Прошлой осенью свёкор Валерий Иванович переписал дачу на нас с Антоном. Просто так, без разговоров. Позвонил как-то вечером, сказал:
— Завтра приезжайте, к нотариусу пойдём. Оформим участок на вас.
Мы удивились. Антон даже переспросил:
— Пап, ты серьёзно?
— Серьёзно. Вам молодым надо. Стройтесь. Мне уже семьдесят, здоровье не то. Вы тут дом поставите, детей растить будете. А я всю жизнь собирался — так и не собрался. Уже и не соберусь.
На следующий день мы поехали к нотариусу. Валерий Иванович подписал все бумаги, отдал нам свидетельство о праве собственности. Участок шесть соток в деревне, всего час езды от города. Домик старый, деревянный. Мы туда летом ездили — яблони в саду, шашлыки с друзьями жарили. Зимой не появлялись, дом не отапливался.
Я обняла свёкра на прощание:
— Спасибо, Валерий Иванович. Мы очень ценим.
Он кивнул, похлопал меня по плечу:
— Да чего там. Вам нужнее. Я там всё равно редко бываю. А вы молодые, энергии много, вот и стройте что-нибудь путное.
После переоформления Валерий Иванович на дачу не ездил. Жил в городе, в своей двушке, один. С женой, Антоновой матерью, они развелись лет десять назад. Она уехала к дочери в Казань, больше не виделись. Валерий Иванович остался один. Иногда звонил Антону, спрашивал, как дела на работе, как я, но про дачу не заикался.
А мы начали копить на дом. Настоящий, двухэтажный, тёплый, чтобы можно было не только летом жить, но и зимой приезжать. С детьми потом, с внуками. Мечта была большая.
Я вечерами сидела в интернете, смотрела проекты. Антон рядом, тоже листал, показывал:
— Смотри, вот этот нравится. С мансардой, с балконом.
— Красиво, — соглашалась я. — А сколько стоит?
Считали, прикидывали. Понимали — лет пять копить придётся, может, больше. Но ничего, не спешили. Главное — цель была.
Зимой Антон нашёл прораба. Сергея Петровича, знакомого коллеги с завода. Тот строил дома под ключ, делал всё сам — от фундамента до крыши. Отзывы хорошие, цены адекватные. Созвонились, договорились, что весной Сергей Петрович съездит на участок, посмотрит, замеры сделает, смету точную составит.
Всё шло по плану. Мы откладывали деньги каждый месяц. Я даже блокнот завела, записывала суммы. Смотрела на цифры и радовалась — растёт потихоньку. Ещё чуть-чуть, и можно будет начинать.
В начале июня Сергей Петрович поехал на дачу. В субботу, днём. Мы с Антоном были в городе, у нас дела были. Сергей сказал — не страшно, я сам съезжу, всё посмотрю, померяю, сфотографирую, потом созвонимся.
Я в тот день была на работе, когда Антон позвонил. Я как раз бумаги разбирала, готовилась к уроку — работаю учителем в школе, математику преподаю. Телефон зазвонил, я взяла трубку.
— Оль, — голос у Антона встревоженный, — Сергей прислал фото. Там какой-то фундамент залит.
Я замерла:
— Какой фундамент?
— Не знаю. На нашем участке. Свежий, бетонный. Говорит, дня три-четыре назад сделали. Ты в курсе?
— Нет, — я встала из-за стола, вышла в коридор. — Откуда там фундамент?
— Сейчас фото скину.
Через минуту пришло сообщение. Я открыла фото. На экране — дальний угол участка, у забора. Залит ленточный фундамент, широкий, ровный, опалубка ещё стоит. Рядом аккуратно сложены доски, мешки с цементом, инструменты — лопаты, вёдра.
У меня внутри всё сжалось. Кто это сделал? Зачем?
— Антон, — сказала я, стараясь говорить спокойно, — кто мог это залить?
— Не знаю, — он помолчал. — Может, соседи ошиблись участком? Или… Или отец.
— Твой отец? — я не поверила. — Зачем? Он же нам участок отдал…
— Участок был его. Может, решил…
Я закрыла глаза. Конечно. Кто ещё. Только Валерий Иванович мог так сделать. Без спроса, без предупреждения. Просто взял и залил.
— Позвони ему, — сказала я. — Срочно.
— Сейчас позвоню.
Я вернулась в класс, но урок вести уже не могла. Сидела за столом, смотрела в окно и думала: ну почему? Зачем он это сделал? Мы же договорились. Он сам участок отдал, сам сказал — стройтесь.
Через полчаса Антон перезвонил:
— Это отец. Баню строит.
— Баню?! — я не сдержалась, повысила голос. Ученики в коридоре обернулись. — Какую баню?
— Говорит, мечтал всю жизнь. Решил, что пока силы есть, надо делать. Сейчас или никогда.
Я сжала телефон. Внутри всё кипело.
— А с нами посоветоваться он не мог?
— Говорит, зачем. Баня же нужная вещь, вам тоже пригодится.
— Антон, — я говорила медленно, стараясь не орать, — там, где он фундамент залил, должен наш дом стоять. Мы же проект выбирали. Смотрели. Там всё размечено было.
— Я знаю, — Антон вздохнул. — Сергей Петрович говорит то же самое. Ещё говорит, что там труба проходит. От скважины. Вода к дому идёт. Если фундамент не убрать, труба лопнет.
— Господи, — я закрыла лицо рукой. — Что теперь делать?
— Не знаю. Сергей говорит — надо разбирать. Иначе ни дом не поставить, ни воды не будет.
Я молчала. Думала.
— Поговори с отцом, — сказала я наконец. — Объясни ему. Может, поймёт.
— Попробую.
Вечером мы созвонились с Валерием Ивановичем втроём — я, Антон и он. По видеосвязи. Валерий Иванович сидел на кухне, в майке, лицо загорелое, довольное.
— Ну что, увидели мою работу? — спросил он с гордостью. — Хорошо получилось, да?
— Пап, — начал Антон осторожно, — а ты с нами советовался насчёт бани?
Валерий Иванович нахмурился:
— А зачем советоваться? Баня — дело нужное. Вам же тоже пригодится. Будете париться, отдохнёте.
— Но мы дом собирались строить, — сказала я. — На том месте, где ты фундамент залил.
— Ну и что? — он пожал плечами. — Дом рядом поставите. Участок большой.
— Шесть соток, — напомнила я. — Это не много. И прораб говорит — если твоя баня там, дом не встанет. Места не хватит.
— Да ерунда, — отмахнулся Валерий Иванович. — Прораб ваш молодой, не знает ничего. Я сам знаю, где можно ставить, где нельзя.
— Пап, — Антон наклонился ближе к камере, — там ещё труба проходит. От скважины. Ты фундаментом её перекрыл. Прораб говорит — труба лопнет, воды не будет.
Валерий Иванович усмехнулся:
— Какая труба? Я всё проверил, там ничего нет.
Валерий Иванович прищурился, посмотрел:
— Да что вы понимаете! Молодёжь пошла — в телефоны уткнулись, а руками работать не умеете!
Я сжала кулаки под столом.
— Валерий Иванович, — сказала я как можно спокойнее, — нам придётся фундамент разобрать.
Он замер. Лицо покраснело.
— Что ты сказала?
— Разобрать. Иначе мы дом не построим. И воды не будет.
— Ты совсем что ли?! — он вскочил. — Я семьдесят тысяч потратил! Семьдесят! Бетон купил, арматуру, людей нанимал! Всё сам делал! А ты мне — разобрать?!
Семьдесят тысяч. Я не ожидала, что так дорого.
— Мы компенсируем, — тихо сказал Антон.
— Да дело не в деньгах! — Валерий Иванович размахивал руками. — Я мечтал! Понимаешь?! Всю жизнь хотел баню! Всю жизнь! А теперь силы уже не те, здоровье. Думал — сейчас или никогда. Вот и сделал. А вы мне…
Голос у него задрожал. Он отвернулся, вытер лицо ладонью.
Мне стало жалко его. Правда жалко. Старик, семьдесят лет, мечтал всю жизнь. Наконец решился. А мы ему — разбирай.
Но что я могла сделать? Это наш участок. Наш будущий дом. Выбирали проект. А он без спроса влез.
— Валерий Иванович, — сказала я мягче, — мы понимаем, что вам обидно. Но вы же сами участок нам отдали. Сказали — стройтесь. Мы и собирались. А теперь ваша баня там, где дом должен быть.
Он повернулся, посмотрел на меня. Глаза красные.
— Участок-то отдал. Но думал — в семье же остался. Не чужим отдал. Думал, вы рады будете — баня готовая, бесплатно, сам сделаю. А вы…
Он махнул рукой.
— Делайте что хотите. Ваша дача. Ваше дело.
Связь оборвалась.
Ночью я не спала. Лежала, смотрела в потолок. Антон рядом ворочался, тоже не спал. Наконец он сказал:
— Может, оставим баню? Дом рядом как-нибудь впихнём?
Я повернулась к нему:
— Антон, ты серьёзно? Прораб сказал — не встанет. Места мало. Плюс трубы.
— Но отцу обидно…
— Мне тоже обидно, — я села. — Мы мечтали. А он без спроса взял и всё испортил.
— Он же не специально…
— Конечно не специально, — я вздохнула. — Он просто не подумал. Как всегда. Сначала делает, потом думает.
Антон молчал.
— Надо разбирать, — сказала я твёрдо. — По-другому нельзя.
Утром мы поехали к Валерию Ивановичу. Без звонка, просто приехали. Он открыл дверь в спортивках, волосы растрёпаны, вид невыспавшийся.
— А, вы, — буркнул он.
Прошли на кухню. Валерий Иванович поставил чайник, сел напротив. Молчал, смотрел в стол.
— Пап, — начал Антон, — прости. Нам правда жаль. Но по-другому нельзя.
— Понял уже, — Валерий Иванович кивнул. — Разбирайте. Ваше право.
— Мы деньги вернём, — сказал Антон.
— Не надо, — махнул рукой Валерий Иванович. — Сам виноват. Не подумал. Старый пень.
— Вы не старый, — сказала я. — Просто… Надо было с нами посоветоваться.
Он усмехнулся горько:
— Да. Надо было. А я решил — раз мой участок был, значит, могу. Забыл, что уже не мой.
Мы сидели молча. Пили чай. Неловко было, тяжело.
— Баня — моя мечта была, — сказал Валерий Иванович тихо. — Всю жизнь хотел. Ещё мальчишкой, помню, с отцом в баню ходил. В деревне, к соседу. Он такую баню построил — красота. Жаркая, с полками дубовыми, с веничками берёзовыми. Я тогда думал — вырасту, себе такую же построю.
Он замолчал, смотрел в окно.
— А потом жизнь пошла. Работа, семья, дети. Всё время денег не хватало, то на одно, то на другое. Думал — вот куплю участок, построю. Купил. Думал — вот на пенсию выйду, построю. Вышел на пенсию — здоровье уже не то. Силы не те.
Он вздохнул.
— А тут решил — всё, пока совсем не поздно. Сейчас или никогда. Вот и начал. А вышло — никогда.
Антон положил руку ему на плечо:
— Пап, мы потом баню поставим. Когда дом построим. Вместе. Договорились?
Валерий Иванович покачал головой:
— Да ладно, сын. Откуда силы? Мне семьдесят. Это молодым кажется — семьдесят, ничего. А на самом деле устаёшь от всего. Утром встаёшь — спина болит. Вечером — ноги не держат. Какая баня.
Мы молчали.
— Ладно, — он встал. — Идите. Разбирайте. Только сами наймите людей. Я смотреть не буду.
Фундамент разбирали неделю. Антон нанял бригаду, рабочие приехали с отбойниками. Бетон крепкий был, Валерий Иванович качественно сделал. Долбили по несколько часов в день.
Я один раз съездила посмотреть. Стояла у забора, смотрела, как рабочие крушат фундамент. Куски бетона летели в стороны, пыль стояла столбом. Мне стало так тоскливо. Мечта свёкра. Всё псу под хвост.
Валерий Иванович не звонил. Антон пытался дозвониться — не брал трубку. Писал смс — не отвечал.
Когда всё разобрали, Антон написал: «Пап, закончили. Прости. Мы правда не хотели тебя обидеть.»
Ответа не было.
Прошло два месяца. Валерий Иванович молчал. Я видела, как Антон переживает. Звонил отцу раз в неделю — не брал трубку. Один раз всё-таки взял, но разговор был коротким:
— Что тебе?
— Пап, как дела?
— Нормально.
— Может, приедешь к нам?
— Некогда пока мне.
И бросил трубку.
Я не выдержала. Как-то в субботу сказала Антону:
— Поехали к нему. Сами.
Поехали. Валерий Иванович открыл дверь, удивился:
— Вы?
— Мы, — кивнул Антон. — Можно зайти?
Зашли. На кухне был бардак — немытая посуда, пустые банки из-под консервов. Я молча начала убирать. Валерий Иванович сидел, смотрел.
— Не надо, — сказал он.
— Надо, — ответила я, складывая тарелки в мойку.
Мы сидели, пили чай. Молчали. Потом Валерий Иванович сказал:
— Не держу зла. Вы правы были. Участок ваш. Я сам отдал. А потом полез, куда не надо.
— Пап, — Антон наклонился вперёд, — мы тебя любим. Ты для нас важен. И баню мы обязательно поставим. Потом. Когда дом построим. Хочешь, сам проект выберешь?
Валерий Иванович усмехнулся:
— Да ладно, сын. Не утешай. Я всё понимаю. Баня — не судьба. Поздно уже.
— Не поздно, — сказала я. — Мы построим. Обещаю.
Он посмотрел на меня долго. Потом кивнул:
— Ладно. Посмотрим.
Прошло ещё полгода. Мы начали строить дом. Сергей Петрович привёз бригаду, залили новый фундамент — под дом, по проекту. Валерий Иванович иногда приезжал, смотрел, кивал. Говорил мало, но обида, кажется, прошла.
Однажды он сказал Антону:
— Когда дом достроите, баню ставить будем. Маленькую. В том углу, где я хотел. Только уже вместе. Договорились?
Антон обнял его:
— Договорились, пап.
А я стояла в стороне и думала: как много у людей нереализованных мечт. И как больно бывает, когда понимаешь — время ушло, не успел. Силы не те, здоровье не то.
Муж пришел с повинной и ребенком