Семьдесят семь тысяч рублей. Таня пялилась на цифры на экране ноутбука и не могла поверить. Обновила страницу — вдруг глюк какой? Нет. Те же семьдесят семь тысяч.
Она встала из-за стола, подошла к окну, постояла, глядя на серый двор. Вернулась, села. Снова открыла банковское приложение. Полезла в историю операций.
Должно было быть около шестисот тысяч. Как у неё. У неё на счету лежало пятьсот семьдесят восемь тысяч. Четыре года она собирала эту сумму. По десять-пятнадцать тысяч в месяц. Иногда двадцать, если премия приходила.
Четыре года носила одни и те же сапоги — два раза в мастерскую относила, подклеивала. Обеды из дома таскала каждый день в судочках. Платья не покупала вообще. По вечерам до ночи сидела за компом, подработки брала — чертежи рисовала для мелких фирм за копейки.
Всё — на квартиру. На свою квартиру, чтобы никогда больше ни от кого не зависеть.
А он что?
Пять лет назад Таня ушла от первого мужа. От Саши. Парень был неплохой — работящий, непьющий, адекватный. Беда была в другом: они жили в квартире его матери.
Тамара Львовна считала, что раз квартира её, то и хозяйка тут она. Приходила без звонка, своими ключами открывала дверь. Могла зайти в любое время, влезть в любой шкаф, прокомментировать любую мелочь.
— Таня, это что за борщ? — заглядывала она в кастрюлю на плите. — Совсем бледный. Мой Сашенька такое не будет есть.
— Съем, мам, съем, — вяло отбивался Саша.
— Не съешь, я же вижу, — отмахивалась свекровь и доставала из сумки свои судочки. — Вот, принесла котлет. Нормальных котлет.
Таня стояла у плиты и так сжимала половник, что пальцы белели.
Однажды Тамара Львовна пришла, когда никого не было дома. И перебрала шкафы в спальне у молодых. Просто решила, что так удобнее.
Таня вернулась с работы — и остолбенела, когда пошла переодеваться в домашнее.
— Что вы сделали?! — завопила она.
Тамара Львовна спокойно пила чай на кухне.
— Разобралась, наконец. Так же лучше. хоть порядок теперь будет.
— Это наша спальня! Мои вещи.
— Это моя квартира, милочка. И точка.
Вечером был грандиозный скандал. Саша, естественно, встал на сторону матери.
— Ну разложила, сложила и ладно. Ничего же не пропало.
— Дело не в пропаже! Она лезет сюда без спроса!
— Так квартира её, Тань. Документы-то на неё оформлены.
Тогда Таня поняла: всё, хватит. Или она уходит прямо сейчас, или будет жить под гнётом у свекрови до конца дней.
Собрала вещи в тот же вечер. Саша даже не попытался остановить. Просто сидел на диване и смотрел, как она пакует чемодан.
Поселилась у Валентины Семёновны, коллеги по работе. Валя жила одна после смерти мужа, детей не было. Встретила Таню с распростёртыми объятиями и горячим чаем.
— Живи, сколько нужно. Только продукты свои покупай, да чай со мной по вечерам пей.
Так и зажили вдвоём. Валентина Семёновна работала бухгалтером в той же проектной конторе, что и Таня. По вечерам они пили чай, болтали обо всём, смотрели сериалы. Валя травила байки про молодость, Таня мечтала вслух про квартиру.
— Куплю себе хоть каморку — но свою. Чтоб никто не мог сказать: это моё, вали отсюда.
— Правильно думаешь, — одобряла Валя. — Только мужика нормального найди попутно. Одной тяжко будет.
С Игорем Таня столкнулась случайно. В банке, в очереди. Он стоял впереди, оформлял какие-то бумаги, переругивался с операционисткой. Она краем уха слышала обрывки: жена умерла, документы никак не закроют, наследство, один остался.
Когда Игорь отошёл от окошка, выглядел он так, будто весь мир на плечах тащит. Серый, уставший, потухший.
Таня не выдержала, подошла.
— Вам плохо?
Он посмотрел на неё непонимающе.
— А? Нет, нормально. То есть не нормально. Жена год назад умерла, всё никак документы разгрести не могу.
Разговорились. Вышли из банка, зашли в кафе напротив. Игорь рассказал: болела долго, он за ней ухаживал, она умерла, квартиру он продал — не мог там оставаться. Теперь снимает, работает, существует на автопилоте.
Таня про себя рассказала. Про Сашу, про свекровь-диктатора, про побег.
Игорь слушал, кивал.
— Понимаю. Паршиво, когда зависишь от чужих людей.
Обменялись телефонами. Стали созваниваться, встречаться. Перешло во что-то большее. Через полгода Игорь предложил съехаться.
— Давай вместе снимем квартиру. Мне одному тоскливо, тебе у подруги неудобно небось.
Таня неделю думала. Потом согласилась.
Первый год прошёл спокойно. Вот они и решили пожениться.
Игорь оказался тихим человеком. Не орал, не гулял, не пил. Работал инженером, приходил домой, ужинал, телевизор смотрел, спать ложился.
Как-то вечером Таня предложила:
— Слушай, давай копить на квартиру начнём. Вместе. По чуть-чуть, но регулярно. За несколько лет на первоначальный взнос накопим, ипотеку возьмём.
Игорь подумал немного.
— Неплохая идея. Давай попробуем.
Открыли накопительные счета. Таня каждый месяц переводила десять-пятнадцать тысяч. Экономила на всём подряд: обеды готовила дома, одежду не покупала годами, даже маникюр сама себе делала. Игорь говорил, что откладывает примерно столько же.
Первые два года всё шло хорошо. Регулярно обсуждали, сколько накопилось. Радовались приросту. Смотрели сайты с объявлениями, прикидывали варианты.
— Вот эта нормальная, — тыкала пальцем в экран Таня. — Однушка, тридцать квадратов. Три миллиона. Ещё год-полтора — и затащим на первоначалку.
— Присмотримся, — кивал Игорь.
Но в последний год Игорь изменился. Стал молчаливым, мрачным. Сидит вечером перед телевизором — не реагирует ни на что. Таня музыку включит — он морщится.
— Выключи. Голова раскалывается.
— У тебя каждый день голова раскалывается.
— Потому что ты эту музыку постоянно включаешь.
Как-то раз выдал:
— Эля такое не слушала. У неё вкус был.
Таня опешила.
— Я не Эля.
— Вижу, — бросил он и ушёл в другую комнату.
После этого Таня старалась не включать музыку. Вообще старалась его не раздражать. Ходила тише, говорила меньше, готовила только то, что он любит.
И заметила ещё кое-что: Игорь перестал обсуждать накопления. Раньше сам делился цифрами — мол, у меня уже триста, четыреста. А теперь молчок. Спросишь — отмахнётся.
— Не помню точно.
— Ну хоть примерно скажи.
— Потом посмотрю.
Ладно, думала Таня. Не хочет говорить — пусть. Главное, что откладывает же.
А потом Игорь явился домой с новыми часами. Здоровенными, блестящими, явно дорогими.
— Ого! — Таня вытаращила глаза. — Откуда?
— Купил. Премию дали хорошую.
— Ничего себе. А на счёт отложил?
— Положил, не волнуйся.
Месяц спустя у него появился новый телефон. Последняя модель.
— Опять премия?
— Ага.
Потом куртка. Потом ботинки. Потом ещё что-то. Таня прикидывала в уме: часы — минимум тысяч тридцать. Телефон — сто шестьдесят где-то. Куртка — двадцать пять. Ботинки — пятнадцать. Арифметика не складывалась в её голове.
— Игорь, а сколько у тебя сейчас на счёте? — спросила она однажды вечером.
— Не знаю. Давно не проверял.
— Посмотри, пожалуйста.
— Потом.
— Игорь, мы же копим на квартиру. Мне важно понимать, сколько у нас общая сумма.
— У тебя сколько?
— Пятьсот семьдесят восемь тысяч.
— Отлично. Значит, скоро хватит.
— А у тебя?
— Говорю же — не помню.
Он встал и вышел на кухню. Тема закрыта.
Ночью Таня не спала. Лежала, смотрела в потолок, считала. Если он откладывал столько же, у него должно быть около шестисот тысяч. Ну пусть даже спустил на всякую ерунду — останется минимум четыреста пятьдесят.
Утром, как только Игорь ушёл на работу, Таня открыла его ноутбук. Пароль знала — он его ни разу не менял. Зашла в банковское приложение. Нашла накопительный счёт.
77 000 рублей.
Она просто сидела и смотрела на экран. Моргала. Надеялась, что ошиблась, что не тот счёт открыла. Обновила страницу. Цифры не изменились.
Полезла в историю операций. Стала листать. Переводы направо и налево. Снятия наличных. Покупки в интернете. Рестораны. Одежда.
Последний год он практически ничего не откладывал. Только тратил то, что накопил раньше.
Вечером Игорь пришёл домой как ни в чём не бывало. Разделся в прихожей, прошёл на кухню, полез в холодильник.
— Ужинать будем?
Таня сидела за столом. Молчала.
— Тань, ты чего змолчишь?
— Покажи счёт.
— Какой счёт?
— Накопительный. Доставай телефон, показывай.
Игорь замер с йогуртом в руке.
— Это зачем вдруг?
— Покажи, говорю.
Он поставил йогурт на стол. Достал телефон из кармана. Ткнул несколько раз по экрану. Повернул к ней.
77 000.
— Где остальные деньги? — голос Тани дрожал.
— Какие остальные?
— У тебя должно быть больше полумиллиона! Мы четыре года копили!
— Потратил.
— Куда?!
Он пожал плечами.
— На себя. На жизнь. Не твоё дело вообще-то.
Таня вскочила так резко, что стул опрокинулся.
— Как не моё?! Мы копили на квартиру вместе! Ты сам согласился!
— Я не обещал ничего конкретного.
— Четыре года, Игорь! Четыре года я экономила на всём подряд! Обноски носила! Обеды из дома таскала! Подработки брала до ночи! Ради чего всё это было?!
— Ради твоей квартиры. Не моей. Твоей. Мне она не нужна.
— Что значит не нужна?!
— Так и значит. У меня была квартира в ипотеку. С Элей. После её смерти продал, потому что не мог там находиться. И не мог тянуть все один. Теперь заводить новую не собираюсь.
— Почему ты не сказал об этом раньше?!
— Говорил. Ты не слушала.
Таня стояла и смотрела на него. Куда делся тот Игорь, который поддерживал, соглашался?
Остался какой-то чужой человек с каменным лицом.
Той же ночью Таня собрала вещи. Игорь сидел в комнате, смотрел телевизор. Не пытался остановить. Даже слова не сказал.
Она вызвала такси. Поехала к Валентине Семёновне.
Валя открыла дверь, увидела Таню с чемоданом и тяжело вздохнула.
— Опять, значит. Заходи. Чай ставить?
Таня кивнула и расплакалась прямо на пороге.
Валя обняла её, затащила на кухню, усадила за стол.
— Ну давай, рассказывай.
Таня выложила всё. Про накопления, про семьдесят семь тысяч, про четыре года обмана.
Валя слушала, качала головой.
— Гад, конечно. Ладно. Живи, никуда не денешься. Только на этот раз давай побыстрее на ноги вставай. Мне скоро шестьдесят, хочется под старость тишины.
Таня засмеялась сквозь слёзы.
— Постараюсь.
Год она прожила у Вали. Работала на двух работах, копила дальше. Свои пятьсот семьдесят восемь тысяч не тронула ни копейки. Добавила ещё двести.
Через год купила квартиру. Студию на окраине. Двадцать три квадрата. Крошечную, но свою. С документами на своё имя.
В день вселения Валентина Семёновна приехала помогать. Таскали вместе коробки, пакеты. Потом сели на пол посреди пустой комнаты, пили чай из термоса.
— Ну что, Танюха, теперь ты дома, — сказала Валя.
— Дома, — кивнула Таня и улыбнулась.
Впервые за кучу лет она действительно почувствовала: да, я дома. Наконец-то.
Свекровь пригласила гостей в дом сына