Света вышла из офиса в восемь вечера. Поздно, но так всегда — квартальный отчёт сдавали завтра, совещание затянулось, начальство названивало до последнего. Начальник отдела маркетинга — должность, которая съедает жизнь по кускам. Семьдесят тысяч в месяц, но каждую копейку она зарабатывала, сидя в офисе до ночи.
Метро было душным, людным. Света стояла у двери, держалась за поручень, смотрела в чёрное стекло тоннеля. Отражение — усталое лицо, тёмные круги под глазами, волосы, собранные в небрежный хвост. Тридцать лет. Успешная карьера. Пустой холодильник дома.
Кирилл, наверное, уже вернулся с работы. Может, купил что-то поесть. Или заказал доставку. Она хотела приготовить ужин сама, но сил не было. Только бы дойти до дивана, снять туфли, лечь.
Квартира досталась от дедушки три года назад — двушка на четвёртом этаже панельного дома, окна во двор, линолеум на кухне, старый ковролин в комнатах. Света жила одна, пока не встретила Кирилла.
Год назад. Он принёс документы в офис, курьер из службы доставки. Споткнулся о порог, уронил пакет с обедом — томатный суп разлился красной лужей на белый кафель. Света помогла вытирать, пошутила: «Теперь вы мне ужин должны». Он засмеялся — смущённо, по-мальчишески. Пригласил в кафе в тот же вечер.
Полгода встречались, потом он переехал к ней. Работал курьером, иногда подрабатывал разнорабочим — двадцать пять тысяч в месяц, максимум тридцать пять. Старался. Покупал духи на восьмое марта, цветы без повода, коробки конфет.
Света благодарила, но не восторгалась — духи она себе и сама могла купить, цветы вяли через три дня. Привыкла обеспечивать себя сама, не умела радоваться мелочам.
Дверь квартиры Света открыла своим ключом и замерла на пороге.
Запах жареной рыбы, густой, въедливый. Музыка из кухни — попса из радио. Смех — женский, звонкий.
Света сняла туфли, прошла по коридору. На кухне за столом сидела Оксана, её младшая сестра. Двадцать четыре года, вечно в рваных джинсах, с чёлкой до бровей, с привычкой приезжать внезапно и уезжать так же. Живёт в Воронеже, работает продавцом в магазине одежды, приезжает раз в полгода «просто так».
Рядом с ней — парень. Худой, в футболке с надписью на английском, в джинсах. Оксана что-то рассказывала, он смеялся. На плите шипела сковородка с рыбой. На столе — бутылка белого, два бокала, тарелка с нарезанным хлебом.
— Света! — Оксана обернулась, лицо расплылось в улыбке. — Ой, привет! Не ждала меня, да?
Света поставила сумку на пол. Медленно. Руки вдруг стали тяжёлыми.
— Оксана. Что ты здесь делаешь?
— Как что? Приехала навестить сестрёнку! — Оксана встала, обняла её. Пахло ви…ном и дешёвыми духами. — Кирилл дал ключи. Сказал, можете пожить пару дней. Правда, Саш?
Парень кивнул, протянул руку:
— Привет. Я Саша. Друг Оксаны.
Света не пожала руку. Смотрела на сестру. Слова складывались в голове медленно, с трудом.
— Кирилл дал ключи?
— Ну да. Я ему вчера позвонила, сказала, что приеду. Он сразу согласился. Он мне очень нравится, кстати.
Холод начался в кончиках пальцев, пополз выше — по рукам, в грудь. Света развернулась, вышла из кухни. В спальне закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Достала телефон.
Набрала Кирилла. Гудки. Три, четыре, пять.
— Алло?
— Ты дал Оксане ключи от моей квартиры?
Пауза. Слишком долгая.
— Да. А что не так?
Голос спокойный. Непонимающий.
— Что не так? Кирилл, ты не спросил меня!
— Свет, ну это же твоя сестра. Она приехала. Сказала, что негде остановиться. Я не мог отказать.
— Ты мог СПРОСИТЬ меня! Позвонить хотя бы мне!
— Я не подумал, прости. Я думал, ты будешь рада.
Света закрыла глаза. Дышала глубоко, пыталась успокоиться. Но не получалось.
— Кирилл, это моя квартира. От дедушки. Моя. Ты здесь живёшь, но ты не имеешь права раздавать ключи кому попало!
— Кому попало? Свет, это твоя сестра!
— Мне всё равно! Ты должен был спросить!
— Ладно, ладно. Я сейчас приеду, поговорим.
Она сбросила звонок. Села на кровать. Руки дрожали. Почему дрожали? Что-то было не так. Что-то больше, чем просто ключи.
Вышла на кухню. Оксана жарила рыбу, помешивая её лопаткой. Парень наливал по бокалам.
— Оксана, ты не можешь здесь оставаться.
Сестра обернулась. Улыбка исчезла, как стёрли.
— Что?
— Я не разрешала Кириллу давать тебе ключи. Ты не предупредила меня.
— Света, я твоя сестра. Какая разница?
— Разница в том, что это моя квартира. И я решаю, кто здесь живёт.
Оксана поставила сковородку обратно на плиту. Резко, рыба зашипела громче.
— Знаешь, что я думаю, Света? — Голос стал холодным, чужим. — Ты всегда была такой. Жадной. Всё твоё, никому ни капли. Ты успешная, да, начальница в офисе. А людей не видишь. Вообще.
— Оксана…
— Нет, серьёзно. Кирилл — нормальный человек. Он помог мне. А ты даже не спросила, как я добиралась, где остановлюсь теперь, нужна ли помощь, почему я вообще приехать решила. Тебе плевать.
— Я не ожидала, что ты приедешь!
— Потому что тебе всё равно! — Оксана повысила голос. — Работа, деньги, карьера. Вот что важно. А люди — так, по остаточному. Даже сестра родная.
Света молчала. Горло сдавило, слова застряли где-то внутри.
Оксана сняла фартук, бросила на стол.
— Пойдём, Саш. Пошло оно всё.
Они оделись молча. Света стояла у двери, смотрела, как Оксана застёгивает куртку. Саша поднял рюкзак, кивнул ей — неловко, извиняюсь. Дверь хлопнула.
Света вернулась на кухню. Села за стол. Смотрела на сковородку с недожаренной рыбой, на бокалы с недопитым, на тарелку с хлебом.
Тишина стояла густая, давящая. За окном темнело, фонари зажглись во дворе. Света сидела, не двигаясь. Внутри что-то разламывалось медленно, по кускам.
Кирилл приехал через час. Света услышала, как ключ поворачивается в замке — медленно, осторожно. Он вошёл, закрыл дверь тихо, разулся в прихожей.
— Света?
Голос неуверенный, виноватый.
Она сидела на диване, смотрела в окно. Двор пустой, детская площадка, качели раскачиваются от ветра. Фонари мигают — один сломанный, давно просили починить, никто не приходит.
Кирилл сел рядом. Не вплотную — на расстоянии вытянутой руки. Света почувствовала запах его куртки — холод, улица.
— Прости, — сказал он тихо. — Я правда не подумал.
Света молчала. Смотрела на свои руки — пальцы сжаты в замок, костяшки побелели.
— Она позвонила вчера вечером. Сказала, что приедет, что негде остановиться. Я пожалел. Подумал, что ты не будешь против.
— Ты не спросил меня.
— Знаю. Виноват.
Она повернулась к нему. Лицо его было усталым, осунувшимся. Тёмные круги под глазами, щетина на щеках. Он смотрел в пол, не в глаза.
— Кирилл, это моя квартира. Если ты хочешь кого-то приглашать, ты должен спросить. Всегда.
— Хорошо. Больше не буду.
Он протянул руку, коснулся её плеча. Света не отстранилась, но и не приблизилась. Сидела, как статуя — холодная, неподвижная.
— Она очень обиделась, — сказал Кирилл. — Кричала, что ты жадная, чёрствая.
— Конечно.
— Это неправда.
— Может быть.
Он обнял её. Света позволила. Но внутри что-то скребло, не давало расслабиться. Что-то было не так. Ключи — это только верхушка. Под водой что-то ещё.
На следующий день Света проснулась рано — в семь утра, как всегда. Кирилл спал, раскинув руки, укрытый одеялом до подбородка. Она встала тихо, прошла на кухню. Налила воды в чайник, поставила на плиту.
Телефон завибрировал на столе. Сообщение от Оксаны.
Света открыла.
«Думаю, ты должна знать. Твой Кирилл, вообще-то, не святой. Видели его с рыжей девушкой. Обнимались за столиком. Целовались. Решай сама, что с этим теперь делать. Мне всё равно».
Света прочитала раз. Второй. Третий.
Чайник засвистел. Она выключила газ, залила кофе кипятком. Руки не дрожали. Странно. Должны были дрожать, но не дрожали.
Села за стол. Пила кофе маленькими глотками, обжигаясь. Смотрела на телефон. Перечитывала сообщение.
Рыжая. Целовались.
Кирилл вышел из спальни в девять. Растрёпанный, в домашних штанах и старой футболке. Зевнул, потянулся.
— Доброе утро.
— Доброе.
Он налил себе кофе, сел напротив.
— Света, ты странная какая-то. Что случилось?
— Ничего.
— Точно?
— Да.
Он пил кофе, смотрел на неё. Света смотрела в чашку. Молчали.
Кирилл ушёл на работу в десять. Света осталась дома — суббота, выходной. Легла на диван, смотрела в потолок.
Рыжая. Целовались.
Могла ли Оксана врать? Могла. Она обиделась вчера, кричала. Но может, это и месть.
Но что, если правда?
Света встала. Прошлась по квартире. Спальня, гостиная, кухня. Чисто, аккуратно. Кирилл всегда убирал — мыл посуду, вытирал пыль, стирал бельё. Хороший хозяин.
Она открыла шкаф в спальне. Его вещи — куртки, рубашки, джинсы. Всё аккуратно развешано. На полке — коробка с документами. Света достала, открыла.
Паспорт Кирилла. Водительские права (хотя машины нет). Трудовая книжка. Квитанции за коммуналку — он платил половину, всегда вовремя.
На дне коробки — конверт. Белый, плотный. Света открыла.
Деньги. Тысячные купюры, пятитысячные. Много. Она пересчитала — сорок тысяч.
Откуда у Кирилла сорок тысяч? Он получает двадцать пять. Живёт у неё, не платит за квартиру. Тратит на еду, одежду. Откуда деньги?
Света положила конверт обратно, закрыла коробку. Взяла ноутбук Кирилла со стола. Разблокировала — пароль она знала, он не скрывал. Дата его рождения.
Открыла сообщения.
Переписка с незнакомым номером. Женское имя — «Лена».
«Завтра в два. Квартира свободна. Приходи».
«Спасибо, солнце. Ты лучший».
Света пролистала дальше. Сообщения от других людей. Незнакомые имена.
«Квартира на два часа. Тысяча рублей. Постель меняю после каждого».
«Окей, завтра в три. Перевёл задаток».
«Адрес тот же?»
«Нет. Скину позже».
Света опустила крышку. Медленно. Руки вдруг стали чужими, не слушались.
Он сдавал квартиру. Её квартиру. Пока она на работе. Людям. По часам.
Она встала, прошлась по комнатам. Смотрела на вещи другими глазами. Постель — свежая, белоснежная. Он менял её три дня назад. Сказал, что просто решил постирать. А на самом деле — после клиентов. Фу!
В ванной — новые полотенца. Купил неделю назад, сказал, старые износились. А на самом деле — для клиентов.
Света вернулась на кухню. Села за стол. Положила голову на руки.
Дышала медленно, глубоко. Считала вдохи. Раз, два, три, четыре.
Не плакала. Странно. Должна была плакать, но слёз не было. Только пустота внутри — холодная, тяжёлая.
Кирилл вернулся в шесть вечера.
Ключ в замке. Дверь открылась.
— Привет. Ты дома? Думал, на работу вызвали.
Света сидела за кухонным столом. Перед ней — его ноутбук. Рядом — конверт с деньгами.
Кирилл замер в дверях. Побледнел. Адамово яблоко дёрнулось — сглотнул.
— Света, это…
— Что это?
Голос её был ровным, спокойным. Слишком спокойным. Кирилл сделал шаг назад, прислонился к дверному косяку.
— Я могу объяснить.
— Объясни.
Он опустился на пол прямо у двери. Сел, прислонился спиной к стене, обхватил колени руками. Голову опустил.
— Я сдавал твою квартиру. Да. На часы. Два-три раза в неделю. Пока ты на работе.
Света смотрела на него. На его руки — сжатые, костяшки пальцев белые. На его плечи — ссутулившиеся, опущенные.
— Два-три раза в неделю?
— Да.
— Чужим людям.
— Да.
Тишина. За окном хлопнула дверь машины. Кто-то кричал во дворе — детские голоса, игра.
— Зачем? — спросила Света.
Кирилл поднял голову. Глаза красные, мокрые.
— Мама. У неё долги. Кредиты — двести тысяч. Она болеет, диабет, осложнения. Лекарства дорогие, пенсия копеечная. Звонила каждый день, плакала. Говорила, что придёт к тебе, будет требовать деньги. Я боялся.
— Боялся чего?
— Что ты увидишь. Какая она. Какой я.
Света встала, подошла к окну. Стояла спиной к нему, смотрела на двор. Качели раскачиваются, фонарь мигает.
— Ты мог сказать мне.
— Не мог.
— Почему?
— Стыдно было.
Он встал, подошёл к ней. Не вплотную — на расстоянии. Стоял, смотрел ей в спину.
— Света, ты зарабатываешь семьдесят тысяч. Ты начальник отдела. Успешная, умная, красивая. А я — курьер. Двадцать пять тысяч. Живу у тебя, не плачу за квартиру. Я рядом с тобой чувствую себя… никем.
Света обернулась.
— Поэтому ты сдавал мою квартиру?
— Да. Я хотел помочь маме. Хотел накопить. Хотел делать тебе подарки, чтобы ты… чтобы ты не видела, какой я нищий.
— А девушка? Рыжая?
Кирилл закрыл лицо руками.
— Да. Была.
— Ты серьезно?
Он убрал руки. Смотрел ей в глаза. Мокрые, красные, отчаянные.
— Потому что с ней проще. Она радуется чашке кофе в кафе. Улыбается, когда я покупаю ей пирожное. А ты… ты даже не улыбнулась, когда я подарил тебе духи дорогие. Сказала спасибо и всё.
Света молчала. Смотрела на него. На его лицо — измученное, виноватое.
— Ты обвиняешь меня в том, что изменил мне?
— Нет. Да. Не знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Света, с тобой тяжело. Ты всегда знаешь, чего хочешь. Ты всегда уверенная. А я рядом с тобой чувствую себя маленьким. Ненужным.
— Поэтому ты изменял?
— Да.
Света села за стол. Положила руки на столешницу, сжала в кулаки.
— Кирилл, ты сделал меня виноватой. В том, что я не радуюсь чашке кофе. В том, что я успешная. В том, что ты врал и изменял.
— Я не…
— Да. Ты говоришь, что с ней проще. Что я холодная, требовательная. Ты перекладываешь вину на меня.
Кирилл молчал. Стоял, смотрел в пол.
— Убирайся, — сказала Света.
— Света…
— Убирайся из моей квартиры. Сейчас.
Он не двигался.
— Света, прошу. Дай мне шанс.
— Нет.
— Я люблю тебя.
— Да мне всё равно.
Он стоял ещё минуту. Потом пошёл в спальню. Света слышала, как он собирает вещи — открывает шкаф, достаёт сумку, складывает одежду. Слышала, как застёгивается молния. Как он выходит, идёт к двери.
— Прости, — сказал он тихо.
Света не обернулась.
Дверь открылась. Закрылась. Шаги по лестнице — вниз, всё тише, тише.
Тишина.
Света сидела за столом. Смотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Наконец задрожали.
Три дня она не выходила из квартиры. Взяла отгул, сослалась на простуду. Лежала на диване, смотрела сериалы, не запоминая сюжет. Ела мало — бутерброды, йогурты. Готовить не было сил.
На четвёртый день начали приходить сообщения.
От Дениса, друга Кирилла:
«Света, прости его. Он у меня на кухне спит. На полу. Ему негде жить».
Фотография. Кирилл лежит на матрасе, укрытый пледом. Лицо не бритое, глаза закрыты.
От Макса, ещё одного друга:
«Света, он страдает. Плачет даже каждую ночь. Ты правда не простишь?»
От Антона:
«Он хороший парень. Просто ошибся. Дай ему шанс».
Света удалила все сообщения. Заблокировала номера.
Через неделю Кирилл позвонил. Она не взяла трубку. Он позвонил ещё раз. Ещё. Потом написал:
«Света, прошу. Встретимся. Мне надо объяснить».
Она смотрела на сообщение. Пальцы зависли над клавиатурой.
Удалить? Ответить?
Написала: «Приходи завтра. В шесть».
Он пришёл ровно в шесть. Постучал тихо, неуверенно. Света открыла дверь. Он стоял на пороге — худой, бледный, мятый. Глаза впалые, щёки ввалились, как-будто постарел.
— Спасибо, что согласилась, — сказал он.
Света пропустила его внутрь. Он прошёл на кухню, сел за стол. Не снимая куртку — будто готовый уйти в любой момент.
— Говори, — сказала Света.
Кирилл сложил руки на столе. Смотрел на них.
— Я уволился. С курьерской работы. Подал резюме в несколько мест. Ищу что-то нормальное. Хочу зарабатывать больше.
— Хорошо.
— Я понял, что был неправ. Всё, что ты сказала — правда. Я обвинял тебя. Перекладывал вину. А виноват я.
Света молчала.
— С рыжей — её зовут Леной, я расстался. Сразу после того, как ушёл. Написал ей, что больше не буду встречаться. Она поняла.
— И что ты хочешь от меня? — спросила Света.
— Прощения.
— Зачем?
Он поднял глаза. Смотрел на неё — отчаянно, умоляюще.
— Потому что люблю тебя. По-настоящему. Не Лену, не кого-то ещё. Тебя. Я всё понял.
Света встала, налила воды в чайник. Поставила на плиту. Ждала, когда закипит. Молчали.
Чайник засвистел. Она заварила чай, поставила кружку перед ним.
— Я не знаю, смогу ли простить, — сказала она. — Ты изменял. Сдавал мою квартиру. Врал. Всё это не забывается за неделю.
— Понимаю.
— Но я помогу с работой.
Кирилл поднял глаза.
— Что?
— У меня есть знакомые в логистической компании. Нужен менеджер на складе. Сорок пять тысяч. Если хочешь — дам контакты.
— Серьёзно?
— Да. Но если соврёшь ещё раз — уйдёшь навсегда.
— Не совру. Обещаю.
Света кивнула. Пила чай, смотрела в окно.
— Попробуем, — сказала она тихо. — Но я не обещаю, что будет как раньше.
— Понимаю.
Он протянул руку через стол. Света посмотрела на его руку — худую, с длинными пальцами, с заусенцами на ногтях.
Взяла её. Сжала.
Тепло. Живое.
Она кивнула.
— Хорошо.
Прошёл месяц. Кирилл устроился менеджером на складе логистической компании — Света дала контакт, он прошёл собеседование, взяли.
Сорок пять тысяч зарплата, график с восьми до пяти, без переработок. Первую зарплату получил через две недели — отдал матери на долги.
Он приходил каждый вечер. Света впускала, но не сразу обнимала. Держала дистанцию — невидимую, но ощутимую. Они ужинали вместе, смотрели сериалы, говорили о работе. Но не спали в одной кровати. Кирилл ночевал на диване.
— Когда ты простишь? — спросил он однажды вечером.
Света сидела на кухне, пила чай. Смотрела в окно — двор пустой, фонарь наконец починили, светит ровно, ярко.
— Не знаю.
— Ты всё ещё злишься?
— Нет. Просто… не могу забыть.
Кирилл кивнул. Встал, обнял её сзади. Света позволила. Прислонилась спиной к его груди, закрыла глаза.
— Я буду ждать, — сказал он тихо. — Сколько нужно.
Через два месяца мать Кирилла позвонила. Света взяла трубку, услышала незнакомый женский голос — хриплый, усталый.
— Это Света?
— Да.
— Я Нина Петровна. Мама Кирилла.
Света замерла.
— Здравствуйте.
— Я хотела сказать спасибо. За то, что помогли Кириллу с работой. За то, что не бросила его.
Света молчала. Не знала, что ответить.
— Я знаю, что натворил мой сын. Он мне всё рассказал. Я виновата тоже. Давила на него, требовала денег. Не должна была.
— Он помогал вам, — сказала Света. — Потому что любит.
— Знаю. Но я не должна была требовать. Извини меня.
— Вас мне извинять не за что. Вы его мать.
— Спасибо, — голос Нины Петровны дрогнул. — Спасибо, что не бросили его.
Она положила трубку.
Света сидела, смотрела на телефон. Что-то внутри потеплело. Чуть-чуть.
Ещё через месяц Кирилл пришёл с букетом тюльпанов. Белые, свежие, ещё с каплями воды на лепестках.
— Это тебе.
Света взяла цветы. Понюхала — пахли весной, землёй, чем-то живым.
— Спасибо.
Она поставила их в вазу, налила воды. Кирилл стоял рядом, смотрел.
— Света, я подал заявление в ЗАГС.
Она обернулась.
— Что?
— Без тебя. Просто встал в очередь. Если согласишься — пойдём вместе. Если нет — отменю.
Света смотрела на него. На его лицо — серьёзное, открытое. На его глаза — ясные, без лжи.
— Ты уверен?
— Да.
— После всего?
— Именно поэтому. Я хочу, чтобы ты знала — я не уйду. Никогда.
Света помолчала. Потом кивнула.
— Я согласна.
— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо.
Они поженились в июне. Скромно, без гостей — только родители Светы, мать Кирилла, два его друга в качестве свидетелей. Оксана не приехала. Написала сообщение: «Поздравляю. Но я не приеду».
Света не ответила. Удалила сообщение.
Она верила ему. По-настоящему верила.
И это было главное для неё.
— Выбирай: я или твоя мама! — потребовала невестка, и её муж впервые выбрал правильно