Елена стояла у плиты и мешала кашу. Половина восьмого утра, а она уже устала. Глаза слипались, руки дрожали. Ночью вставала три раза — к мужу. То лекарство дать, то памперс поменять, то воды принести.
Три недели прошло с аварии. Максим живой, это главное. Но лежачий. Компрессионный перелом позвоночника, вытяжение. Врачи сказали — месяца два дома пролежит, потом реабилитация. Выписали домой, потому что в больнице мест нет, а долечиваться можно и так.
Только вот долечиваться не с кем было.
Елена работала удалённо, в бухгалтерии. Раньше это казалось удобным. Теперь превратилось в кошмар. Утром — Мишку в школу собрать, восемь лет ему, сам ещё не справляется. Потом — к мужу. Уколы, таблетки, перевязки. Потом — работа, отчёты, совещания. Параллельно — готовка, стирка, уборка. Вечером — Мишку забрать из продлёнки, уроки проверить, накормить. И снова — к мужу.
Больничный у Максима смешной. Тринадцать тысячи в месяц. На что жить? Все расходы легли на Елену. А у неё зарплата хоть и нормальная, но не резиновая. Ипотека, коммуналка, лекарства дорогие, школа, еда. Подушки никакой нет.
Неделю она так крутилась. Потом поняла — не выдержит.
Максим сам предложил:
— Позови мою мать. Пусть хоть Мишку в школу водит.
Елена замялась. Свекровь — Валентина Сергеевна — женщина строгая. Всегда всем недовольная. После свадьбы она говорила: «Ну посмотрим, какая из тебя жена будет. Выглядишь как белоручка». Смотрела, вздыхала постоянно, качала головой.
Но выбора не было.
Позвонила.
— Валентина Сергеевна, вы могли бы пожить у нас? Максиму помощь нужна, а я одна не справляюсь…
— Конечно, деточка. Я завтра приеду.
Приехала на следующий день. С двумя сумками даже. Села на кухне, огляделась.
— Ну и бардак же у вас.
Елена сжала зубы.
— Валентина Сергеевна, я не успеваю.
— Да вижу, вижу.
Первые дни вроде ничего. Свекровь Мишку в школу водила, забирала. Готовила иногда, правда каждый раз вздыхала:
— У меня, конечно, вкуснее бы получилось с другими продуктами, ты вечно как накупишь не понятно чего. Но ладно, не буду привередничать.
Елена молчала. Некогда ей было спорить.
Потом начались придирки.
— Ты опять ему эту куртку надела? В ней он как пугало.
— Простите, другая грязная.
— Так постирай.
— Я не успела.
Свекровь вздыхала, смотрела искоса.
— Ну-ну.
Однажды Елена зашла в комнату к Мишке. Валентина Сергеевна сидела на кровати рядом с внуком, гладила его по голове.
— Мишенька, а мама на тебя часто так кричит?
— Иногда, — честно ответил мальчик.
— А сильно?
— Ну… когда я уроки не делаю.
— Бедный ты мой. Ты не бойся. Ты мне всё рассказывай. Всегда. Я тебя защищу от неё.
Елена замерла в дверях. Что это было?
— Валентина Сергеевна, о чём это вы?
Свекровь обернулась, улыбнулась.
— Да мы тут просто общаемся. Внук с бабушкой.
Но что-то в этом разговоре было неправильное. Елена не могла понять что, но чувствовала — неправильное.
Вечером она услышала, как свекровь говорит по телефону в коридоре. Голос тихий, но слова долетали:
— Да нет, она совсем не справляется. Орёт на ребёнка, вечно нервная. Я вот думаю, может, лучше мне его забрать, пока она совсем не свихнулась…
Елена застыла. О ком это? О ней?
Вышла в коридор. Свекровь быстро положила трубку.
— Ой, ты меня напугала.
— С кем говорили?
— С подругой. Жаловалась, как тяжело тебе, бедненькой.
Елена промолчала. Но червячок сомнения засел.
Утром она вышла из подъезда, чтобы в аптеку сбегать. У подъезда стояла Ольга — мама одноклассника Мишки, Саши. Они жили в соседнем подъезде.
— Елена, привет. Можно на пару минут?
— Да, конечно. Что случилось?
Ольга огляделась, подошла ближе.
— Слушай, я не хотела лезть в ваши дела. Но… Ты знаешь, что твоя свекровь говорит про тебя?
У Елены похолодело внутри.
— Что?
— Она общалась с моей свекровью. Они на лавочке разговорились. Твоя рассказывала, что собирает на тебя… ну, компромат. Что ты орёшь на ребёнка, не справляешься, нервная. Что хочет забрать Мишку к себе.
— Что?!
— Моя свекровь сначала слушала, а потом… Понимаешь, у нас с ней тоже не очень. Она постоянно угрожает, что заберёт Сашку, если я буду плохой матерью. И вот она твоей свекрови начала советовать, куда писать заявления, как правильно оформить опеку…
— Господи…
— Елен, я просто… Я подумала, ты должна знать. Мне самой страшно, когда свекровь такое говорит. А тут твоя ещё и реально что-то планирует.
Ольга сжала её руку.
— Будь осторожна.
Елена стояла как оглушённая. В ушах звенело. Забрать Мишку? Компромат? Заявления?
Поднялась домой на автомате. Ключ в замок вставила, руки тряслись.
Свекровь сидела на кухне, пила чай.
— Ты чего такая бледная?
Елена не ответила. Прошла в комнату Максима. Он лежал, смотрел в потолок.
— Макс, нам надо поговорить.
— Что случилось?
— Твоя мать… — голос сорвался. — Твоя мать хочет забрать у нас Мишку.
— Что ты несёшь?
— Мне соседка сказала. Она с её свекровью общалась, рассказывала, что собирает на меня компромат. Что я плохая мать. Что хочет оформить опеку.
Максим помолчал.
— Лена, ты устала. Тебе показалось.
— Мне не показалось!
— Моя мать на такое не способна.
— Ты её знаешь? — Елена смотрела ему в глаза. — Ты вообще знаешь, что она здесь делает? Как разговаривает с Мишкой? Как смотрит на меня?
— Лена, она помогает…
— Она собирает материал, Максим! Чтобы доказать, что я неадекватная!
— У тебя доказательства есть? Или только слова соседки?
Елена замолчала. Доказательств не было. Только слова.
— Вот видишь, — Максим отвернулся к стене. — Не выдумывай.
Она вышла из комнаты. В горле стоял ком. Муж ей не поверил. Своей матери верит больше, чем жене.
Она зашла в комнату, где спала свекровь. Теперь Валентина Сергеевна ушла за Мишкой в школу. Время было.
Села на кровать, огляделась. Вещи аккуратно сложены, сумка стоит у шкафа. Елена подошла, открыла. Одежда, косметичка, какие-то журналы даже, бумаги.
Достала бумаги. Листала. Шаблон заявления в органы опеки.
Руки задрожали. Вот оно. Доказательство.
Достала ещё конверт. Там были распечатки. Фотографии Мишки. Он в грязной куртке стоит у подъезда. Он с синяком под глазом — упал на физкультуре месяц назад. Он плачет — когда это вообще было?
Елена перелистнула дальше. И наткнулась на диктофон. Маленький, чёрный.
Включила.
Голос Валентины Сергеевны:
— Мишенька, скажи, а мама часто на тебя кричит?
— Ну… иногда.
— А ты боишься её?
— Нет.
— Совсем не боишься? Даже когда она кричит?
— Ну… немножко.
— А ты бы хотел пожить со мной? Без мамы?
— Не знаю. А мама куда денется?
— Мама будет отдыхать. А ты будешь со мной. Хорошо же?
Пауза.
— Не знаю.
Запись оборвалась.
Елена сидела, сжимая диктофон в руках. Всё тело дрожало. Она не плакала. Плакать не было сил. Только ярость — холодная, тяжёлая.
Встала, взяла бумаги, диктофон, пошла к мужу.
— Максим.
Он повернул голову.
— Что?
— Вот. — Она положила перед ним папку. — Читай.
Он взял лист, пробежал глазами. Лицо побелело.
— Это что?
— Это твоя мать собирала. На меня. Чтобы доказать, что я неадекватная.
— Откуда?
— Из её вещей.
— Ты шарила в её вещах?!
— Ты лучше прочитай, что там написано!
Максим читал молча.
— Господи…
— И это ещё не всё. — Елена включила диктофон.
Голос свекрови. Вопросы к Мишке. Максим слушал, сжав челюсти.
— Моя мать… Она это записывала?
— Да.
Максим закрыл глаза.
— Я не верю.
— Ты только что сам всё услышал!
— Может, она просто… переживает. Боится, что ты не справишься.
— Максим, она собирала заявление! Фотографировала ребёнка в грязной куртке! Это не переживания, это план!
Он молчал.
— Максим, она хочет отобрать у нас сына. Ты понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказал он. — Но это моя мать.
— И это наш сын!
Максим выдохнул.
— Хорошо. — Голос жёсткий. — Когда она вернётся, позови меня. Мы ей всё скажем. Вместе.
— Ты уверен?
— Да. Пусть собирает вещи и уходит. Сегодня же.
Валентина Сергеевна пришла с Мишкой в четыре. Весёлая, бодрая.
— Ну что, как тут дела?
— Мишенька, иди в свою комнату, — сказала Елена.
— А почему?
— Иди, пожалуйста. Поиграй немного.
Мальчик ушёл, недовольно пыхтя. Свекровь сняла куртку, повесила на вешалку.
— Что за тайны?
Елена молча протянула ей бумагу. Свекровь взяла, открыла. Лицо не изменилось.
— И что?
— Это вы собирали?
— Ну да. А что такого?
— Вы хотите забрать у нас ребёнка?
Валентина Сергеевна выпрямилась.
— Не у нас. У тебя.
— Мама! — крикнул Максим из спальни. — Зайди сюда! Немедленно!
Свекровь вздрогнула. Елена кивнула ей:
— Идите.
Валентина Сергеевна пошла в комнату мужа. Елена за ней. Свекровь остановилась у кровати, Елена встала рядом с ней.
Максим лежал. На груди — диктофон.
— Объясни, — тихо сказал он.
— Сынок, я просто волнуюсь…
— Ты собирала заявление в опеку. — Не вопрос, утверждение. — Записывала разговоры с моим сыном. Фотографировала его в грязной куртке.
— Это для его блага!
— Для блага?! — Максим попытался приподняться, не смог. — Ты хотела доказать, что его мать неадекватная! Ты отобрать у нас ребёнка собралась?
— Она и есть неадекватная! — Свекровь ткнула пальцем в Елену. — Посмотри сам! Вечно нервная, орёт на него, ничего не успевает! Он ходит грязный, голодный!
— Она одна тянет семью! И меня! — крикнул он. — Работает, за мной ухаживает, сына растит! А ты пользуешься тем, что я лежу, чтобы отобрать у нас Мишку!
— Я хочу спасти внука!
— От кого?! — Голос Максима сорвался. — От родителей?! От нормальной семьи?!
Валентина Сергеевна молчала, губы сжаты.
— Собирай вещи, мама. Уходи. Сейчас.
— Ты не пони…
— Я всё понял! — Максим ударил кулаком по матрасу. — Ты пыталась разрушить мою семью, пока я лежу беспомощный! Уходи и больше не появляйся!
Свекровь постояла, развернулась. Через десять минут вернулась с сумками. Остановилась в дверях.
— Вы ещё пожалеете. Когда ребёнок от рук отобьётся, вспомните мои слова.
— До свидания, — холодно сказал Максим.
Дверь хлопнула. Тишина.
Елена опустилась на край кровати. Максим протянул руку, взял её ладонь.
— Прости. Я сразу не поверил.
— Ты не хотел верить.
— Больше никого чужого в наш дом.
Елена кивнула.
— Справимся сами.
— Справимся.
Иногда самая страшная угроза приходит не с улицы. Она садится за твой стол, пьёт твой чай и говорит: «Я просто волнуюсь».
Но Елена больше никому не верила на слово.
Только делам.
Когда в бочке меда оказывается маленькая ложечка дегтя