Звонок в дверь становился всё настойчивее. Я бросила мокрое полотенце на столешницу и побежала открывать. Из-за шума воды не сразу услышала.
На пороге Коля. В руках пакеты. Наверное, поэтому не смог открыть своим ключом.
— Чего так долго? — он встревоженно глянул в сторону детской. — Фоню не разбудила?
Годовалому сыну как раз время дневного сна.
— Спит, — я заглянула к нему, убедилась.
— Почему так поздно? Должен был два часа назад приехать.
Я начала разбирать пакеты. Коля стоял, мялся.
— К маме заезжал.
Конечно. Куда же без этого.
— Как она?
Спросила я из вежливости. Реального интереса, конечно, у меня ноль.
— Скоро платёж, а денег нет, — Коля потёр затылок.
— Никто не заставлял её кредит брать, — я сложила пустой пакет под раковину, к остальным.
— Жить надо по средствам. Нахапает кредитов, потом к нам бежит. А мы не монетный двор.
— Я ей так не скажу, — Коля вздохнул тяжело. — В общем, мы поговорили и решили. Что ты должна выйти из декрета, маме за машину платить надо.
Я замерла.
— Ты забыл про ребёнка? Очередь в сад через год только подойдёт. А моя зарплата на няню не потянет. Куда мы его денем?
Признаться, я и сама думала выйти на работу. Отложенные деньги таяли быстро. Но не ради кредита свекрови.
— Мама с Афанасием посидит, — Коля пожал плечами. — Даже сэкономим.
Я смотрела на него. Экономия какая-то странная. Половина моей зарплаты будет уходить Эльвире Степановне.
— Нам бы хватало денег, если б твоя мама не залезала в наш кошелёк с такой ловкостью!
— Что ты предлагаешь? Машину у неё отобрать?
— Пусть сама работает. Это ей машина приспичила, не мне. Молодая ещё, возьмут в магазин кассиром.
Свекровь рано на пенсию вышла. Льготную. Отработала в цеху с вредным производством, теперь год как отдыхает.
Отправить Эльвиру Степановну работать казалось логичным. Но у Коли другое мнение.
— Мама всю жизнь горбатилась ради меня. Забыла, что она квартиру нам подарила?
— Хороший подарок! — я не выдержала. — Мы отдали ей все свадебные деньги. Хватило бы на первоначальный взнос в новостройке!
Когда свекровь предложила обмен, мы согласились. Трёшка казалась мечтой. Ипотеку платить не надо.
Что квартира в забытом богом районе, в ужасном состоянии — я не знала.
Полгода делали ремонт. Каждый угол своими руками.
После новоселья задумались о ребёнке. Копили несколько лет. Собранного должно было хватить на декрет с запасом.
Я давно знала — свекровь мечтает о машине.
— Представляешь, двадцать минут, и ты на другом конце города! — вздыхала она. — А на автобусе полтора часа с пересадками. Хорошо, если сидя.
Я кивала молча. Сама за руль не горела желанием. Коля водил, меня это устраивало.
Когда Эльвира Степановна на права выучилась, я не заметила. Особо не следила за её жизнью.
Гладила пелёнки, когда она появилась на пороге.
— Посмотри в окно.
Я автоматически выглянула. Грязь, слякоть, машины.
— Видишь красную?
— Вижу.
— Моя! — она тряхнула ключами перед носом.
Машина на парковке сверкала как начищенный самовар.
— Поздравляю.
Изобразить радость не получилось. Мы копейки считаем в декрете, а кто-то машины покупает.
Через месяц энтузиазм поубавился.
— Сынок, выручи на кредит, — просила Эльвира Степановна. — Не знала, что машина так дорого. Страховку заплати, ТО сделай, колёса зимние купи. Цены увидела — глаза на лоб. А скоро все это надо будет купить!
«Может, автобус не так плох?» — хотела сказать, но промолчала.
— Конечно, дам, — Коля распахнул кошелёк.
Я покосилась неодобрительно. Молчала. Ладно, ужмусь в расходах. Не бросать же в беде.
Когда на следующий месяц повторилось, я не выдержала.
— Коль, твоя мама так и будет деньги тянуть?
— Ничего она не тянет. Два раза помог, подумаешь, — он не отрывался от монитора. — Жалко, что ли?
— Представь! Я не для неё два года копила. Это наша подушка безопасности.
— Это моя мать. Не могу бросить, — он посмотрел на меня. — А ты завидуешь просто.
Я смотрела на него пронзающим взглядом. Плохо же он знает жену, если всё на зависть списал.
— Мама не молодеет. Сколько ждать тебя из декрета? А если сразу за вторым уйдёшь?
Я и правда планировала немного поработать, потом во второй декрет. Но теперь хоть бы первый дотянуть.
Через несколько месяцев кубышка иссякла.
— Тебе надо на работу идти, — заявил Коля. — Иначе с платежами не справимся.
— Ты в уме вообще? А кто с Афанасием?
— Мама посидит. Ты же жаловалась, что засиделась дома, в коллектив хочешь.
— Не ради маминого кредита я туда рвалась! — я не сдерживалась больше. — А если после машины ей ремонт захочется? Потом путёвка на море? Мы с тобой будем все её мечты исполнять, как джинны?
— Не ори, сына разбудишь.
— Пусть знает, что отец мать гонит на работу ради бабушкиных прихотей!
— Чушь не говори.
Мы ругались долго. Но прошло пару дней и всё же мне пришлось принять, что мне действительно лучше выйти на работу, чем скандалить постоянно.
Что-то внутри сопротивлялась, но пришлось.
— Не переживай, с Афанасием всё отлично будет, — радостно увещевала свекровь, держа внука и провожая меня.
— Чистые ползунки на комоде. Каша свежая на плите. В холодильнике пюре, но пусть постоит час на столе, чтобы не холодное было.
— Иди уже, — она выпроваживала меня за дверь.
Не хотелось на работу. Но делать нечего.
Первый день прошёл лучше ожидаемого. Домой возвращалась в приподнятом настроении.
Открыла дверь — игрушки валяются в коридоре. Заглянула в комнату, поняла — отдохнуть не получится.
Вещи из шкафа горой на диване. На полу книги, коробки вперемешку с игрушками.
Разулась, прошла на кухню. Эльвира Степановна на табурете копошилась в верхнем шкафу. Афанасий ложкой кашу пытался наворачивать.
Хаос. На столах банки с крупами, кастрюли, гора специй. Свекровь выпотрошила все шкафы, до которых у меня руки не доходили.
На стуле у окна сидел Коля. Наблюдал.
— Видал, какой бардак? — ворчала свекровь, доставая баночку. — Руки бы оторвала!
Запустила руку глубже, выудила мешочек с крупой, про которую я давно забыла.
— Ты бы хоть контролировал, как жена за порядком следит. Совсем запустит квартиру. Больше года в декрете сидела, чем занималась? На диване валялась? Когда я в декрете была, у меня идеальный порядок был.
— Когда мне за женой следить? — возмутился Коля. Увидел меня в дверях.
— Напугала, — воскликнула свекровь.
— Что вы в моих шкафах забыли? — сердито спросила я.
— Овсянку для каши доставала, а тут бардак. Решила помочь, порядок навести.
— А в комнате зачем вывернули?
— Штаны ребёнку искала. Ты не сказала где. Вот и порыться пришлось.
— Хозяйка из тебя, конечно, — свекровь причмокнула губами. — Как Коля терпит? Он к чистоте привык.
— Поддержи, пока не упала, — она слезала с табурета.
— Ваш сынок за всё время не шибко за чистоту ратует, — встала в оборону я. — Носки по углам швыряет. Про посуду молчу. Если чистюля, чего не помогает? Видел, что с ребёнком зашиваюсь.
— Мужик не должен с тряпкой ползать. Это женская забота, — сварливо добавила свекровь, уперев руки в бока.
— Лазайте в своей квартире. Чего у нас порядок решили навести?
— Помочь хотела. Привыкла в грязи жить, а я перфекционист. Мне чистота нужна, — вздёрнула подбородок. — Глянь, сколько ненужного нашла.
Махнула к раковине. Я обомлела. На полу пакеты с травами, которые мама из деревни передала. Сама собирала, сушила.
Рядом стеклянные баночки для домашних йогуртов. Но больше всего возмутила огромная чугунная утятница. От бабушки досталась.
— Я б ещё старый сервиз выбросила, — заявила свекровь.
— Отставьте всё на места, — выдавила я.
Эльвира Степановна удивлённо глянула.
— Не знала, что такая старьевщица.
— Кто вас просил туда лезть!
Взобралась на табурет, под неодобрительные взгляды разложила всё обратно.
— Кто её просил в мои шкафы совать нос? — кипятилась я, когда свекровь, подхватив пальто, удалилась.
— Мама права, ты квартиру запустила, — встал на защиту Коля.
— Мама права? — я не узнавала его.
Всю ночь не спала. Прокручивала в голове этот скандал. Утром встала разбитая, еле глаза открыла. Собиралась на работу молча, Коля тоже помалкивал. Чувствовала — надо поговорить с Эльвирой Степановной, но не знала как.
— Прости, конечно дорогая, я вчера была неправа, — слащаво улыбалась свекровь на следующий день, провожая на работу.
— Проехали. Но в шкафы больше не лезьте. Без вас разберусь. А штаны — на комоде! — чеканила я.
Первые недели прошли спокойно. Я втянулась в работу, даже понравилось снова среди людей быть. Коллеги приняли хорошо, начальница не придиралась. Эльвира Степановна с Афанасием справлялась, жаловаться не на что было.
Думала, может, всё наладится. Может, мы с ней наконец найдём общий язык.
Наивная.
— Я сегодня весь день голодная просидела, — поджала губы как-то. — Ушла, оставила пустые кастрюли.
— В морозилке пельмени и мясо. Можно приготовить.
— Как готовить с ребёнком на руках?
А как я должна была готовить?!
Но промолчала тогда. Ушла в комнату, закрылась, чтобы не раздуть скандал.
На следующий день вернулась с работы — Эльвира Степановна встретила на пороге с кислым лицом.
— Ты суп для меня сварила — как ты солишь? Я попробовала — есть невозможно.
Потом заметила пыль в углу за телевизором. Потом шторы грязные. Потом полы помыты плохо под раковиной.
Каждый вечер новая придирка. Я молча кивала, исправляла, переделывала. Внутри нарастало. Но я держала себя в руках. Ради Афанасия. Ради денег на кредит свекрови.
Неделя. Две. Месяц.
А претензии не кончались. Готовлю невкусно. Дома неуютно. За квартирой, которую она подарила, надо лучше следить.
Достали мне эти наезды.
— Хватит! — неожиданно для себя воскликнула я. — Вместо спасибо вы только упрекаете!
— Спасибо?! А за что спасибо? — искренне удивилась свекровь. — Это я вам услугу делаю. Встаю рано, тащусь через город, сижу с твоим сыном.
Не ожидала я такого.
— Эльвира Степановна, забыли, кому машина понадобилась? Ради чьего кредита я вышла на работу? — взвизгнула я.
Свекровь вздрогнула.
— Катились бы вы со своей помощью!
Она вытаращила глаза.
— Ну знаешь?! — возмутилась, отойдя от шока. — Сиди с Афанасием сама!
Схватила пальто, собралась уходить.
— Без проблем. А кредит платите сами, — не без ехидства бросила я.
Свекровь замерла в дверях. Посмотрела. Выскочила, бахнув дверью.
Внутри всё кипело. Пять месяцев свекровь с Афанасием сидит. Пять месяцев слышу — никудышная хозяйка, за сыном плохо смотрю, мужа голодом морю.
Больше всего злило — Коля знал, как мать изводит, но молчал.
— Скажи, чтобы отстала, — требовала тогда я.
— Как я скажу-то? Ты сама виновата — заявлял он.
Я взяла сына на руки. Вот ради кого готова работать не покладая рук.
В голове созрел план.
Выкатила чемодан, спокойно стала собирать вещи. Зачем мне муж, который не может защитить от собственной матери? Лучше одной, чем с тем, кто не уважает. Поехала к маме.
Телефон разрывался.
— Не ответишь? — мама устало посмотрела.
Я уже неделю жила у неё. До работы далеко добираться, но выхода нет.
— Нет, — тихо, уверенно ответила я.
Стояла у плиты, варила суп для сына. Знала, что Коля звонит. Но говорить не собиралась.
В дверь позвонили.
— К тебе, доча, — позвала мама.
— Эльвира Степановна?!
Я готова была увидеть мужа. Но свекровь не ожидала.
— Можно?
Поникший голос.
— Да, конечно.
Ну что ж. Ничего хорошего.
Провела на кухню, налила чай. Та молчала долго, обхватив чашку ладонями.
— Ты просто должна вернуться домой.
— Что-то у вас вошло в привычку указывать, что мне делать, — с горечью усмехнулась я.
Эльвира Степановна опустила глаза.
— Прости. Не хотела обидеть. Вернись, — почти шёпотом попросила.
— Зачем? Вам с Колей и без нас хорошо. Берите кредиты, сколько хотите. Пусть он оплачивает. А я буду обеспечивать свои потребности с сыном.
Не собираюсь я всю жизнь работать ради хотелок Эльвиры Степановны. У меня тоже цели, планы.
— Яночка, прости. Не пойму, что нашло. Вернись к Коле, он ждёт. Знаешь, я на работу устроилась, — проникновенно посмотрела.
Я посмотрела ей в глаза.
За окном ветер пел, шептали листья. Всё стало понятно без слов. Наконец возникло взаимопонимание.
Я вернулась к мужу. Вскоре решились на второго малыша.
Мы были безмерно счастливы.
Эльвира Степановна, как обещала, больше денег не просила. Устроилась на работу. Через полгода встретила мужчину, с которым сложились крепкие отношения.
Наказание для бывшего