Полина вытирала пол на кухне третий раз за вечер. Тимошка опрокинул кружку с компотом, потом наступил в лужу и прошёлся красными следами по всему коридору. Артём сидел за компьютером в наушниках, яростно щёлкая мышкой. Не обернулся даже когда сын заплакал, ударившись о косяк двери.
— Артём! — позвала Полина, выжимая тряпку в ведро.
Муж не отреагировал. Она подошла ближе, заглянула через его плечо. На экране мелькали какие-то танки, взрывы, летели пули.
— Артём! — повысила голос Полина.
Он вздрогнул, стянул один наушник.
— Что?
— Сын твой плачет. Ты не видишь?
— Я работаю, — буркнул Артём и снова надел наушник.
Полина сжала кулаки. Работаю. Каждый вечер одно и то же. Приходит она с работы уставшая, забирает Тимошку из садика, где воспитательница опять жаловалась, что мальчик дерётся. Готовит ужин, моет посуду, укладывает сына. А Артём сидит за компьютером. То работает, то «совещание онлайн», то «срочный проект».
— Тимоша, иди сюда, — позвала Полина сына.
Мальчик прижался к её ноге, всхлипывая. На лбу наливался синяк.
— Больно?
— Не-а, — храбрился Тимофей.
Полина приложила к шишке холодную ложку, усадила сына на диван с планшетом. Хоть так посидит спокойно. Она вернулась на кухню, посмотрела на часы. Половина десятого. Мама обещала позвонить, но не звонила. Наверное, опять плохо себя чувствует.
Мать жила в соседнем районе, раньше часто помогала с Тимошкой. Забирала из садика, гуляла, кормила. Но последний месяц всё чаще жаловалась на давление, на усталость. Врачи сказали беречься, не перенапрягаться. А пятилетний внук — это сплошное перенапряжение.
Полина набрала мамин номер.
— Алло, доченька, — слабый голос в трубке.
— Мам, как ты?
— Да нормально. Таблетки выпила, отдыхаю.
— Может, врача вызвать?
— Да ладно, переживу. Ты как? С Тимошкой справляешься?
Полина машинально посмотрела на мужа. Артём азартно что-то выкрикивал в микрофон. «Прикрой слева! Слева, я сказал!»
— Справляемся, — соврала Полина.
Когда она закончила разговор, Артём уже выходил из комнаты, потягиваясь.
— Всё, наработался. Что на ужин?
— В кастрюле. Разогрей сам.
Он удивлённо посмотрел на жену.
— Ты чего такая злая?
— Артём, мне нужна твоя помощь. Мама болеет, я одна с Тимошкой не справляюсь. Сегодня опять в садике жалобы были.
— Какие жалобы?
— Дерётся. Игрушки отбирает. Воспитательница говорит, что он внимания требует.
— Ну так играй с ним.
— Когда? Я работаю, потом забираю его, готовлю, стираю, убираю. У меня времени нет даже душ нормально принять!
Артём налил себе супа, сел за стол.
— Слушай, а давай я на удалёнку перейду? — предложил он. — Буду дома сидеть с Тимошкой. Стану как раз помогать.
Полина недоверчиво посмотрела на мужа.
— Ты? С ребёнком дома?
— А что такого? Я же работать буду, а он рядом поиграет. Тут главное — организовать правильно.
— Артём, ты не представляешь, что такое с пятилеткой дома сидеть.
— Представляю. Мультики ему включу, игрушки дам. Он же не маленький.
Полина хотела возразить, но устала спорить. Пусть попробует, пусть поймёт, каково это.
— Поговори с начальством, — сказала она. — Если разрешат, попробуем.
Артём объявил, что его перевели на удалёнку, через три дня. Как раз в понедельник Тимошку можно было из садика забрать.
— Они сразу согласились, — сообщил муж. — Говорят, у нас половина отдела на удалёнке. Главное — чтобы задачи выполнялись.
Полина с облегчением вздохнула. Хоть одной проблемой меньше. Правда, что-то внутри нашёптывало: не всё так просто. Но она отмахнулась от сомнений.
В субботу приехала Нина Сергеевна, свекровь. Худенькая, седая, всегда аккуратная. Она привезла пирожки и варенье.
— Артёмушка, как дела? — обняла она сына.
— Отлично, мам. На удалёнку перехожу, буду с Тимкой помогать. Жена не справляется.
Нина Сергеевна удивлённо посмотрела на сына.
— Ты? С ребёнком?
— Что вы все так говорите? — обиделся Артём. — Я что, не справлюсь?
— Справишься, конечно, — поспешно согласилась Нина Сергеевна. — Просто неожиданно.
За чаем свекровь тихо спросила у Полины:
— А ты как? Устаёшь что ли сильно?
— Устаю, Нина Сергеевна. Очень.
— Я бы помогла, но здоровье подводит. Врач запретил нагрузки.
— Я понимаю. Вы и так много помогали.
— Может, няню нанять?
Полина покачала головой.
— Дорого. Мы на отпуск копим, хотим летом на море поехать. Тимошке полезно будет.
Нина Сергеевна задумчиво посмотрела на сына. Артём играл с Тимофеем в конструктор. Вернее, Тимошка строил, а отец смотрел в телефон.
Первая неделя удалёнки прошла на удивление спокойно. Полина уходила на работу, Артём оставался с сыном. Вечером квартира была чистой, ужин готов, Тимошка накормлен и спокоен.
— Как дела? — спрашивала Полина.
— Отлично. Тимоха молодец, не мешает работать.
— Чем он занимается?
— Играет, мультики смотрит. Я же объяснил ему, что папа работает.
Полина заглядывала в комнату сына. Игрушки аккуратно сложены, кровать застелена. Даже слишком аккуратно для пятилетки.
Но она гнала сомнения. Может, Артём действительно справляется? Может, она зря переживала?
Вторая неделя началась с тревожного звонка.
— Полина Андреевна? Это Ирина Викторовна, воспитатель.
— Здравствуйте. Что-то опять случилось?
— Да. Опять родители жалуются, что он дерется и оставляет синяки. Повлияте как-то на ребенка.
Полина поблагодарила, обещала поговорить с ребенком, попрощалась. Странно. Муж не говорил ничего о проблемах в садике.
Вечером она спросила у Артёма:
— Как прошёл день?
— Нормально. Работал, проект сдавал.
— Тимошка вёл себя хорошо?
— Конечно. Он же умница.
Полина прошла в детскую. Тимофей рисовал.
— Привет, солнышко. Как дела?
— Хорошо, — не поднимая головы, ответил сын.
— Что делал сегодня?
— Играл.
— С папой?
— Не-а. Папа работал.
— А гуляли?
Тимофей задумался.
— Нет. Папа сказал, холодно на улице.
Полина нахмурилась. На улице было плюс пятнадцать, солнечно. Какой холод?
— Тимоша, а обедал ты что?
— Картошку. И котлету.
— Вкусно было?
— Ага.
Странно. Она не помнила, чтобы в морозилке были котлеты. Ладно, может, Артём сам пожарил.
Но на следующий день, открыв холодильник, Полина обнаружила контейнеры с готовой едой. Домашняя еда, аккуратно разложенная по порциям.
— Артём, это ты готовил? — спросила она вечером.
— Ну да, а что?
— Ничего. Молодец.
Но голос свекрови, который она услышала в трубке на следующий день, подтвердил подозрения.
— Полиночка, как дела? — спросила Нина Сергеевна.
— Нормально. А у вас?
— Да вот к Артёмушке ездила, помогла немного. Еды наготовила, убралась.
Сердце ухнуло вниз.
— И часто вы так приезжаете?
— Да почти каждый день. Он просит. Выпрашивает. Говорит, не справляется, а тебе не хочет признаваться.
Полина медленно положила трубку. Значит, так. Артём не сидит с Тимошкой. Это его мать приезжает, готовит, убирает, занимается внуком. А он… что он делает?
Она вспомнила их свадьбу, четыре года назад. Артём говорил красивые речи, обещал золотые горы.
— Ты со мной будешь как за каменной стеной. Я столько заработаю, что ты вообще работать не будешь. Будешь дома сидеть, троих детей нам родишь, а я вас обеспечу.
Как же хотелось верить. Как хотелось расслабиться, довериться. Но реальность оказалась другой. Зарплата Артёма была средней, амбиции большими, а результатов — никаких. Работу менял часто, каждый раз обещая, что вот на этом месте точно всё получится.
Полина зарабатывала больше. Она работала аналитиком данных в крупной компании, зарплата была стабильной, хорошей. Они жили на её деньги, копили на отпуск, откладывали понемногу на будущее.
А теперь выясняется, что муж её обманывает.
На следующий день Полина специально отпросилась с работы пораньше. Сказала начальнику, что нужно к врачу. Приехала домой в три часа дня.
Ключ повернулся в замке бесшумно. Она тихо сняла обувь, прошла по коридору.
Из комнаты доносились звуки стрельбы, взрывов, крики. Полина заглянула в дверь.
Артём сидел за компьютером в наушниках, увлечённо играя. На экране мелькали танки, солдаты. Он что-то орал в микрофон:
— Прикрой справа! Я сказал, справа, ауу!
В детской сидела Нина Сергеевна. Она складывала с Тимошкой пазл, тихо напевая песенку.
Полина почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Она развернулась и вышла из квартиры. Спустилась во двор, села на лавочку.
Значит, так. Он не работает. Он играет. А его мать, больная женщина, которой врачи запретили нагрузки, приезжает каждый день на другой конец города и сидит с внуком.
Минут через двадцать из подъезда вышла Нина Сергеевна с Тимошкой. Мальчик тянул её за руку к игровой площадке. Свекровь шла медленно, прихрамывая — нога опять беспокоила.
Полина поднялась с лавочки и пошла следом.
— Нина Сергеевна, — окликнула она.
Свекровь обернулась. Лицо сразу стало виноватым.
— Полиночка… Ты как…
— Тимоша, иди покачайся на качелях, — сказала Полина сыну. — Мы с бабушкой тут постоим.
Мальчик радостно побежал к качелям. Полина посмотрела на Нину Сергеевну.
— Скажите честно. Артём вообще работает?
Свекровь опустила глаза, теребя ручку сумки.
— Полина, я…
— Да или нет?
Нина Сергеевна тяжело вздохнула.
— Нет. Он не работает. Сидит целыми днями за компьютером, в какие-то игры играет. А я приезжаю, с Тимошей сижу, готовлю, убираю.
— Почему вы мне не сказали?
— Он просил. Он мой сын, как я могу… Он говорил, что у вас трудности, что ты устаёшь, что ему просто время нужно, чтобы работу найти нормальную. Я думала, ну недельку-другую помогу, а там он возьмётся за себя. — Нина Сергеевна подняла на Полину глаза. — Он ещё говорил, что если ты узнаешь, то разведёшься сразу. Я испугалась. Внука жалко.
Полина кивнула. Всё понятно. Артём давил на мать, та не могла отказать.
— А почему он вообще уволился? Что там случилось?
— Конфликт был с каким-то клиентом. Артёмушка нагрубил ему, тот контракт разорвал. Начальство в бешенстве было, говорили, крупный заказчик пропал. Его уволили, да ещё и зарплату не отдали — сказали, штрафы покрывают убытки. Он совсем без денег остался.
— Когда это было?
— Полтора месяца назад.
Полина прислонилась спиной к дереву. Полтора месяца. Всё это время он врал ей. Каждый день. Смотрел в глаза и врал.
— Нина Сергеевна, это не ваша вина, — сказала она. — Спасибо, что рассказали.
Свекровь схватила её за руку.
— Полиночка, ты что делать будешь?
— Не знаю пока. Но вам больше не нужно приезжать. Я сама разберусь.
— Если что — я помогу. С Тимошей посижу, когда понадобится.
— Спасибо. Но вам нужно беречься. Сами же видите, нога болит.
Полина забрала Тимошку с площадки и повела домой. Мальчик болтал что-то про качели и горку, а она шла и думала, что говорить Артёму.
Полина вошла в комнату. Артём сидел за компьютером.
— А, ты пришла, — бросил он, не поворачивая головы. — Как работа?
— Выключи это, — сказала Полина.
— Щас, минутку, — пробормотал Артём, продолжая щёлкать мышкой. — Рейд сейчас закончится.
Полина подошла вплотную, выдернула штекер из розетки. Экран погас.
— Ты что творишь?! — взвился Артём. — Меня же команда ждала!
— Заткнись и слушай. Ты меня полтора месяца обманывал.
Он замер. Лицо сразу стало другим — виноватым, потерянным.
— Полин, я хотел сказать…
— Ты не работаешь. Ты целыми днями играешь, пока твоя больная мать сидит с нашим ребёнком. И всё это время врал мне в глаза.
Артём молчал, уставившись в тёмный экран.
— Полина, я собирался…
— Собирался? Полтора месяца собирался? — Она присела на краешек дивана. — Откуда ты вообще деньги брал? На еду, на всё остальное?
Артём отвернулся.
— Ниоткуда. У меня не было денег.
— Как ниоткуда? Ты же что-то покупал, платил…
— Я не платил ничего. Мама приносила продукты, готовила…
Полина вскочила.
— Стой. А коммуналку кто платил? Интернет? Телефон твой?
Артём молчал.
— Артём, я спрашиваю — откуда ты брал деньги?!
— Полин, я верну, честно…
Она рванула в спальню, открыла шкаф. Руки тряслись, когда доставала стопку постельного белья. В дальнем углу всегда лежал конверт — их отпускные деньги.
Конверт был на месте.
Полина открыла его. Пусто.
Она вернулась в комнату, держа пустой конверт в руке.
— Двести сорок тысяч, — сказала она тихо. — Мы копили год. На море. Для Тимошки.
— Полина, я верну…
— Откуда ты их вернёшь?! У тебя работы нет! Ты даже искать её не собираешься!
— Я искал! Просто нигде не берут…
— Врёшь. Ты целыми днями в танчики играешь. — Полина швырнула конверт ему в лицо. — Куда ты их дел?
— Долги были. По кредитке. Проценты капали, я боялся, что в суд подадут…
— Какая кредитка? У нас нет кредиток!
— У меня была. Давно ещё оформил. Ты не знала.
Полина почувствовала, как внутри всё обрывается. Она медленно подошла к мужу, посмотрела ему в глаза.
— Собирай вещи, — сказала она. — И уходи.
— Полина, подожди…
— Уходи. Сейчас же. Или я вызову полицию.
— Это моя квартира тоже!
— Квартира куплена до брака на меня. Ипотеку плачу я. Ты здесь просто прописан. Так что собирай вещи и уходи.
Артём попытался обнять её, но Полина отстранилась.
— Не трогай меня. У тебя десять минут.
Он метался по квартире, запихивая вещи в сумку. Что-то бормотал себе под нос — то ли ругался, то ли оправдывался. Полина стояла у двери, руки в карманах куртки. Смотрела, как он суетится, и ничего не чувствовала. Ни злости, ни жалости — просто пустота.
Артём вышел в прихожую с битком набитой спортивной сумкой.
— Полина, давай поговорим нормально…
Она достала из кошелька пятьсот рублей, сунула ему в руку.
— На такси хватит. Всё.
— Но я люблю тебя…
— Уходи.
Дверь захлопнулась. Слёз не было. Только пустота внутри.
Утром она позвонила Нине Сергеевне.
— Я выгнала Артёма. Буду подавать на развод.
Свекровь молчала несколько секунд.
— Я понимаю, доченька. Ты, наверно, правильно сделала.
— Нина Сергеевна, я не хочу, чтобы вы думали…
— Полина, ты хорошая девочка. Моя вина, что я вырастила такого сына. Если хочешь, я продолжу помогать с Тимошей. Когда смогу.
— Спасибо. Но я найму няню. Вам нужно беречь здоровье.
Няня оказалась приятной женщиной лет пятидесяти. Она забирала Тимошку из садика, гуляла с ним, готовила ужин. Это влетало в копеечку, но Полина была готова потратиться.
Развод прошёл быстро. Артём не сопротивлялся, согласился на все условия. Алименты назначили минимальные — он нигде официально не работал.
Нина Сергеевна всё-таки продолжала навещать их. Раз в неделю приезжала с пирожками, час-полтора играла с Тимошкой, потом уезжала. Первое время постоянно извинялась, пока Полина не сказала:
— Хватит уже. Вы тут ни при чём, честное слово.
— Но я же мать ему…
— И что с того? Он взрослый мужик, сам за себя отвечает.
Прошло два года.
Полина сидела в кафе, пила кофе. Тимошка был в школе, вечером его заберёт няня. У неё была свободная пара часов, и она решила провести их в тишине.
Жизнь наладилась. Работа шла хорошо, её повысили, зарплата выросла. Тимошка успокоился, перестал драться в садике. Няня оказалась находкой — добрая, ответственная, мальчик её обожал.
От Артёма не было никаких вестей. Нина Сергеевна говорила, что он живёт у знакомых, перебивается случайными заработками. Пытался устроиться на работу, но его нигде не держали долго.
Полина не злилась на него. Просто больше не чувствовала ничего. Ни любви, ни ненависти, ни обиды. Пустота.
Она познакомилась с несколькими мужчинами за эти два года. Ходила на свидания, пыталась построить отношения. Но что-то всегда шло не так. Либо они оказывались слишком навязчивыми, либо равнодушными, либо опять врали.
Полина научилась распознавать ложь. Стала внимательнее, осторожнее. Больше не верила на слово, проверяла каждое обещание.
Иногда думала: а вдруг это я перегибаю? Вдруг я уже параноиком стала, всех подряд подозреваю? Но потом вспоминала Артёма — его клятвы, обещания, красивые слова. И понимала: нет, это не паранойя. Это просто опыт.
Родня с порога затребовала ужин, но после моих слов аппетит у них пропал мгновенно