— Привет, — бросила сестра свысока. — Видишь? Мы помирились.
Игоречек осознал свои ошибки. Подарил мне шапку и колечко!
Зять, не поворачивая головы, буркнул что-то нечленораздельное. От него даже через открытое окно несло перегаром.
— Нина, ты с ума сошла? — Леся подошла ближе. — Он же тебя на мороз выгнал! Ты неделю по вокзалам скиталась!
— Он был не в себе, — Нина картинно вздохнула. — Творческий кризис. Но он меня любит.
И главное — он меня обеспечивает. Мне не надо ящики таскать и копейки считать, как тебе.
Знаешь, Леся, я тебя прощаю. Твой эгоизм — это от тяжелой жизни. Надеюсь, ты когда-нибудь найдешь себе кого-то, кто тебя любить научит!
Леся стянула тяжелые рабочие ботинки и поморщилась.
Стопы гудели так, будто по ним проехал груженый погрузчик.
Она отпахала в «приемке» уже десять часов без нормального перерыва, перекидывая коробки с бытовой химией.
Каждая коробка — двенадцать бутылок жидкого порошка. К вечеру рук она не чувствовала.
— Опять переработка? — спросила сменщица, натягивая пуховик.
— Праздники скоро, — коротко ответила Леся, не глядя на нее. — План гонят.
Она вышла на улицу, поплотнее запахнула пальто, которое уже три года просилось на свалку, и побрела к остановке.
В кармане завибрировал телефон.
Леся достала его, ожидая звонка от тети Веры — та всегда проверяла, не задерживается ли племянница, чтобы вовремя запереть вторую задвижку на двери.
Но звонила не она.
— Да, Нин, — Леся прижала трубку плечом, пытаясь нащупать в сумке проездной.
Из динамика донесся свистящий, прерывистый шепот.
— Лесь… я на вокзале.
— Что ты там забыла? — Леся замерла у края тротуара. — Опять у Игоря «настроение» испортилось?
— Он меня из дома выгнал. Вчера еще… Вот прямо в чем была, представляешь?
Я только куртку успела схватить и сапоги. Даже шапку не дал взять.
Лесь, он там всё крушит. Соседи полицию вызвали, а я убежала. Боялась, что и мне достанется.
— Господи, — Леся потерла переносицу замерзшими пальцами. — Ты где именно? На главном?
— Да. Сижу тут, греюсь. Ко мне уже охранник подходил, спрашивал билет.
Лесь, мне страшно. Я вчера всю ночь по улицам ходила, в торговом центре в туалете пряталась, пока не закрыли.
На улице мороз такой… я ног не чувствую.
— Почему ты мне вчера не позвонила? — Леся наконец залезла в подошедший автобус.
— Стыдно было. Думала, проспится, пустит.
А он сегодня с утра дверь на цепочку запер и сказал, чтобы я убиралась.
Сказал, что я ему жизнь испортила.
Леся слушала жалобный голос сестры, и внутри у нее всё сжималось от привычного чувства вины.
Нина всегда была «тонкой натурой».
Игорь — ее муж — сначала казался перспективным, но быстро превратился в человека, который находил утешение на дне бутылки.
Леся много раз говорила сестре уходить, но та только плакала и твердила:
— Б..ет — значит, любит. Да и я его обожаю, Лесь. Жить без него не смогу!
— Слушай, — Леся понизила голос, чтобы пассажиры не оборачивались. — Я сейчас у тети Веры живу в проходной комнате.
Ты же знаешь ее характер. Она меня-то терпит только потому, что я ей половину квартплаты отдаю и продукты покупаю.
Взять тебя туда не могу — мы обе завтра на улице окажемся!
— Я понимаю, — Нина шмыгнула носом. — Просто… может, ты что-нибудь придумаешь?
Лесь, мне идти некуда…
Олеся посмотрела на свои грязные руки с обломанными ногтями.
Пятьдесят тысяч. Это была ее «заначка» на черный день, которую она собирала полтора года, отказывая себе даже в лишней пачке чая.
Она хотела эти деньги вложить в аренду маленькой студии, чтобы наконец съехать от ворчливой тетки.
— Знаешь что, — решилась Леся. — Хватит. Ты от него не уйдешь, пока тебе есть куда возвращаться.
Давай так: завтра я смотрю объявления. Мы снимем квартиру. Самую простую, на окраине.
Но условие одно: пятьдесят на пятьдесят. Я плачу половину, и ты половину. Плюс еда в складчину. Потянем?
— Потянем! — голос Нины мгновенно окреп. — Конечно, потянем! Ой, Леська, ты меня спасла! Я знала, что ты не бросишь.
Я тогда на вокзале переночую, а завтра встретимся. Тут хотя бы тепло…
На следующее утро Леся, совершенно не выспавшаяся, ждала сестру в дешевой пельменной у метро.
Нина пришла через полчаса. Выглядела она скверно: бледная, с синяками под глазами, в старой куртке.
— Дай пятьсот рублей, — вместо приветствия сказала Нина, усаживаясь за липкий стол. — Я со вчерашнего дня ничего не ела, кроме сухариков.
Леся молча достала купюру. Нина быстро заказала порцию пельменей и чай.
— Я посмотрела три варианта, — Леся разложила на столе листок с выписанными номерами. — Есть однушка в поселке за городом, там дешево.
Есть комната в коммуналке, но хозяйка живет в соседней комнате, зато близко к метро.
И есть вариант на двоих в хрущевке, состояние так себе, но зато места много.
Нина прожевала пельмень, вытерла рот салфеткой.
— В поселок не поеду. Там тоска. Давай хрущевку. Сколько стоит?
— Двадцать пять плюс коммуналка. Значит, с каждой по двенадцать пятьсот в месяц. Плюс залог столько же.
У меня есть деньги на первый взнос за обеих, но ты мне их отдашь с первой же зарплаты. Договорились?
Нина вдруг замерла.
— Лесь… тут такое дело. С зарплатой пока… ну, в общем, нет ее.
Леся медленно отложила листок.
— В смысле? Ты же в ателье работала. Ты говорила, что заказов полно.
— Уволилась я. Две недели назад.
— Как — уволилась? Нина, у тебя муж — тиран, у тебя жилья нет своего, ты в декабре на улице ночуешь! Вот с какой такой радости ты уволилась?
Нина раздраженно дернула плечом.
— Да потому что достало всё! Хозяйка — мег..ра. Платит копейки, а требует, чтобы я по десять часов над машинкой горбилась.
У меня зрение падает, спина ноет. Я ей так и сказала:
«За такие деньги ищи себе ра..бы..ню».
Я человек, а не робот, имею право на уважение.
— Право на уважение? Нина, ты сейчас ешь пельмени, купленные на мои деньги.
Ты спала на вокзале. Какое уважение, если у тебя в кармане дыра?
— Ну вот ты опять начинаешь! — Нина обиженно надула губы. — Я думала, ты меня поддержишь. Ты же сама говорила, что работа у меня тяжелая.
Я решила взять паузу, подлечить нервы. Думала, Игорь успокоится, за ум возьмется…
Леся хлопнула ладонью по столу так, что подпрыгнула солонка.
— А я, по-твоему, что делаю? Я на складе ящики кидаю за те же копейки!
У меня ногти слоиться начали от химии, у меня позвоночник к вечеру в гамаши осыпается!
Но я не беру пауз, потому что знаю: если я не заработаю, мне никто куска хлеба не даст!
— Ты просто злая, — тихо сказала Нина, глядя в тарелку. — Тебе нравится страдать, вот ты и горбатишься. А я хочу жить нормально.
— «Нормально» — это за чужой счет? — Леся глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Послушай меня внимательно.
Я готова была снять квартиру, потому что думала, что мы обе будем вкалывать.
Я не могу содержать тебя, себя и еще платить за аренду.
Моей зарплаты не хватит даже на половину этого.
— Ну ты же можешь взять подработку? — Нина подняла на нее свои большие глаза. — Ты же сильная.
А я пока работу поищу. Спокойно, без спешки. Что-нибудь приличное, в офисе или в нормальном салоне.
— Нет, — отрезала Леся. — Подработку я брать не буду. Я и так сплю по шесть часов.
Либо ты завтра идешь и устраиваешься хоть куда — в магазин, в клининг, в ту же мою приемку — либо никакой квартиры не будет.
Нина вскочила со стула.
— В клининг? Грязь за кем-то убирать? Ты совсем меня за ни..что..жест..во держишь?
Спасибо, сестренка! Помогла, ничего не скажешь! Попрекнула копейкой!
Она схватила свою сумку и вылетела из пельменной, едва не сбив женщину с подносом.
Леся осталась сидеть одна. Ей было не просто обидно — ей было тошно.
Внутри копошилось мерзкое чувство стыда: родная сестра на улице, а она из-за денег встала в позу.
Но здравый смысл твердил обратное: стоит посадить на шею один раз — сбросить не получится никогда.
Леся работала на износ. Декабрьские поставки шли одна за другой. К вечеру она едва доползала до кровати в квартире тети Веры.
Тетка, видя состояние племянницы, помалкивала, только иногда подсовывала ей лишний кусок пирога.
— Что там Нина твоя? — спросила Вера Петровна однажды вечером,.
— Звонила сегодня. Сказала, что я — предательница. Живет у какой-то подруги на диване, та ее тоже гонит…
— И правильно делает, — тетка кивнула. — Нина — как сорняк. Красивый, но все соки из земли вытягивает.
Ей удочку в руки дай — она рыбу поймать не сможет. Помрет с голоду. Потому что лентяйка!
— Мне стыдно, теть Вер. Она ведь действительно на улице может оказаться. Декабрь на дворе.
— А ей перед тобой не стыдно? Глянь на свои руки. Тебе двадцать пять, а кожа как у старухи от этих коробок.
Она хоть раз спросила, как ты себя чувствуешь?
Леся промолчала. Ответ был очевиден.
Через два дня Нина снова позвонила.
— Лесь, я тут подумала… Ты права. Надо работать.
Я тут видела объявление: администратор в спа-салон. График отличный, зарплата хорошая.
Но там форма платная, надо три тысячи внести. Одолжишь?
Я как получу аванс — сразу верну.
И по квартире… давай тот вариант в хрущевке. Я согласна.
— Нин, — тихо сказала она. — Ты правда думаешь, что я такая наивная?
Спа-салон с платной формой — это развод для д..раков.
Тебе ли этого не знать? Ты просто хочешь три тысячи, чтобы перехватиться еще на пару дней.
— Да как ты можешь! — Нина сорвалась на визг. — Я пытаюсь! Я шаги навстречу делаю! А ты только и ищешь, к чему прицепиться!
Ты хочешь, чтобы я в грязи ковырялась, как ты!
Тебе завидно, что я красивая, что я могу большего достичь!?
— Мне не завидно, Нина. Мне обидно. Устраивайся на работу. Любую.
Принеси мне трудовой договор, и в тот же день мы поедем смотреть квартиру. Это мое последнее слово.
Нина бросила трубку.
Через неделю, возвращаясь со смены, она увидела у подъезда знакомую машину.
Игорь. Он сидел в салоне, курил. Рядом, на пассажирском сиденье, сидела Нина.
Она что-то весело рассказывала ему, поправляя новую меховую шапку.
Заметив Лесю, Нина опустила стекло.
— Специально сюда приехала, чтобы в лицо тебе сказать: у меня все отлично!
Вот, с Игорешей помирились, он передо мной извинился.
Глянь, какую роскошную шапку мне подарил. И колечко!
А ты, Олеська, с таким характером останешься одна.
Кто тебя, жа..бу жадную такую, замуж возьмет?
Машина с ревом сорвалась с места, обдав Лесю грязным снегом.
Олеся молча развернулась и пошла к подъезду.
— Видела их? — тетка выглянула из комнаты.
— Видела.
— Ну и как? Я Белье на балконе вешала, видела, как Нинка тебе что-то доказывала, руками махала.
Что хотела?
— Шапкой хвасталась, которую ей Игоречек купил. Помирились.
Тетя Вера покачала головой.
— Ну-ну. До следующего праздника. А ты что?
— А я, — Леся прошла на кухню и достала из холодильника кефир, — я завтра иду смотреть ту комнату у метро. Ту, которую для себя хотела.
Денег как раз хватит на залог и первый месяц. Без всяких «пятьдесят на пятьдесят».
Тетка одобрительно хмыкнула:
— Вот и правильно! Давно пора…
Леся сняла комнату, перевезла свои вещи.
И уже через две недели поняла, что тетка была права — Нина позвонила ей глубокой ночью и, громко рыдая в трубку, сказала, что муж ее снова выгнал. Без шапки. И колечко вроде бы отобрал.
Нина стала проситься на постой к сестре, но Леся ее даже не дослушала — бросила трубку. Ей зачем чужие проблемы?
Фиктивный брак