Будильник зазвонил в шесть тридцать. Ксюша протянула руку, нащупала телефон на тумбочке. Выключила. Ещё полежала минуту с закрытыми глазами. Хотелось провалиться обратно в сон. Там было так хорошо, тепло и спокойно.
Но надо вставать.
Она открыла глаза. За окном серое небо, моросил дождь. Октябрь был мокрым, холодным. Каждое утро просыпалась и думала – ну вот, ещё один день. Ещё одна смена. Ещё куча вызовов.
Ванная. Холодная вода прямо в лицо – проснуться хоть как-то. Мдааа… Лучше бы не смотрела на себя в зеркало. Круги под глазами стали постоянным явлением. Кожа серая, волосы тусклые. Сорок три года ей. Выглядит на все пятьдесят. А может, и больше.
Раньше она была совсем другой. Раньше она смотрела в зеркало и видела женщину. Нормальную женщину. Не красавицу-модель, но симпатичную. Глаза живые были. А теперь… Теперь она видела усталую медсестру, которая не высыпается уже лет пять точно.
На кухне сидел Игорь. Как всегда – телефон в руках, палец водит по экрану. Даже не поднял голову, когда она вошла. Ксюша налила воды в чайник. Поставила на плиту. Достала кружку. Села напротив мужа.
Он так и не посмотрел на неё. Продолжал пялиться в экран. Читал что-то, усмехался.
Раньше они разговаривали по утрам. Лет десять назад. Может, пятнадцать. Она рассказывала про работу, он про свою. Иногда даже смеялись вместе над чем-то. Когда это кончилось? Ксюша пыталась вспомнить.
Не получалось. Будто постепенно всё затухало, гасло. И вот теперь они сидят вдвоём на кухне каждое утро, молчат. Чужие люди.
Чайник закипел. Ксюша налила кипяток в кружку. Опустила пакетик. Помешала ложечкой. Села обратно.
Хотелось сказать – Игорь, посмотри на меня. Ну хоть раз. Я здесь. Я твоя жена. Я устала. Мне плохо. Поговори со мной.
Но она молчала. Пила горячий чай маленькими глотками.
Сегодня опять куча вызовов. Пять утренних ещё до смены. Бабушка Таисия Петровна – капельница. Дед Николай Степанович – два укола. Тётя Маша – давление измерить, укол сделать. Потом ещё двое. Имена уже размылись в памяти. Адреса записаны в блокноте.
После обеда смена в поликлинике. Четыре часа. Очередь обычно человек двадцать. Все нервные, все орут – долго ждали, медсестра медленная. Хотя быстрее некуда. Руки уже на автомате двигаются.
Вечером ещё трое вызовов. Домой вернётся часов в десять. Если повезёт.
Игорь наконец оторвался от телефона. Посмотрел на часы.
– Чего ты вообще по этим вызовам мотаешься? За копейки эти.
– Люди больше платить не могут. А кто им будет помогать, если не я.
– Так иди в частную клинику! там тоже людям помогать, там нормальные деньги!
Она промыла кружку. Поставила на сушилку. Вытерла руки полотенцем.
– Новую медсестру в поликлинику не найдут. Зарплата маленькая. Никто не пойдёт.
– Ну и что? Пусть в другой район ездят!
Ксюша обернулась. Посмотрела на мужа. Он опять уткнулся в телефон.
Пусть ездят. Вот так просто. Старики, которые еле передвигаются. Бабушка Таисия Петровна – девяносто два года. С палочкой ходит. До ближайшей остановки метров триста. Зимой гололёд. Она один раз упала, перелом был. Теперь боится выходить. А тут – пусть ездит в другой район. Ничего страшного.
Ксюша взяла сумку. Надела куртку. Вышла из квартиры, даже не попрощавшись.
Первый вызов – бабушка Таисия Петровна. Живёт одна в однушке на первом этаже. Квартирка старая, советская. Обои ещё те, бабушкины. Пахнет лекарствами и одиночеством.
– Ксюшенька, родная, – обрадовалась старушка. – Ну наконец-то! Я уж извелась вся!
Кап_ельница на сорок минут. Ксюша поставила систему, села рядом. Бабушка рассказывала про соседей, про внучку, которая обещала приехать, но всё никак. Работы много у неё. Ксюша слушала вполуха. Думала о своём.
Игорь прав в чём-то. Деньги маленькие. За вызов триста рублей берёт. Кому-то смешно покажется. Триста рублей за укол или капельницу. Но больше люди не потянут.
Пенсии копеечные. У той же бабушки Таисии – двенадцать тысяч. Коммуналка шесть тысяч съедает. Лекарства – ещё четыре. Остаётся две тысячи на еду и всё остальное.
Триста рублей для неё – деньги.
После бабушки – дед Николай Степанович. Ещё двое стариков.
Потом смена в поликлинике. Очередь. Крики. Претензии. У Ксюши к концу смены голова раскалывалась. Выпила две таблетки. Не помогло.
Но после ещё трое вызовов.
Домой приползла в половине одиннадцатого. Ноги гудели так, что разуться не могла сразу. Постояла в прихожей минуты три. Прошла на кухню.
Игорь дома не было. Наверное, опять у матери.
Людмила Геннадьевна жила в соседнем доме. Игорь бегал к ней по три раза на неделе. То обед у мамы, то ужин. То просто посидеть, поговорить. А с женой поговорить – некогда.
Ксюша разогрела себе суп. Тот, что варила три дня назад. Съела стоя у плиты. Помыла тарелку. Прошла в спальню. Рухнула на кровать не раздеваясь. Уснула сразу.
Утром опять будильник. Опять вставать. Опять вызовы.
Так прошла неделя. Потом ещё одна. И ещё.
Ксюша работала, приходила поздно, ела что попало, спала мало. Игорь либо дома сидел с телефоном, либо у матери пропадал. Разговаривали они редко. Только по делу – купить что-то, оплатить счета, починить что.
Однажды ночью позвонила Светка. Просто так поболтать — к ней проявлял интерес новый сотрудник и ей не терпелось поделиться эмоциями. Подруга ещё со школы. Работала где-то менеджером в обувной фирме. Замужем не была. Жила одна.
– Ксюш, слушай, хочу спросить. Ты как там вообще? С Игорем?
Ксюша повернулась на бок. Посмотрела на пустую половину кровати. Игорь опять у матери остался.
– Нормально.
– Врёшь. Слышу.
– Света…
– Слушай, а ты пробовала напомнить ему, что ты вообще-то женщина? Красивая?
– В каком смысле?
– Ну оденься. Причешись. Сходите куда-нибудь. В ресторан. В кино. Пусть увидит тебя не в халате.
Ксюша задумалась. Они правда давно никуда не ходили. Последний раз… Даже не вспомнить когда. Года четыре назад, наверное. На день рождения к его брату ездили. И то она весь вечер на кухне провела, помогала накрывать.
– Ого, ты права… Попробую, – сказала она Светке.
На следующий день Ксюша отпросилась с работы пораньше. Зашла в парикмахерскую. Постриглась. Покрасилась. Мастер сделала укладку. Ксюша посмотрела на себя в зеркало – вроде похорошела. Хоть немного.
Дома полезла в шкаф. Нашла то самое платье – купила его лет пять назад. Собиралась надеть на юбилей к Игоревой маме. Но в итоге не пошли – Игорь заболел. А потом уже повода не было.
Платье натянула с трудом. Поправилась всё-таки за эти годы. Но влезла. Посмотрела на себя в зеркало. Вроде ничего. Даже красиво как-то. Непривычно.
Игорь вернулся домой в восемь. Увидел её. Остановился в дверях.
– Ты куда?
– Никуда. Просто оделась. Игорь, давай сходим куда-нибудь? Может, в ресторан?
Он почесал затылок. Достал телефон. Посмотрел на экран.
– Сегодня? Так пойдем к маме. Чего деньги тратить? Она как раз звонила, говорит, напекла пирожков. Пельменей налепила. Пойдем к ней?
Ксюша стояла в платье. С укладкой. С макияжем, в кой-то веки.
К маме. К пирожкам.
Конечно.
Она прошла в спальню. Сняла платье. Повесила обратно в шкаф. Надела джинсы и старую футболку. Села на кровать. Смотрела в стену.
Игорь заглянул минут через пять.
– Ты идешь?
– Нет.
– Как нет? Мама ждёт!
– Иди один.
– Ксюш…
– Игорь, иди к маме. Ешь пирожки с пельменями. А я тут побуду.
Он пожал плечами. Ушёл. Через минуту хлопнула входная дверь.
Ксюша так и сидела на кровати. В темноте. Смотрела в окно.
Двадцать лет они вместе. Двадцать пять лет. И за эти двадцать пять лет он ни разу, кажется, не выбрал её. Всегда мама. Всегда что-то важнее. Работа. Друзья. Футбол. Мама.
Но не она.
Когда это началось? С самого начала, наверное. Просто она не замечала. Или не хотела замечать. Влюблённость была. Казалось, что всё наладится. Стерпится, слюбится.
Не стерпелось. Не слюбилось.
Через неделю пришла свекровь. Людмила Геннадьевна. Привнесла опять пакеты с едой – голубцы, мясной пирог, котлеты, зефир. Разложила всё на столе. Села. Налила себе чай.
– Ксюша, садись. Поговорить надо.
Ксюша села. Молча. Ждала.
– Видишь ли, у Игорева брата Олега сын женится. Андрюша. Помнишь его?
Ксюша кивнула. Помнила. Парню лет двадцать пять. Работает где-то менеджером. Жил с родителями.
– Так вот. Ему квартира нужна. Женится ведь. А цены сейчас какие! Молодые сами никогда не заработают! Они вроде и копят, но цены…
Ксюша пила чай. Слушала. Чувствовала, что сейчас свекровь скажет что-то такое, от чего всё внутри сожмётся.
– Мы тут с сыновьями подумали. Ты должна свою квартиру разменять! На две поменьше. Одну себе оставишь, другую Андрюше отдашь. Ну или продашь подешевле. Он же наша семья.
Тишина.
Ксюша поставила кружку на стол. Посмотрела на свекровь.
– У меня свой сын есть, – сказала она тихо.
– Ну и что?
– Кирилл в Москве живёт. В съёмной квартире. Я ему ни разу не помогла. Не было возможности. А вы хотите, чтобы я разменяла свою квартиру для чужого мне человека?
– Да как чужого?! – Людмила Геннадьевна даже подскочила. – Это племянник Игоря!
– Мне-то он никто.
– Я предвидела это, не удивила! Тогда я продам свою и перееду к вам жить. Игорь рад будет и уже дал свое согласие. Ты же не выгонишь меня на улицу?!
– Категорически я соглашусь! Даже обсуждать это не собираюсь с вами. Вот к сыну второму и идите жить, но точно не ко мне! Я не собираюсь с вами ютиться из-за чужого человека!
– Ксюша! – свекровь стукнула кулаком по столу. Чай выплеснулся на клеёнку. – Ты понимаешь, что говоришь?! Назвать его чужим человеком! Не смей! Семья должна помогать друг другу!
– Я и помогаю. Двадцать лет помогаю. Вас лечу бесплатно. Игоря кормлю. Стираю. Убираю. Это не помощь?
– При чём тут это?! Это твоя обязанность! А тут речь про квартиру!
Ксюша встала. Взяла тряпку. Вытерла пролитый чай.
– Это моя квартира. Мне бабушка оставила. По завещанию. Двадцать лет назад. И я её не размениваю.
– Ну знаешь что!? Я с Игорем поговорю! Он тебя в чувство приведёт! Чужими она родных людей считает!
Свекровь схватила сумку. Начала закидывать, принесенные контейнеры в пакеты обратно.
Хлопнула дверь.
Ксюша убрала со стола. Помыла посуду. Села обратно.
Она знала – сейчас начнётся. Свекровь позвонит Игорю. Нажалуется. Игорь вернётся домой злой. Будет кричать. Орать. Требовать. Давить.
Так и вышло.
Вечером Игорь влетел в квартиру. Даже не разделся. Прошёл на кухню. Сел напротив.
– Мама звонила. Ревела. Говорит, ты её послала.
– Я её не посылала.
– Отказалась квартиру разменять!
– Да. Отказалась.
– Почему?!
Ксюша смотрела на него. На мужа, с которым прожила двадцать пять лет. И думала – он всегда был таким недалеким? Или всегда был, просто она не видела?
– Ау! Потому что это моя квартира. Мне бабушка оставила. И я не собираюсь её разменивать для твоего племянника.
– Андрюша женится! Ему негде жить! Они никогда сами не смогут себе квартиру купить! Им помощь нужна!
– У нас сын в Москве в съёмной живёт. Я ему не могу толком помочь. Откуда деньги? А тут я должна свою квартиру отдать постороннему человеку?
– Он не посторонний!
Игорь встал. Прошёлся по кухне. Остановился у окна.
Игорь встал. Прошёлся по кухне. Остановился у окна.
– Ты понимаешь вообще, что творишь? Всё рушишь! И с мамой отношения, и со мной!
Ксюша посмотрела на него.
– Какие отношения, Игорь? Каких отношений у нас нет давно.
– Чего ты несёшь?
– То и несу. Мы живём как соседи. Ты со мной даже не разговариваешь нормально. Всё время у мамы пропадаешь.
– Ну и что такого?! Это же моя мать!
– Это твоя жизнь, – Ксюша встала. – А у меня своя. Моя квартира. И знаешь что? Хватит. Я развожусь с тобой.
Игорь уставился на неё.
Молчал.
Потом спросил:
– Серьёзно?
– Угу.
– И что с квартирой будет?
Вот. Даже не – Ксюш, подожди. Не – давай поговорим ещё. А сразу – квартира.
– Квартира моя останется, – сказала она ровно. – Наследство. Ты к ней вообще никакого отношения не имеешь.
– Я вкладывался! Я ремонт делал!
– Какой ремонт? Мы обои переклеили десять лет назад. Я оплачивала. Батареи меняли бесплатно, по программе городской.
– Я коммуналку платил!
– Ты жил в этой квартире! Естественно ты платил!
Игорь стоял. Дышал тяжело.
– Я отсужу долю! Найму юриста!
– Делай что хочешь.
Ксюша прошла мимо него. В спальню. Закрыла дверь.Игорь орал за дверью ещё долго. Потом хлопнула входная дверь. Тишина.
Ксюша легла на кровать. Смотрела в потолок. Внутри было странное чувство. Не радость. Не облегчение. Просто пустота.
Утром она встала. Собралась. Поехала в ЗАГС. Подала заявление на развод. Назначили дату через месяц.
Игорь переехал к матери в тот же день. Забрал вещи, пока Ксюши не было дома. Писал каждый вечер. Угрожал. Обещал отсудить половину квартиры.
Ксюша не отвечала. Просто поменяла замки в квартире.
Через два месяца был суд. Игорь пришёл с юристом. Они сидели с противоположной стороны. Игорь не смотрел на Ксюшу.
Юрист говорил долго. Доказывал, что Игорь вкладывался в квартиру. Делал ремонт. Оплачивал коммуналку. Покупал мебель. Имеет право на половину.
Ксюша достала папку с документами. Протянула судье. Свидетельство о наследстве.
Судья изучала бумаги долго. Листала. Сверяла. Потом посмотрела на Игоря.
– У вас есть доказательства ваших вложений?
Игорь молчал. Юрист шептал ему что-то на ухо.
– Я… Я мебель покупал! – выпалил Игорь.
– Чеки есть?
– Нет. Это было давно.
– Других доказательств?
Молчание.
Судья вынесла решение. Присудила Игорю пятьсот тысяч рублей. За вклад в совместное хозяйство. Квартира стоила шесть миллионов.
Игорь хотел было возразить. Но юрист его осадил. Шепнул – лучше не спорь. Получишь хоть что-то.
Ксюша взяла кредит в тот же день. Пришла в банк. Оформила. Получила деньги. Перевела Игорю на карту. Пятьсот тысяч.
Он прислал одно слово: «Получил».
Всё.
Ксюша вернулась домой. В пустую квартиру. Прошлась по комнатам. Открыла все окна. Впустила воздух. Свежий, осенний.
Завтра снова на работу. К бабушке Таисии Петровне. К деду Николаю Степановичу. К тёте Маше. К людям, которым она нужна. Которые ждут её. Говорят спасибо.
А вечером домой. Сюда. Где можно просто сидеть. Молчать. Дышать.
«Квартиру оставляю внучке, тебе — ничего», — прочитала я завещание свекрови и похолодела от обиды