Алина вышла из кабинета врача и не помнила, как дошла до машины. Села за руль, положила руки на колени и просто сидела. Люди шли мимо, кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону. Мимо прошла молодая пара с коляской, женщина что-то воркoвала младенцу. А у Алины в голове крутилось одно слово: бесплодие.
Она не плакала. Слёз не было. Было только странное оцепенение, будто это происходит не с ней. Будто она смотрит кино про чужую жизнь.
Домой ехала на автопилоте. Включила радио, выключила через минуту. Тишина давила.
Денис вернулся с работы поздно, она уже лежала в постели, притворялась спящей. Не могла сейчас говорить. Не могла видеть его лицо, когда скажет.
Утром за завтраком он листал телефон, она мешала сахар в кофе. Круг за кругом, ложечка звенела о фарфор.
— Ты чего такая? — спросил он, не поднимая глаз от экрана.
— Была вчера у врача.
Он оторвался от телефона, посмотрел внимательно.
— И?
— Не могу иметь детей. Бесплодие.
Денис замер с чашкой в руке. Поставил её на стол, медленно, аккуратно, будто боялся, что она разобьётся.
— Совсем?
— Совсем.
— То есть… Никак?
— Никак.
Он кивнул, встал из-за стола и ушёл в ванную. Алина слышала, как льётся вода. Он долго не выходил. Когда вернулся, глаза были красные. Сказал только:
— Мне на работу пора.
И ушёл.
Следующие два месяца были как медленное умирание. Денис стал молчаливым, отстранённым. Приходил поздно, говорил, что завал на работе. Ложился спать, отвернувшись к стене. Алина лежала рядом и чувствовала, как между ними растёт пропасть. Невидимая, но такая реальная, что хотелось кричать.
Она пыталась говорить с ним. Несколько раз заводила разговор, но он обрывал на полуслове.
— Денис, нам нужно поговорить.
— О чём? Всё и так ясно.
— Не всё. Мы можем…
— Алина, не сейчас. Устал я.
Через месяц она попробовала снова. Они сидели на кухне, он ужинал молча.
— Денис, я думала… Мы могли бы взять ребёнка из детского дома. Подумай, сколько детей ждут семью. Мы могли бы дать кому-то дом, любовь…
Он поднял на неё глаза. Холодные, чужие.
— Это не то же самое.
— Почему?
— Потому что не моя кровь. Не понимаешь?
— Но это будет наш ребёнок. Мы его воспитаем, полюбим…
— Нет, — он отрезал. — Я хочу своего. Понимаешь? Своего ребёнка, с моими генами, моей фамилией. А не чужого.
Алина замолчала. Что тут скажешь? Она понимала. Понимала, что для него это важнее, чем она. Важнее их трёх лет брака, важнее клятв, важнее всего.
А потом она заметила более серьезные перемены. Он стал чаще смотреть в телефон. Улыбался иногда экрану. Быстро убирал, если она подходила. Начал задерживаться на работе ещё дольше. Однажды пришёл в час ночи, от него пахло духами.
Алина не стала проверять переписки, не стала устраивать сцен ревности. Просто знала. Знала, что он уже ушёл. Просто тело его ещё здесь.
В субботу, когда она красила ногти очередной клиентке, пришло сообщение от подруги Лены: «Алин, я видела Дениса с какой-то женщиной в кафе. Они держались за руки. Прости, что пишу, но ты должна знать».
Алина дочитала, убрала телефон и продолжила работать. Руки не дрожали. Она уже была готова.
Вечером того же дня Денис пришёл домой и сказал:
— Мне нужно побыть одному. Я поживу у Максима.
— Денис…
— Алина, я не могу. Я хочу быть отцом. Понимаешь? Хочу своего ребёнка. Хочу водить его в садик, в школу. Учить кататься на велике. Передать ему что-то своё. А ты не можешь мне его дать.
Слова резали, как ножом. Не можешь. Бракованная. Неполноценная.
Он собрал вещи в большую спортивную сумку. Она стояла у окна и смотрела, как он складывает рубашки, джинсы, зарядки, книгу, которую читал по вечерам. Обыденные вещи, из которых состоит жизнь. И эта жизнь разваливалась на части.
— Ты к ней? К Кристине?
Он замер, рука повисла в воздухе с кроссовками.
— Откуда ты…
— Неважно. Ты к ней?
Молчание. Потом кивок. Короткий, резкий.
— Да. К ней. Мы были женаты раньше, ты же знаешь. Развелись, потому что я хотел другого. Думал, что трава зеленее. А теперь… Теперь я понял, что нужно. И она хочет ребёнка. Готова.
— А я не готова? Я не хочу? — голос Алины сорвался. — Думаешь, я выбрала это? Думаешь, мне не больно?
— Мне тоже больно! — выкрикнул он. — Мне тоже плохо! Но я не могу жить без детей. Не могу смотреть, как у друзей малыши растут, а у меня пустота!
Он схватил сумку и вышел. Хлопнула дверь. Алина так и осталась стоять у окна. Смотрела, как он садится в машину внизу, как уезжает. Навсегда.
Первые дни Алина ходила по квартире как призрак. Делала маникюр клиенткам, улыбалась, поддакивала, слушала их истории про детей, мужей, свекровей. Кивала в нужных местах. Говорила «да, конечно» и «понимаю вас».
Приходила домой и садилась на диван, смотрела в одну точку. Телевизор работал, но она не слышала, что там говорили. Телефон молчал. Денис не звонил. Не писал. Будто её никогда не было.
На четвёртый день позвонила Валентина Семёновна, его мать.
— Алиночка, как ты, девочка?
— Нормально.
— Я слышала… Денис рассказал. Мне очень жаль, родная. Очень жаль.
Алина молчала, сжала телефон.
— Ты понимаешь, — продолжала свекровь, — для мужчины это важно. Продолжение рода. Он хочет быть отцом, это естественно. Это природа, биология. Ты же не будешь держать на него зла?
— Валентина Семёновна…
— Я понимаю, тебе больно. Я сама мать, я понимаю. Но ты же умная женщина. Образованная. Должна понять его. Мужчинам нужны дети, это в их природе заложено. Продолжить род. А ты, к сожалению… Ну… Не можешь ему дать то, что нужно. Не злись на него. Он имеет право на счастье.
— А я? — тихо спросила Алина. — Я не имею?
— Имеешь, конечно. Но ты же не хочешь держать его насильно? Пусть лучше расстанетесь по-хорошему, без обид. Ты молодая, красивая, найдёшь кого-нибудь. Кому дети не важны.
Алина положила трубку, не попрощавшись. Села на пол прямо в прихожей, спиной к стене, и заплакала. Впервые за эти дни. Плакала долго, навзрыд, как в детстве, когда больно было нестерпимо. Слёзы текли по лицу, капали на пол, на руки.
Даже его мать считала её виноватой. Бракованной. Не женщиной настоящей. Сломанной.
Она подала на развод на следующий день. Но две недели жила в странном подвешенном состоянии. Днём работала, улыбалась клиенткам, делала французский маникюр, омбре, рисовала цветочки и завитушки. Вечерами сидела дома и думала: а вдруг он вернётся?
Вдруг поймёт, что ошибся? Вдруг любовь окажется сильнее? Вдруг позвонит и скажет: «Прости, я был не прав. Давай попробуем ещё раз. Мне нужна только ты. Мы со всем справимся».
Телефон молчал.
Подруга Лена заходила каждый вечер. Приносила еду, потому что Алина не готовила. Заставляла есть, пить чай. Сидела рядом, держала за руку.
— Он козёл, — говорила Лена. — Запомни это. Эгоист. Тебе лучше без него.
— Может, он прав? — шептала Алина. — Может, я действительно… неполноценная?
— Замолчи, — жёстко обрывала Лена. — Перестань немедленно. Ты нормальная. Ты прекрасная. Просто он му..к, который не смог тебя оценить. Точка.
Но в глубине души Алина не верила. Верила Денису. Верила свекрови. Верила, что с ней что-то не так.
Однажды ночью она не могла заснуть. Встала в третьем часу, заварила чай, села у окна. Город внизу мерцал огнями, редкие машины ползли по пустым улицам. Где-то там жил Денис. С Кристиной. С бывшей женой, к которой вернулся, потому что та может родить ему ребёнка.
Алина попыталась представить их вместе. Представила, как они лежат в постели, обнявшись. Как он целует её. Как они планируют будущее, выбирают имена для детей. Мальчик или девочка? Два, три? Может, погодки?
Больно было физически, в груди что-то сжималось, перехватывало дыхание.
Она вспомнила, как они познакомились. Кафе на набережной, она сидела одна, пила латте. Он подсел за соседний столик, завязал разговор. Потом гуляли до вечера, говорили обо всём и ни о чём. Он проводил её до дома, попросил номер телефона.
Вспомнила, как он делал предложение. Тоже на набережной, дрожащими руками надевая кольцо. Говорил: «Ты — та самая. Я искал тебя всю жизнь».
Вспомнила свадьбу. Небольшую, только самые близкие. Белое платье, букет пионов, его улыбка.
Вспомнила, как он въехал в эту квартиру. Её квартиру, которую она взяла в ипотеку ещё до знакомства с ним. Он внёс свои вещи, обнял её на пороге и сказал: «Теперь это наш дом. Наш».
А теперь он ушёл из этого дома. Из её жизни.
Алина допила остывший чай и вдруг подумала о другом. О том, как всегда мечтала жить у моря. В тепле, где солнце круглый год, где не бывает серых ноябрьских дождей и грязного снега. Где можно выйти на балкон в любое время года и не мёрзнуть. Где пахнет солью и йодом, где шумят волны, где каждый день как маленький отпуск.
«Потом, — говорила она себе раньше. — Когда ипотеку выплатим. Когда ребёнок родится. Когда на пенсию выйду. Когда будет время».
Но потом не будет. Никогда не будет. Не будет ребёнка. Не будет мужа. Не будет той жизни, которую она планировала, рисовала в голове, ждала.
Есть только сейчас. Только этот момент. Только она сама.
Алина открыла ноутбук и набрала: «Снять квартиру Сочи долгосрочно».
Неделя пролетела в суете. Она нашла квартиру, небольшую студию. Созвонилась с хозяйкой, перевела предоплату. Нашла арендаторов для своей квартиры через агентство — молодая семья с маленькой дочкой, муж получил повышение и перевод в их город. Они искали жильё срочно, согласились на её условия.
Купила билет. Начала собирать вещи.
Подруга Лена помогала паковать коробки. Складывали одежду, посуду, книги.
— Ты уверена? — спрашивала она.
— Найду новых клиентов. В Сочи тоже люди ногти красят.
— А вдруг не получится? Вдруг будет хуже?
Алина посмотрела на подругу и улыбнулась. Устало, но искренне.
— Хуже уже не будет, Лен. Хуже, чем сейчас, просто не бывает. Дальше только лучше.
В последний вечер она прошлась по пустым комнатам. Вот тут стояла кровать, на которой они спали. Вот кухня, где она готовила завтраки. Вот окно, у которого ждала его по вечерам. Вот пятно на обоях, где он однажды пролил кофе, и они вместе смеялись, оттирая его.
Всё это осталось в прошлом. Чужая жизнь, которая закончилась.
Поезд мягко покачивало. Алина смотрела в окно на проплывающие мимо города, леса, поля. С каждым километром становилось легче дышать. Будто кто-то снимал тяжесть с груди. Медленно, осторожно, но снимал.
Телефон лежал в сумке, выключенный. Она не хотела знать, звонил ли он. Не хотела знать ничего. Старая жизнь осталась там, за окном. Впереди была новая.
В Сочи приехала рано утром. Выйдя из вагона, она остановилась на перроне и просто вдохнула. Тёплый воздух. Запах моря. Солнце, яркое, настоящее, не бледное осеннее, а летнее, южное.
Хозяйка квартиры, приветливая женщина лет пятидесяти в яркой блузке, встретила её у дома.
— Проходите, родненькая, располагайтесь. Если что нужно, звоните, я тут недалеко живу. Адаптируйтесь пока, город осваивайте. Тут хорошо, увидите.
Алина поднялась в квартиру на третьем этаже. Открыла окна. Тёплый ветер ворвался в комнату, пах морем, цветами, чем-то незнакомым и притягательным. Занавески затрепетали. Где-то внизу кричали чайки.
Она заварила кофе, вышла на маленький балкон. Крыши домов, зелень деревьев, пальмы, полоска моря вдали. Тепло. Солнечно. Спокойно.
Впервые за три месяца Алина почувствовала, что может дышать полной грудью. Что сердце не сжимается от боли. Что хочется жить.
А в это время Денис стоял у дверей её квартиры и звонил в домофон. Второй раз. Третий. Наконец дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина лет тридцати с ребёнком на руках. Девочка лет двух, в розовом комбинезоне, смотрела на него серьёзными глазами.
— Здравствуйте, я… — Денис растерялся. — Это моя квартира. То есть жены. Бывшей жены. Почти бывшей.
— Ваша? — мужчина удивлённо поднял брови. — Мы снимаем уже неделю. Через агентство всё оформлено. Хозяйка уехала, сказала надолго.
— Какая хозяйка? Алина?
— Да, вроде Алина Сергеевна. А вы кто?
— Я её муж. То есть бывший. Почти. Где она? Куда уехала?
Мужчина покачал головой.
— Не знаю. Агентство, может, знает. Но вряд ли скажут. Персональные данные, конфиденциальность.
— Слушайте, мне очень нужно! Это важно! Вы не знаете, она что-нибудь говорила? Куда собирается?
— Нет. Просто сказала, что уезжает. Мы квартиру искали, нам всё подошло, мы согласились. Всё.
Денис набрал её номер дрожащими пальцами. Гудки. Длинные, бесконечные. Она не брала трубку. Он позвонил ещё раз. И ещё. Сбрасывала. Или просто не брала, он не знал.
Он спустился во двор, сел на лавочку. Написал сообщение: «Алина, где ты? Мне нужно поговорить. Пожалуйста. Это важно».
Отправил. Доставлено. Но не прочитано.
Написал ещё: «Я был ид..ом. Полным. Прости. Давай встретимся. Давай поговорим».
Доставлено. Не прочитано.
И ещё: «Ответь хоть что-нибудь. Прошу. Я понял всё. Я хочу быть с тобой. Мне не нужна Кристина. Не нужны дети. Нужна ты. Только ты. Прости меня».
Доставлено. Не прочитано.
Он сидел на лавочке до вечера. Звонил каждые полчаса. Писал. Умолял. Вспоминал всё хорошее, что было между ними. Обещал всё изменить.
Телефон молчал.
Алина сидела на балконе и смотрела на закат. Телефон лежал рядом на столике. Она видела, как загораются уведомления. Входящие вызовы. Сообщения. Ещё. И ещё. Его имя на экране, снова и снова.
Взяла телефон. Открыла мессенджер. Пролистала сообщения, не читая. Видела только обрывки фраз: «прости», «вернись», «люблю».
Алина набрала ответ. Долго думала, стирала, писала заново. Наконец отправила:
«Денис. Ты ушёл к женщине, которая может родить тебе ребёнка. Ты сказал, что это важнее меня. Важнее нас. Я желаю вам счастья и здорового малыша. Пусть у вас будет всё, о чём ты мечтал. Но ко мне не возвращайся. Меня там больше нет. Я там, где всегда мечтала быть. Где тепло. Где море. Где я могу дышать. Прощай».
Нажала «отправить». Потом открыла контакт, пролистала вниз. «Заблокировать».
«Вы уверены? Контакт будет заблокирован, и вы не сможете получать от него сообщения и звонки».
«Да. Заблокировать».
Положила телефон обратно. Выдохнула. Долго, медленно.
Тёплый ветер трепал волосы. Где-то внизу играла музыка, смеялись люди, лаяла собака. Жизнь продолжалась. Её жизнь. Только её. Новая.
Алина допила остывший кофе. Улыбнулась. Впервые за долгое время. По-настоящему.
Она была свободна.
Молодая женушка