой обнялись. Инна рыдала в его плечо. Марина стояла в сторонке, не зная, куда себя деть. Смотрела на линолеум, на облупленные стены коридора.
Дальше всё смешалось. Документы. Бюро. Гроб выбирали долго — Инна хотела дорогой, дубовый, Денис молчал, кивал. Марина расплачивалась картой, считала про себя — десять тысяч, пятнадцать, двадцать. Откуда такие деньги, непонятно, но сейчас не до этого.
Проводы назначили на третий день. Пришло много народу — соседи, друзья, коллеги Николая Ивановича. Все говорили одно: хороший был человек, жалко.
Марина стояла у могилы и смотрела, как опускают. Рядом Денис держал её за локоть — крепко, больно почти. Единственное, что его ещё держало на ногах, наверное.
После вернулись в квартиру отца. Двушка, старый дом, второй этаж без лифта. Светлая квартира, чистая. Николай Иванович всегда следил за порядком — натёртый до блеска паркет, выглаженные занавески, ни пылинки.
Инна сидела на кухне, всхлипывала в платок. Денис разбирал ящики с документами — методично, молча. Доставал папки, раскладывал на столе. Паспорт отца. Свидетельство о рождении. Пенсионное. Квитанции за коммуналку.
— К нотариусу надо, — сказал он глухо.
— Ага, — Инна вытерла нос. — Только не сейчас. Через пару недель, а?
— Давай.
Посидели ещё. Инна ушла — муж ждёт, говорит. Обняла брата на прощание, ушла, прикрывая за собой дверь тихо.
Денис опустился на диван:
— Ну хоть с этим проблем не будет.
— С чем?
— С квартирой. С наследством. Мы же давно всё решили.
Марина вспомнила. Пять лет назад хоронили бабушку — мать Николая Ивановича. Старушка оставила трёшку. Тогда сидели всей семьёй за этим столом, обговаривали. Инна сказала — нам с Олегом жильё нужно, мы снимаем дорого. Денис согласился сразу — бери, говорит, нам удобно так, поживём в съёмной.
Николай Иванович тогда сказал:
— Ладно. Инне бабушкина. А моя Денису, когда помру. По одной — честно же.
Все кивнули. Больше не обсуждали даже. Понятно всё было.
— Помню, — кивнула Марина. — Тогда сразу договорились.
— Вот. Инна свою получила, теперь эта моя. Откажется от доли — всё по уговору. Хоть не будем из-за этого ссориться.
Марина выдохнула. Да, правда. Они шесть лет снимают однушку на окраине. До ипотеки не дотягивают что-то никак — то одно, то другое. А тут шанс — своё жильё получить.
— Инна правильно поступает, что не претендует, — сказала она. — Могла бы ведь по закону долю требовать.
— Да какая доля. У неё своя есть уже.
Посидели, собрали документы в коробку. Поехали домой.
Две недели пролетели быстро. Денис бегал по инстанциям — справки, бумажки, подписи. Марина помогала, куда могла. Наконец записались к нотариусу.
Десятое ноября, десять утра. Старое здание в центре, высокие потолки, скрипучие полы. В приёмной ждали ещё трое — какая-то бабка с внуком и мужик в спортивке.
Марина сидела унлая. Всегда в таких местах нервничает — казённая атмосфера давит. Денис рядом молчал, смотрел в окно.
Дверь открылась:
— Петров Денис?
Встали, прошли в кабинет. За столом сидела тётка лет пятидесяти, волосы в строгий пучок, очки на цепочке.
— Присаживайтесь. Дело Петрова Николая Ивановича. Наследников двое по закону — сын Денис и дочь Инна. Инна подала отказ в пользу брата.
Денис кивнул. Марина тоже.
Нотариус открыла папку, достала листы:
— Имущество следующее: квартира на ул. Л. , дом двенадцать, квартира сорок пять. Площадь пятьдесят два метра. Оценка — четыре миллиона восемьсот тысяч. Плюс вклад в банке — сорок три тысячи.
Марина слушала. Пока всё ясно.
— Но должна предупредить, — нотариус подняла голову, посмотрела серьёзно. — Долги тоже наследуются. По закону отвечаете в пределах стоимости полученного.
Денис нахмурился:
— Какие долги?
Нотариус перевернула страницу:
— Займ в микрофинансовой организации «Быстроденьги». Два миллиона. Оформлен девятнадцатого июня. Четыре месяца назад.
Марина почувствовала холод внутри. Денис вперёд подался:
— Как два миллиона?!
— Вот договор. — Положила перед ними бумагу. — Подпись отца, печать организации. С процентами сейчас долг два шестьсот.
Денис схватил листок, уставился. Руки дрожат. Марина смотрела через его плечо — действительно, подпись Николая Ивановича, дата, сумма.
— Зачем он столько брал?!
Нотариус пожала плечами:
— Не знаю. Выдано наличными, куда потратил — неизвестно.
Марина вспомнила. Четыре месяца назад — июнь. Тогда Инна с Олегом переехали. В новостройку. Трёшка почти в центре. Денис тогда удивлялся — откуда деньги? Олег хорошо зарабатывает, но не настолько.
Она схватила телефон, нашла Инну, позвонила. Положила на стол, включила громкую связь.
Гудки. Долгие.
— Алло?
— Инна, мы у нотариуса. Тут вышла странность. Займ на два ляма. Четыре месяца назад оформлен. Ты знаешь зачем?
Тишина. Инна дышит в трубку.
— Инна?
— Знаю.
— Ну и?
Пауза. Потом:
— Это он мне помог. Первый взнос по квартире. Нам не хватало, срок горел, а квартира не продавалась. Он сам предложил — возьму, говорит, займ.
У Марины в глазах потемнело.
— То есть твоя квартира на эти деньги?
— Ну да. Первый взнос оплатили. Но папа сам захотел! Я не просила!
— Инна, это два с половиной миллиона долга на Денисе!
— Ну я же отказалась от наследства. Как договаривались. Квартира ваша.
— С долгом огромным!
— Это не моя проблема. Папа сам решил. Я не виновата.
Марина посмотрела на Дениса. Белый, как стена. Смотрит на телефон.
— Не твоя проблема?! У тебя уже квартира есть! От бабушки! Мы пять лет назад всё решили — тебе одна, ему другая! А ты взяла вторую!
— Та квартира старая. Ремонт нужен. Нам с Олегом хотелось что-то получше.
— И ты к старику пошла! Семьдесят два года ему! Никакой банк не даст в этом возрасте!
— Да клянусь, что я не выпрашивала. Он сам предложил дочери помочь.
— Поганка ты! — крикнула Марина.
Тишина. Потом Инна спокойно:
— Ну извини. Но я ничего плохого не делала. Отказалась от наследства, как договаривались. Остальное не моё дело.
Марина схватила телефон, хотела ещё что-то сказать. Денис взял трубку из рук, отключил. Положил на стол.
Сидел не шевелясь.
— У моей сестры, — заговорил он медленно, — уже есть квартира. Бабушкина трёшка. Пять лет назад получила. Мы тогда договорились — ей одна, мне другая.
Замолчал. Нотариус не перебивала.
— И она пошла к отцу. Попросила денег. На вторую квартиру. Семьдесят два года ему было. Банк не дал бы. Она знала. Но попросила.
Голос ровный, но Марина видела — внутри всё рвётся.
— Родная сестра.
Нотариус кашлянула:
— Денис Николаевич, понимаю, тяжело. Но по закону платите долг в пределах стоимости наследства. Квартира четыре восемьсот, долг два шестьсот — значит, два шестьсот отдаёте.
— И что толку? Половину квартиры сразу отдать? Или продавать?
— Продадите за четыре восемьсот, отдадите долг, останется два двести.
— А на неё подать в суд можно? — спросила Марина. — Она же использовала больного человека!
— Нужны доказательства. Расписка, договор. Если на словах всё было — суд ничего не сделает.
— То есть она уйдёт просто так? С двумя квартирами?
— Да.
Марина почувствовала, как накрывает. Слёзы хлынули — не остановить. Она рыдала, задыхаясь, утирая лицо.
— Несправедливо! Пять лет! Знали, что квартира наша! Договорились все! А она урвала ещё одну!
Денис обнял, прижал. Марина уткнулась в плечо, не переставая плакать.
— Пять лет, Ден… Всё знала. Всё понимала… А она испортила… Две квартиры ей мало…
Он молчал, гладил по спине.
Нотариус протянула салфетки. Марина взяла, вытерла лицо. Слёзы не прекращались.
— Мы думали… своё жильё наконец… А тут половину отдавать… Или продавать…
— Понимаю, — нотариус мягко. — Но закон есть. Принять наследство с долгами, отказаться совсем, или принять и продать.
— Сколько времени? — спросил Денис.
— До конца месяца. Но организация уже в суде. Затягивать не советую.
Встали. Марина еле держалась. Денис повёл к выходу.
На улице холодно. Ветер, дождь мелкий. Марина шла, держась за мужа. Внутри пусто.
Молчали оба.
До остановки дошли, сели на лавку. Автобуса ждать долго.
Денис смотрел в асфальт. Потом заговорил:
— Знаешь, что больнее?
Молчала.
— Не деньги. Не квартира. А то, что договаривались же. Пять лет назад. Всей семьёй. Честно разделили. И она согласилась.
Сглотнул.
— Пять лет общались нормально. Праздники вместе. Я ей деньги давал на день рождения. Она пироги пекла. Как родные.
Марина сжала его руку.
— А она знала всё время. Знала, что квартира мне. И пошла к отцу. Выпросила. Зная, что долг на меня ляжет потом. Плевать ей было.
— Ден…
— У неё квартира была уже. Трёшка нормальная. Но мало. Захотелось в новостройку. Пусть брат платит.
Подъехал автобус. Сели, поехали.
Денис в окно смотрел всю дорогу. Марина держала за руку.
Что-то в нём сломалось сегодня. Навсегда.
Квартиру продали быстро. Четыре миллиона дали — торговались жёстко. Долг отдали сразу.
Осталось миллион четыреста.
Купили однушку на окраине. Конечно добавили сколько было отложено своих. Маленькая, тесная.
Инна звонила дважды. Денис сбрасывал. Третий раз заблокировал.
Марина видела, как он меняется. Молчаливый стал, замкнутый. С работы приходит — ужинает молча, ложится. Выходные на диване лежит, в потолок смотрит.
Ночью проснулась — его нет. Вышла на кухню. Сидит у окна.
— Не спится?
Обернулся. Лицо осунувшееся.
— Не спится.
— О чём думаешь?
Затянулся:
— О том, что у сестры две квартиры. А у нас однушка тесная. На то, что осталось от долга, который она создала.
Марина обняла сзади.
— И о том, что больше никому не поверю. Даже родным.
Прижалась сильнее.
Он был прав.ё
«Муж изменял и хотел меня выгнать. Но его план обернулся против него»