Света никогда не любила дачу. Не понимала, зачем каждые выходные ехать за город, копаться в земле, полоть грядки, таскать воду. Олег настаивал. Говорил, что экономия, что своё всегда лучше, что картошка, огурцы, помидоры — всё это деньги.
Деньги. Да, им всегда не хватало денег. Олег работал на заводе, она — в магазинчике хозтоваров. Зарплаты небольшие, на продукты уходило много. Дача спасала. Банки с соленьями в погребе, мешки с картошкой, морозилка, забитая ягодами. Бюджет держался на этом.
Свекровь, Катерина Константиновна, приучила её к садоводству с самого начала её замужества. Показывала, объясняла, командовала. Света ненавидела эти выходные. Приезжали в пятницу вечером, уезжали в воскресенье ночью, измотанные, грязные, с болью в спине.
— Света, ты полола малину? — спрашивала свекровь.
— Нет ещё…
— Ну как же так! Там всё зарастёт! Иди, полоть быстро!
Света шла. Спорить нельзя. Свекровь была хозяйкой дачи, и слово её было законом.
Три года назад Катерины Константиновны не стало. Дача перешла Олегу. Света думала, что теперь можно продать, забыть, зажить нормальной городской жизнью. Но Олег сказал:
— Куда продавать? Нам же есть надо.
И они оставили огород. Небольшой, без фанатизма. Картошка, огурцы, помидоры. Ягоды — малина, смородина, яблони. Света смирилась. По крайней мере, свекрови больше не было, и можно было делать всё в своём темпе.
Два года всё шло как обычно. Света работала на даче без энтузиазма, но привычно. Олег возил на машине, помогал с тяжёлой работой — вскапывал грядки, таскал вёдра с водой, чинил сарай, окучивал картошку, таскал мусор.
А потом всё пошло наперекосяк.
Олег сломал ногу. Нелепо, на работе, оступился с лестницы. Гипс на два месяца. Он не мог водить машину, не мог копать, таскать, помогать. Света осталась одна.
Первый выходной она попыталась справиться сама. Приехала на автобусе с двумя пересадками. Три часа в одну сторону. Полола грядки, поливала, собирала ягоды. К вечеру спина горела огнём. Еле доехала домой.
Второй выходной она полола до темноты. Таскала вёдра с водой из колодца. Десять вёдер. Пятнадцать. Руки дрожали, спина ныла. Вечером она легла и не смогла встать.
Олег вызвал скорую. В больнице сказали — потянула спину, нужен покой, никаких нагрузок.
— Как никаких? — спросила Света. — У меня огород!
— Забудьте про огород на месяц, — сказал врач. — Иначе заработаете грыжу.
Света лежала дома и думала о даче. Там всё зарастало, засыхало, гибло. Помидоры без воды, огурцы в сорняках, ягоды осыпались. Всё, что она сажала, всё, во что вкладывала силы — пропадало.
— Олег, — сказала она. — Давай продадим тогда.
Он посмотрел на неё.
— Дачу?
— Да. Мы не справляемся. Ты на костылях, я со спиной. Кому это нужно?
— Света, это же экономия…
— Какая экономия? Мы тратим больше, чем получаем! Бензин, семена, инструменты! А теперь ещё и лечение! Продадим, будем отдыхать по выходным, как люди!
Олег молчал. Потом кивнул.
— Ладно. Попробуем продать.
Наконец позвонила Жанна. Знакомая, не близкая, но общались иногда. Встречались на праздниках друзей.
— Света, ты продаёшь дачу?
— Да.
— Можно посмотреть?
Жанна приехала в выходные. Походила по участку, заглянула в дом, покачала головой.
— Честно? Тут много работы. Дом старый, крыша вот-вот протечёт, забор покосился.
— Зато сад ухоженный, — сказала Света. — Яблони, вишни, смородина. Всё плодоносит.
— Ну… сад, конечно, хорош. Но дом…
Жанна назвала цену. Половина от того, что просила Света.
— Жанна, это же смешно! Мы столько вложили! У него цена выше!
— Света, я понимаю. Но рынок такой. Старые дачи никто не берёт. Если хочешь продать быстро — соглашайся.
Света посмотрела на Олега. Он сидел на скамейке с костылями, усталый.
— Давай подумаем, — сказала она.
Вечером они считали. Деньги нужны были срочно. У Светы нашли всё же грыжу, врач сказал — операция. Платная, потому что по страховке очередь на полгода вперед. А боли сейчас.
— Соглашаемся, — сказал Олег. — Других вариантов нет.
Света кивнула. Внутри всё сжалось.
Через месяц документы были готовы. Дача перешла Жанне. Света и Олег получили деньги, оплатили операцию. Света лежала в больнице неделю, потом ещё месяц на реабилитации. Олег снял гипс, начал ходить нормально.
И однажды, когда Света уже вернулась домой, ей позвонила Валентина Петровна. Соседка по даче.
— Светочка, как ты? Как здоровье?
— Лучше, Валентина Петровна. Спасибо.
— Рада слышать. Слушай, а у вас дачу кто купил?
— Знакомая. Жанна.
— А-а-а. Ну вот она совсем не ухаживает. Приезжала пару раз по-началу, а потом всё. Сад зарастает, яблоки падают, никто не собирает. Жалко так.
Света сжала телефон.
— Совсем не ухаживает?
— Ну вот вообще. Я думала, может, она продаёт? Или сдаёт?
— Не знаю.
— Жаль. Вы столько труда вложили, а она вот так…
Света положила трубку. Села на диван, уставилась в стену.
— Что случилось? — спросил Олег.
— Жанна не ухаживает за дачей.
— Ну и что? Её дача, её дело.
— Но… — Света не могла объяснить, что чувствует. Обиду. Боль. Злость.
Это была их дача. Они там жили, работали, вкладывали силы. А теперь всё гибло, зарастало, пропадало.
Следующие выходные Света не выдержала. Позвонила Валентине Петровне.
— Можно к вам приехать? Просто… соскучилась. Посидим, поболтаем…
— Конечно, Светочка! Приезжай!
Они приехали с Олегом в субботу. Валентина Петровна встретила их с пирогами, чаем, расспросами о здоровье. Они сидели на веранде, пили чай. А Света смотрела на свою старую дачу.
Калитка открыта, трава по колено, яблоки валяются на земле. Окна закрыты, двери заперты. Пустота.
— Давно она не приезжала? — спросила Света.
— Месяца полтора уже, — вздохнула Валентина Петровна. — Говорила, что некогда. Работа, дела.
— А зачем тогда покупала?
— Не знаю, милая. Может, планировала, а потом передумала. Или тяжело.
Света сжала чашку в руках.
Они приезжали ещё раз через две недели. Потом ещё раз. Валентина Петровна каждый раз звонила, рассказывала, жаловалась на неухоженность. Света слушала и чувствовала, как внутри всё кипит.
А потом Валентина Петровна позвонила с новостью:
— Светочка, ты слышала? Жанна продаёт дачу!
— Что?!
— Да! Объявление повесила! Хочет продать!
Света посмотрела на Олега.
— Она продаёт нашу дачу.
— Свою, — поправил Олег. — Уже свою.
— Но мы же можем купить обратно!
— Света, у нас нет денег.
— Но… но это же наша дача!
— Была. Была наша.
Света не слушала. Она позвонила Жанне.
— Жанна, это Света. Слышала, ты продаёшь дачу.
— Ах, да. Решила. Не получается ухаживать, времени нет.
— Мы можем купить обратно.
Пауза.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Света, я продаю по рыночной цене. Знаешь, сколько сейчас стоят дачи?
Жанна назвала сумму. Вдвое больше, чем они получили при продаже.
— Жанна, ты же купила у нас в два раза дешевле!
— Да, но вы согласились. А я не стану. Если хочешь — покупай. Не хочешь — найдутся другие.
— Но…
— Света, я не благотворительный фонд. Это деньги. Ты же понимаешь?
Света положила трубку.
— Она хочет вдвое больше, — прошептала она.
Олег присел рядом.
— Мы не можем себе это позволить.
— Она нас использовала! Купила дёшево, а теперь хочет продать дорого!
— Может, и так. Но мы согласились.
— Потому что у нас не было выбора!
— Света, — Олег взял её за руку. — Забудь про дачу. Это уже не наше.
Но она не могла забыть.
Света и Олег не ездили на дачу, не звонили Валентине Петровне. Старались не думать.
Но однажды в субботу, когда погода была хорошая, Света сказала:
— Поедем.
— Куда?
— Туда. Просто посидим. Как раньше.
Олег посмотрел на неё.
— Света, это чужая дача.
— Никого же нет. Жанна не приезжает. Просто посидим у сарая, вспомним. Годовщина ухода твоей матери, если ты забыл — а она очень любила свою дачу…
Он не стал спорить.
Они приехали к вечеру. Калитка была так же открыта. Зашли на участок. Трава выше колена, яблоки гниют на земле, вишни осыпались. Запустение.
Света стояла и смотрела. Слёзы катились по щекам.
— Всё пропало, — прошептала она. — Всё, что мы делали.
— Пойдём, — Олег взял её за руку. — Посидим под навесом.
Они сели на старую скамейку у сарая. Помнили, как здесь отдыхали после работы. Как свекровь заваривала чай, как они пили его, смотря на закат.
— Помнишь, как мама ругалась, что ты полола малину неправильно? — улыбнулся Олег.
— Помню, — Света вытерла слёзы. — Я её ненавидела тогда. А сейчас… сейчас жалко.
Они сидели молча. Потом Света встала, прошла к яблоне. Подняла с земли яблоко. Целое, красивое.
— Олег, смотри. Урожай же пропадает.
— Ну и что?
— Давай соберём. Всё равно никому не нужно.
Олег посмотрел на неё.
— Света, это чужое.
— Но оно же гниёт! Жанне не нужно! Она даже не приезжает!
— Но это её собственность…
— Наплевать! Мы столько труда вложили! Это наши яблоки! Наши вишни!
Она начала собирать. Олег постоял, потом присоединился. Они собрали два пакета яблок, ведро вишни. Унесли в машину.
Сели на скамейку снова, усталые, довольные.
— Как раньше, — сказала Света.
— Да, — кивнул Олег.
И тут начался дождь. Сильный, с громом, молниями. Они сидели под навесом, смотрели, как вода льётся с неба.
— Красиво, — прошептала Света.
— Да.
Когда дождь кончился, они поехали домой. С полными корзинами, с лёгким сердцем.
Но на следующий день позвонила Жанна.
— Света, это ты вчера была на даче?
Сердце ухнуло вниз.
— Откуда ты знаешь?
— Валентина Петровна видела машину. Позвонила мне.
Света молчала.
— Света, ты собирала урожай на моей даче?
— Там всё гнило…
— Это моя дача! Мой урожай! Ты не имела права!
— Жанна, тебе же всё равно! Ты туда не ездишь!
— Не важно! Это моя собственность! Ты украла!
— Я не украла! Я собрала то, что мы посадили!
— Ты продала дачу! У тебя нет больше прав!
Света сжала телефон.
— Жанна, ты использовала нас. Купила дёшево, теперь продаёшь дорого. А ухаживать не хочешь. Какая разница, кто собрал яблоки?
— Разница есть. Это закон. Ты проникла на чужую территорию и взяла чужое имущество.
— Жанна…
— Плати. За яблоки и вишню. Две тысячи.
— Что?!
— Рыночная цена. Плати, или я в полицию обращусь.
Света стояла с телефоном в руке, и внутри всё кипело. Мелочность. Жадность. Злоба.
— Хорошо, — выдавила она. — Переведу.
— Жду.
Жанна положила трубку.
Света бросила телефон на диван. Села, закрыла лицо руками.
— Что случилось? — Олег вышел из кухни.
— Жанна требует денег за урожай.
— Сколько?
— Две тысячи.
Олег помолчал.
— Переведём. Чтобы не было проблем.
— Но это же наши яблоки!
— Были. Теперь её.
Света смотрела на него, и слёзы катились по щекам.
— Я ненавижу её. Ненавижу.
— Я знаю.
Они перевели деньги. Света заблокировала Жанну везде. Больше не звонила Валентине Петровне. Не ездила в те края.
Прошло полгода. Олег как-то вечером сказал:
— Слышал, Жанна продала дачу.
— Кому?
— Не знаю. За хорошую цену.
Света кивнула. Внутри ничего не шевельнулось. Ни боли, ни обиды. Пустота.
— Света, — Олег сел рядом. — Знаешь, о чём я думаю? Это Валентина Петровна нас заложила. Специально звонила, рассказывала, подначивала. Чтобы мы приехали.
— Зачем?
— Не знаю. Может, Жанна её попросила. Может, сама развлекалась.
Света пожала плечами.
— Уже не важно.
— Не хочешь больше на дачу? На пикник, на природу?
— Нет, — она посмотрела с ехидной усмешкой на него. — Больше не хочу. Никогда. Хватит.
Олег кивнул.
Они сидели на кухне, пили чай, смотрели в окно. За окном город, многоэтажки, машины.
Их жизнь теперь здесь. Без дачи, без огорода, без воспоминаний.
Наказание наследством