Суббота утром Юля проснулась от того, что Женя возился на кухне. Пахло кофе. Она потянулась, взяла с тумбочки телефон — половина десятого. Выходной. Наконец-то.
Женя вышел из кухни с двумя чашками.
— Доброе утро. Кофе?
— Спасибо.
Они сидели на диване, пили кофе. Тихо. Хорошо. После тяжёлой недели в больнице Юле хотелось просто полежать, ничего не делать.
Домофон.
Женя поставил чашку.
— Кто это?
— Не знаю.
Подошёл к домофону, нажал кнопку.
— Женечка, это я! Открой!
Голос Тамары Степановны. Юля напряглась. Свекровь в выходной с утра — это точно не к добру.
Женя открыл дверь. Через минуту на пороге появилась Тамара Степановна с двумя тяжёлыми пакетами, запыхавшаяся.
— Здравствуйте! Ой, что это у вас тут? — она оглядела зал, где на диване валялись плед, подушка, книга Юли. — Опять спите в зале? Женечка, ну как так можно?
— Мам, мы не спим тут. Юля просто читала вчера.
— А, ну хорошо. Слушайте, я вообще-то по делу пришла. — Тамара Степановна прошла на кухню, поставила пакеты на стол. — Понимаете, у Антона начался ремонт. Представляете, подрядчики пришли в понедельник, всё раздолбили — пыль, грохот, жить невозможно. Он мне звонил, говорит — мама, я с ума схожу, не могу там находиться. Я бы его к себе взяла, но у меня однушка совсем маленькая, даже на полу негде спать. А у вас тут диван хороший, места хватит. Неделю, максимум полторы — и всё, закончат ремонт.
Юля поставила чашку на стол. Посмотрела на Женю. Он молчал, смотрел в окно.
— Тамара Степановна, мы не обсуждали это…
— А что тут обсуждать, Юленька? — свекровь повернулась к ней. — Женечка, ну скажи ты сам! Это же твой брат! Ты должен помогать родным! Или ты откажешь родственнику?
Женя почесал затылок.
— Мам, я не отказываю, просто…
— Просто что? У вас же диван! Антон поспит недельку, и всё! Не навсегда же!
Пауза. Женя смотрел на Юлю. Юля смотрела на него. Ждала, что он скажет. Что он хоть спросит её мнение.
— Ладно, мам. Пусть приезжает.
Юля почувствовала, как внутри всё сжалось. Он даже не спросил. Просто согласился. Он даже не посмотрел на неё.
— Вот и замечательно! — Тамара Степановна просияла. — Я так и знала, что ты не откажешь! Антон вечером приедет с вещами. Я ему ключи дам, чтобы он вас не будил, если поздно придёт.
— Какие ключи? — Юля не выдержала.
— Ну запасные же. У вас ведь есть?
Женя встал, полез в шкаф. Достал связку ключей. Протянул матери.
Юля смотрела на это и не могла поверить. Он отдаёт ключи от их квартиры. От квартиры, за которую они вместе платят ипотеку уже три года. Не спросив её.
Тамара Степановна забрала ключи, сунула в сумку. Схватила свои огромные пакеты.
— Ну вот и договорились! Я пошла, дела ещё. Антоша вечером будет!
Она ушла. Дверь закрылась.
Юля сидела на кухне. Женя стоял у окна.
— Женя.
— Да?
— Ты не спросил меня.
— Юль, ну это же брат.
— Но это наша квартира. Мы платим за неё вместе.
— Ну и что? Я не могу пустить брата?
— Можешь. Но спросить меня — нельзя?
Женя вздохнул.
— Юль, не надо из этого трагедию делать. Неделя всего. Подумаешь.
Он ушёл в спальню. Юля осталась сидеть на кухне. Кофе остыл. Выходной был испорчен.
Антон приехал вечером. Ключами открыл дверь сам — Юля услышала, как замок щёлкнул, и сначала испугалась. Потом вспомнила про ключи.
— О, привет всем! — Антон зашёл с огромной сумкой и пакетом, в котором Юля разглядела бутылки пенного. — Ну что, спасибо, что приютили бедного бездомного!
Он рассмеялся. Женя помог ему занести вещи. Антон бросил сумку рядом с диваном, плюхнулся, достал бутылки.
— Женёк, составишь? Сто лет не виделись!
Они сели на кухне. Женя достал чипсы. Стали разговаривать — громко, смеялись, вспоминали что-то.
Юля сидела в спальне с ноутбуком. Завтра на работу с восьми, смена до вечера вторника. Надо было доделать отчёт, но за стеной так ржали, что невозможно было сосредоточиться.
В половине первого ночи Антон заговорил по телефону — ещё громче, чем до этого.
— Да нормально тут! У брата устроился. Ремонт же начался, неделю точно. Ничего, переживу! Жратва есть, диван мягкий!
Юля закрыла ноутбук. Легла. Долго не могла уснуть.
Понедельник. Юля встала в шесть утра. Тихо оделась, чтобы не разбудить Женю. Вышла в зал — Антон спал на диване, раскинувшись, храпел. Вокруг него — пустые бутылки, пакеты от чипсов, крошки на полу.
Юля прошла на кухню. Там тоже бардак — тарелки, кружки, сковородка немытая.
Она вздохнула. Сделала себе кофе, бутерброд. Оделась и ушла.
Вернулась вечером. Смена была тяжёлая. Хотелось только упасть и вырубиться.
Открыла дверь — и сразу почувствовала запах. Немытая посуда, мусор, что-то кислое.
На кухне гора посуды. Тарелки, кружки, сковородки — всё грязное. В зале — пустые бутылки, пакеты, крошки везде. Диван как-будто уже в пятнах.
Антон сидел за ноутбуком в наушниках. Даже не заметил, что она пришла.
Юля прошла на кухню. Начала мыть посуду. Руки тряслись от усталости.
Женя вышел из спальни.
— О, привет! Как смена?
— Нормально.
— Устала, наверное?
— Да.
Он посмотрел на кухню.
— А, это… Антон друзей позвал вчера. Посидели тут.
— Почему он не убрал?
— Да он сегодня весь день работал. Устал тоже.
Юля повернулась к мужу.
— Женя, я тоже работала. Я тоже устала. Но я сейчас мою посуду.
— Юль, ну он же гость…
— Гость на неделю. И он должен убирать за собой.
— Юль, не преувеличивай. Неделя всего. Потерпи немного.
Юля молча домыла посуду. Собрала мусор в пакет. Вытерла стол. Хотела пропылесосить, но сил уже не было.
Легла спать голодная. Готовить не было сил.
Среда. Выходной. Юля проснулась в обед — наконец-то выспалась. Хотела спокойно позавтракать, почитать, отдохнуть. Но Антон был дома.
Он встал позже — часа в два. Вышел на кухню в растянутой майке, почесывая живот.
— О, привет, Юль. А что у нас на завтрак?
— Я себе сделала. Ты можешь сам.
— Ааа, ну ладно.
Он сделал себе яичницу с сосиской. Поел. Тарелку оставил в раковине. Немытую. Сковородку тоже.
Юля сидела с книгой и молча смотрела на это.
Вечером она готовила ужин. Окорочка в духовке, овощи на пару. Для себя и Жени.
Антон вышел из зала, принюхался.
— Ммм, пахнет вкусно! Юль, на меня тоже делаешь?
— Нет.
— Да ладно, ты же всё равно готовишь. Неужели сложно ещё одну порцию?
— Сложно.
Антон хмыкнул.
— Ну ты даёшь. Хозяюшка, блин.
Ушёл в зал.
Женя пришёл с работы в восьмом часу. Они сели ужинать вдвоём. Антон сидел в зале с лапшой быстрого приготовления — Юля слышала, как он шуршит пакетом, заливает кипятком.
— Юль, ты правда не могла ему приготовить? — тихо спросил Женя.
— Не могла.
— Он же гость…
— Женя, он живёт тут уже почти неделю. Он не гость. Он жилец. И пусть сам за собой ухаживает.
— Юль, ну зачем конфликт создавать? Видишь же, он работает, устаёт.
— Я тоже работаю. И я не обязана за ним убирать и ему готовить.
Женя вздохнул. Доел молча. Ушёл в спальню.
Юля осталась одна на кухне. Села, положила голову на руки. Устала. От работы, от уборки, от Антона. От того, что Женя её не слышит.
Четверг. Юля ушла на смену в восемь утра. Вернулась вечером.
Дома никого не было. На кухне — опять посуда. На этот раз ещё больше.
Юля посмотрела на эту гору и поняла — всё. Хватит.
Не стала мыть. Прошла в спальню. Разделась. Легла.
Проснулась от громкого голоса Антона в зале.
— Да нормально тут, говорю! Ремонт почти готов уже, но чё торопиться-то? Тут квартира удобная — расположение почти в центре же. Все рядом. Посижу ещё недельку-другую, брат не против.
Юля замерла. Открыла глаза. Лежала и слушала.
— Ага, жена брата, правда, сте…рва последние дни. Не готовит мне, представляешь? Ну да ладно, справляюсь. Лапша есть, пельмени. Ладно, созвонимся!
Юля встала. Тихо. Вышла из спальни. Антон сидел на диване, смотрел в телефон.
— Ремонт готов? — спросила она.
Антон вздрогнул. Обернулся.
— А? Юлька? Ты сегодня не работаешь?
— Нет. Ремонт готов?
— Ну… почти. Там ещё надо проветрить, убраться…
— Когда закончили?
— Вчера вечером. Но там запах краски, понимаешь…
— То есть ты врал. Твоя мать говорила — неделю, максимум полторы. Прошла неделя. Ремонт готов. Но ты остаёшься, потому что тут удобно.
Антон встал.
— Юлька, ты подслушивала?
— Ты говорил громко.
— Ну и что? Женька же не против!
— Женька разрешил тебе на неделю. Неделя прошла.
— Юлька, ты чего? Мы же семья!
— Семья, которая не убирает за собой и называет меня стервой?
Антон покраснел.
— Я не…
— Я слышала. Собирайся. Завтра уезжаешь.
— Мы ещё посмотрим, кто тут хозяин!
Суббота. Утро. Домофон.
— Юленька, открой! Я к Антоше!
Тамара Степановна.
Юля открыла дверь. Свекровь поднялась, зашла. Прошла в зал, где Антон только что встал, сонный.
— Антоша, сынок! Как ты тут? Нормально кормят?
— Да так, мам. Юлька последние дни вообще не готовит. Выгоняет меня.
— Что?! — Тамара Степановна развернулась. — Женечка!
Женя вышел из спальни.
— Да, мам?
— Это правда? Юля не готовит Антону?
— Мам, ну… она устаёт на работе…
— Устаёт! Я всю жизнь работала и всем готовила! Это обязанность жены — следить за домом и готовить!
Юля вышла из спальни. Спокойно. Без эмоций.
— Тамара Степановна, я не обязана готовить Антону.
— Не обязана? Он гость в твоём доме!
— Он лжец. Ремонт у него закончился в четверг вечером. Но он остаётся здесь, потому что ему удобно. Я слышала, как он говорил по телефону.
Тишина.
Антон побледнел.
— Антон, это правда?
— Мам, ну… ремонт готов, да. Но там ещё запах краски, надо проветрить…
— Значит, готов, — Юля повернулась к свекрови. — Неделя прошла. Ремонт готов. Но ваш сын остаётся.
Тамара Степановна покраснела.
— Юленька, ну что такого? Ещё пару дней, и он уедет!
— Такого, что это наша квартира. Мы с Женей платим за неё ипотеку. И я не приглашала Антона жить здесь дольше недели.
— Не приглашала?! — свекровь повысила голос. — Это квартира моего сына!
— И моя. Мы платим вместе. Пополам.
— Ты что, выгоняешь моего сына?!
— Я говорю, что неделя прошла. Ремонт готов. Пора уезжать.
Тамара Степановна развернулась к Жене.
— Женечка, ты слышишь, что она говорит?! Твоего брата выгоняет!
Женя стоял. Молчал. Бледный.
— Мам, может, правда… Антону уже пора?
— Как пора?! Это же твой брат!
— И я его жена, — сказала Юля. — Я плачу за эту квартиру. Я устала убирать за Антоном весь этот бардак. И я устала слушать, как он называет меня сте…рвой.
— Ты подслушивала его разговоры! Это неуважительно! Ты вообще… — свекровь задохнулась от злости. — Неряха! Квартира грязная! Посуда не мытая! И детей у вас нет! Пять лет замужем — а детей нет! Потому что ты плохая жена! Не готовишь, не убираешь, не рожаешь!
— Мам, хватит, — тихо сказал Женя.
— Нет, не хватит! Я скажу всё, что думаю! Она плохая жена! Зачем ты вообще на ней женился?!
— Тамара Степановна, — Юля говорила очень тихо и спокойно. — Выйдите из моей квартиры. Сейчас.
— Что?!
— Выйдите. Или я вызову полицию.
— Полицию?! Женечка, ты слышишь?! Она угрожает мне!
— Мам, вы кричите… Может, правда, лучше уйти?
— Я кричу?! Меня просто довели! Антоша, собирайся! Мы уходим отсюда!
Антон, мрачный, стал запихивать вещи в сумку. Делал это демонстративно громко — швырял одежду, топал.
Через десять минут они ушли. Дверь захлопнулась.
Тишина.
Юля стояла посреди зала. Женя — у окна.
— Юль, зачем ты так?
— Так как?
— Унизила мою мать. Выгнала брата.
— Женя, я не унижала. Я сказала правду. Антон врал про ремонт. Он остался из-за халявы. А твоя мать вместо того, чтобы его за это отчитать, начала меня оскорблять. Это нормально?
Молчание.
— Женя, ты ни разу за эту неделю меня не поддержал. Ни разу. Я приходила с работы — убирала за Антоном. Мыла его посуду. Терпела его бардак. А ты говорил «потерпи, он же гость». Твоя мать меня оскорбляет, а ты молчишь. Ты мой муж. Ты должен быть на моей стороне.
— Юль, это моя семья…
— А я кто?
Он посмотрел на неё.
— Ты тоже моя семья. Но они…
— Понятно.
Юля прошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать.
Внутри всё горело.
Вечером Женя постучал в спальню.
— Юль, можно?
— Да.
Он вошёл. С сумкой.
— Я поживу у Серёги. Неделю. Надо остыть. Подумать.
Юля посмотрела на него.
— Ага.
— Юль, ты правда не понимаешь? Это моя мать. Брат.
— Понимаю. Но я твоя жена. И ты выбрал их.
— Я не выбирал…
— Выбрал. Каждый раз, когда молчал. Когда просил меня потерпеть. Когда отдал ключи от нашей квартиры, не спросив меня.
Молчание.
— Мне надо идти.
— Иди.
Он ушёл. Дверь закрылась.
Юля осталась одна в квартире.
Тихо. Пусто.
Она встала. Прошла в зал. Убрала оставшийся бардак. Помыла посуду. Пропылесосила.
Потом села на диван. В той же позе, в которой спал Антон.
И заплакала. Тихо. Без рыданий. Просто слёзы текли.
Неделя прошла в тишине.
Работа. Дом. Тишина.
Юля не скучала. Просто было странно жить одной. После пяти лет брака.
Женя не звонил.
Следующая суббота. Утро. Домофон.
— Юль, это я. Женя. Можно подняться?
Пауза.
— Давай.
Она открыла дверь. Подождала. Он поднялся. С букетом цветов. Растерянный.
— Привет.
— Привет.
— Можно войти?
Юля посмотрела на него. Устала. От ссор, от обид, от всего. Просто хотелось понять одно — будет ли он на её стороне. Или снова выберет мать.
— Женя, я впущу тебя. Но если твоя мать или Антон ещё раз появятся здесь без приглашения — я ухожу. Ясно?
Он кивнул.
— Ясно.
— И если твоя мать меня снова оскорбит, а ты промолчишь — я ухожу. Понял?
— Понял.
— Женя, я твоя жена. Я плачу за эту квартиру. Я живу здесь. И я имею право на уважение. От тебя, от твоей матери, от твоего брата. Если ты не можешь мне это дать — не входи.
Он стоял. Молчал. Цветы в руках.
— Юль, прости. Я был неправ. Я должен был тебя поддержать. Я просто… не хотел конфликта. Думал, легче промолчать. Юля молчала.
— Я поговорил с мамой. Сказал ей, что она была неправа. Что не должна была тебя оскорблять. Она обиделась.
— Правда?
— Правда. Юль, ты моя семья. Моя жена. И я должен быть на твоей стороне. Всегда.
Юля взяла цветы.
— Входи.
Он вошёл. Закрыл дверь за собой.
Они стояли в прихожей. Неловко. Как чужие.
— Юль, я правда больше не подведу тебя.
— Посмотрим.
— Обещаю.
— Хорошо. Но запомни — граница установлена. Твоя мать и брат не входят сюда без приглашения. Это наш дом. Наш. Мы решаем, кто здесь желанный гость. Ясно?
— Ясно.
Вот так и живут люди.
Пропиши меня к себе, — скомандовал будущий муж