Марина Петровна сразу поняла, что эта женщина не для Глеба. Когда сын привёл её в первый раз, мать отметила: накрашена ярко, туфли на высоком каблуке, в руках красивая дорогая сумка. И главное — возраст. Глебу двадцать один, этой — под сорок точно.
— Мам, пап, познакомьтесь. Это Света.
— Очень приятно, — Марина Петровна кивнула, но руки не подала.
Виктор Викторович пожал Свете руку, буркнул что-то невразумительное и ушёл на кухню. За ужином молчали. Света пыталась разговорить их, рассказывала про работу в компании по производству мыла, смеялась над какими-то внутренними шутками. Глеб смотрел на неё влюблённо. Родители ели молча.
— Мы познакомились в приложении, — вдруг выпалил Глеб. — Месяц назад. Я сразу понял, что она та самая.
Марина Петровна поперхнулась. Виктор Викторович налил себе ещё компота.
— В приложении, говоришь, — наконец произнесла мать. — Современно.
Света покраснела.
— Я там недавно. Развелась ещё два года назад. А вот сейчас решила попробовать сайт знакомств. Глеб написал первым, такой милый профиль был…
— Конечно, милый! Он ещё мальчишка — Марина Петровна встала из-за стола. — Извините, устала. Рада была познакомиться.
Через неделю Света появилась снова. С чемоданом.
— Мам, у Светы ремонт затягивается. Кухню на таможне задерживают. Она пару недель поживёт у нас, можно?
— Глеб, мы же не обсуждали…
— Мам, ну пожалуйста. Я на диване буду спать, а ей свою комнату отдам.
Марина Петровна посмотрела на Свету. Та стояла в коридоре с чемоданом, виноватая улыбка на лице.
— Две недели, — сухо сказала Марина Петровна. — И всё.
Но прошёл месяц. Света продолжала жить у них. Готовила ужины, мыла посуду, смотрела сериалы с Глебом на диване. Глеб сиял. Родители молчали.
По вечерам Марина Петровна и Виктор Викторович шёптом разговаривали на кухне.
— Она не собирается съезжать, — говорила Марина Петровна. — Видишь, как устроилась? И этот ремонт — может, никакого ремонта нет. Кто видел вообще ее квартиру?!
— Не знаю, — отвечал Виктор Викторович. — Может, правда задержали кухню. Сейчас это нормально.
— Витя, ты посмотри на неё. Ей почти сорок, а она за молодым парнем охотится. Ей точно что-то он т=него нужно! Она точно хочет с нео или с нас что-то поиметь. Через приложение знакомств они познакомились — знаем мы таких хищниц за молодыми парнями! Что порядочная женщина там делает?
— Марин, ну мы же не знаем…
— Я знаю. Я чувствую. Она что-то задумала.
Света начала меняться. Если в первые дни она была тихая, старалась не мешать, то теперь вела себя хозяйкой. Переставляла вещи на кухне, критиковала Глеба за беспорядок в комнате.
— Глеб, ты опять носки под кроватью бросил. Ну сколько можно?
Глеб виноватой улыбался, собирал носки. Марина Петровна сжимала зубы.
Однажды вечером Света сказала за ужином:
— Знаете, Марина Петровна, а вы могли бы в субботу пораньше уйти из дома? Мы с Глебом хотим побыть вдвоём.
Марина Петровна уронила вилку.
— Чтоооо?
— Ну, вы же понимаете. Молодым людям нужно личное пространство. Вы с Виктором Викторовичем могли бы погулять, в кино сходить, в парк…
— Это наш дом, — холодно произнесла Марина Петровна.
— Мам, ну что ты, — вмешался Глеб. — Света же правильно говорит. Просто мы давно не были наедине.
— Тогда снимите номер в гостинице.
— Мам!
Марина Петровна встала и ушла в спальню. Хлопнула дверью.
На следующее утро Глеб ушёл на учёбу. Виктор Викторович уехал на работу. Марина Петровна осталась дома — у неё был выходной.
Марина Петровна решила убраться. Открыла окно, стала складывать вещи. На столе стояла Светина сумка — огромная, кожаная. Марина Петровна остановилась. Посмотрела на дверь. В квартире тихо, только слышно, как в ванной льётся вода.
Она подошла к сумке. Открыла. Внутри — косметичка, ключи, телефон. И конверт. Толстый, жёлтый конверт.
Марина Петровна достала его. Открыла. Деньги. Много денег. Пятитысячные купюры, аккуратными пачками.
Сердце забилось. Она быстро пересчитала — триста тысяч.
Марина Петровна села на кровать. Триста тысяч. У Светы в сумке триста тысяч рублей. Откуда? Зачем?
Она вспомнила. Это же Глеб копил на машину. Говорил, что уже почти собрал нужную сумму, отец обещал добавить. Триста тысяч. Ровно столько.
Марина Петровна схватила телефон, набрала мужа.
— Витя, немедленно приезжай домой.
— Марин, я на совещании…
— Приезжай. Немедленно. Она украла Глебовы деньги.
Виктор Викторович примчался. Марина Петровна встретила его в коридоре, лицо бледное.
— Где она?
— В ванной. Делает какие-то процедуры. Витя, я нашла конверт с деньгами в её сумке. Триста тысяч. Это же Глебовы накопления! У него как раз столько и накоплено было!
— Ты уверена?
— Абсолютно. Она украла и собирается сбежать. Марафет наведет и сбежит — ждёт момента, чтобы я ушла из квартиры. Сколько там в ванной-то можно сидеть?!
Виктор Викторович помолчал.
— Что будем делать?
— Звонить в полицию. Но сначала надо её задержать. Чтобы не сбежала.
Они подошли к ванной. Дверь приоткрыта. Света сидела на краю ванны, обмотанная пленкой — обёртывание, что ли. На лице маска из глины, зелёная, густая. Волосы собраны в полотенце.
— Света, — позвала Марина Петровна.
Света обернулась, улыбнулась сквозь маску.
— Да?
— Выходи. Срочно.
— Сейчас, только маску смою…
— Нет! Немедленно выходи !
Света вздрогнула, встала. Вышла в коридор, придерживая пленку на теле. Выглядела нелепо — зелёное лицо, белое полотенце на голове, халат нараспашку.
— Что случилось?
Марина Петровна шагнула к ней, Виктор Викторович загородил дверь.
— Мы тебя поймали с поличным! Ты никуда не уйдёшь, воровка!
Света отшатнулась.
— Что?
— Не притворяйся! Я деньги в твоей сумке. Триста тысяч. Глебовы деньги утащить хотела!
— Утащить? Марина Петровна, о чём вы?..
— Замолчи! Витя, звони в полицию!
Виктор Викторович достал телефон, набрал номер. Света попыталась пройти в ванную, но Марина Петровна схватила её за руку.
— Стой! Никуда!
— Отпустите! Вы с ума сошли!
Света дёрнулась, Марина Петровна крепче сжала руку. Виктор Викторович говорил в трубку:
— Да, мы её держим! Приезжайте срочно! Она украла деньги у моего сына! Мы её задерживаем.
Света заплакала.
— Я ничего не крала! Это мои деньги!
— Твои? — Марина Петровна усмехнулась. — Откуда у тебя триста тысяч?
— Я сняла со счёта! Собиралась положить в ячейку в банке!
— Врёшь!
— Не вру! Боюсь мошенников, хотела в ячейку положить, а вчера не успела, банк закрылся…
— Какая трогательная история, — Марина Петровна не отпускала её. — Сиди тихо. Сейчас приедет полиция. Получишь по заслугам.
Света рыдала, глиняная маска потрескалась, осыпалась хлопьями на халат. Виктор Викторович стоял у двери, не зная, куда деть руки.
Полиция приехала через двадцать минут. Два сотрудника, молодые, растерянные. Один посмотрел на Свету — зелёное лицо, полотенце на голове, халат, пленка пищевая на теле — и поморщился.
— Так, что тут у нас?
Марина Петровна выпалила всё сразу: мошенница, живёт у них месяц, украла деньги сына, триста тысяч, в сумке, вот конверт.
Сотрудник взял конверт, пересчитал.
— Деньги ваши?
— Нет, сына, — Марина Петровна говорила быстро, задыхаясь. — Он копил на машину.
— А где сын?
— На учёбе.
— Позвоните ему. Пусть приедет.
Марина Петровна набрала Глеба. Тот примчался через полчаса, бледный, испуганный.
— Что случилось? Мам, почему тут полиция?
— Твоя Света украла твои накопления, — холодно ответила Марина Петровна. — Триста тысяч. Вот они. Мы её раскусили.
Глеб посмотрел на конверт, потом на Свету. Та сидела на стуле, укутанная в халат, лицо всё ещё зелёное, слёзы текли по щекам.
— Глеб, я не крала, — тихо сказала она. — Это мои деньги.
— Глеб, это твои деньги? — спросил сотрудник.
— Я… — Глеб растерялся. — Я копил. Но у меня на карте. Я не снимал.
— Можете проверить счёт?
Глеб достал телефон, зашёл в приложение банка. Посмотрел.
— Триста двадцать тысяч. На месте.
Повисла тишина.
Марина Петровна побледнела.
— Но… но откуда тогда у неё эти деньги?
— Я же говорила, — Света всхлипнула. — Сняла со своего счёта. Собиралась в ячейку положить. Боюсь мошенников. Вот и хотела в ячейку положить. Потом с рабочими проще наличкой рассчитываться.
Сотрудник посмотрел на Марину Петровну.
— Можете доказать, что это ваши деньги?
Света кивнула, достала телефон. Показала выписку — вчера, снятие наличных, триста тысяч.
Сотрудник вздохнул.
— Так. Значит, ложный вызов. Гражданка, вы можете написать заявление на них за клевету и незаконное удержание.
— Нет, — тихо сказала Света. — Не буду. Просто… просто хочу уйти отсюда. Останьтесь пожалуйста здесь — я теперь их боюсь.
Она встала, пошла в ванну. Быстро смыла все средства. Вернулась через десять минут. Еще через пять уже была — одетая, с чемоданом.
— Глеб, прости, — сказала она. — Я не могу здесь больше. Я правда тебя люблю. Но не могу.
Глеб стоял, не двигаясь.
— Света…
— Прости.
Она вышла вместе с полицейскикми. Дверь закрылась.
Глеб развернулся к родителям.
— Вы… вы что наделали?
— Глеб, мы думали… — начала Марина Петровна.
— Вы ничего не думали! Вы с самого начала решили, что она мошенница! Потому что она старше! Потому что через приложение познакомились! Вы разрушили всё!
— Сынок…
— Не надо! Я не хочу вас видеть!
Глеб схватил куртку, побежал к двери. Марина Петровна кинулась за ним, но он уже выбежал, хлопнул дверью.
Марина Петровна и Виктор Викторович сидели на кухне. Молчали. На столе лежал конверт с деньгами — Света забыла его в спешке.
— Витя, что мы наделали, — тихо сказала Марина Петровна.
Виктор Викторович не ответил. Смотрел в окно.
Глеб бежал по улице, не разбирая дороги. Добежал до парка, сел на лавку. Достал телефон, набрал Свету. Не ответила. Написал сообщение — прости, мама ошиблась, вернись, пожалуйста. Прочитано. Ответа нет.
Он сидел в парке до вечера. Стемнело, похолодало. Телефон разрядился. Глеб понял, что идти некуда. Только домой. Но не хотелось.
Переночевал на лавке, укрывшись курткой. Утром пошёл в отделение полиции — адрес вчерашние сотрудники оставили. Спросил дежурного, можно ли узнать что-то про Свету.
— Какую Свету?
— Ну, которую вчера… которую мои родители обвинили в краже.
Дежурный покопался в бумагах.
— А, эта. Ничего особенного. заявления никакого от Светланы не поступало.
Глеб кивнул. Вышел на улицу. Набрал Свету снова. Не ответила.
Пошёл домой.
Марина Петровна открыла дверь. Глаза красные, лицо опухшее. Увидела сына, всхлипнула.
— Глебушка…
— Мам, я не злюсь, — тихо сказал Глеб. — Просто очень обидно. Вы не доверяли ей с самого начала. И поэтому сразу решили обвинить во всех грехах.
— Я… мы хотели тебя защитить. Мы боялись, что она тебя обманет.
— Но она не обманывала.
Марина Петровна заплакала. Обняла сына.
— Прости. Прости нас, дурных. Мы просто боялись за тебя.
Глеб обнял мать. Зашёл в квартиру. Виктор Викторович сидел на кухне, смотрел в стол.
— Пап.
— Глеб, сынок. Прости.
Они сидели втроём на кухне. Марина Петровна заваривала чай. На столе всё ещё лежал конверт.
— Надо вернуть ей деньги, — сказал Глеб. — Я отвезу.
Марина Петровна кивнула.
Глеб поехал к Свете. Позвонил в домофон. Не ответила. Постоял, ушёл. Вернулся вечером. Снова не открыла.
Написал в мессенджере: «Света, прости. Мама с папой были неправы. Они хотят извиниться. И вернуть твои деньги».
Прочитано. Ответ пришёл через час: «Глеб, мне нужно время. Пожалуйста».
Глеб написал: «Хорошо. Я подожду».
Прошла неделя. Глеб ходил на учёбу, возвращался домой. Родители ходили на цыпочках, боялись лишнее слово сказать. По вечерам Марина Петровна готовила его любимые блюда, Виктор Викторович предлагал вместе посмотреть футбол.
Глеб не злился. Просто было пусто внутри.
Однажды вечером позвонили в дверь. Глеб открыл. Света.
Стояла в коридоре, в той же куртке, в которой уходила. Волосы собраны, лицо без макияжа.
— Привет, — тихо сказала она.
— Света! — Глеб кинулся к ней, обнял.
— Глеб, подожди. Мне нужно кое-что сказать.
Они прошли на кухню. Марина Петровна и Виктор Викторович сидели за столом, замерли.
Света села напротив.
— Марина Петровна, Виктор Викторович. Я пришла не ругаться. Просто хочу, чтобы мы поговорили. Я понимаю, почему вы так поступили. Я действительно старше Глеба. Я действительно познакомилась с ним через приложение. И я действительно задержалась у вас дольше, чем обещала. Вы имели право сомневаться.
Марина Петровна открыла рот, но Света подняла руку.
— Дайте договорю. Но вы не имели права обвинять меня, не разобравшись. Вы не имели права держать меня силой и звонить в полицию. Это было… унизительно.
— Света, мы… — начал Виктор Викторович.
— Я знаю. Вы хотели защитить сына. Но так нельзя. Я не позволю со мной так обращаться.
Марина Петровна заплакала.
— Мы правда думали, что ты его обманешь. Столько таких историй кругом… Мы испугались.
Света кивнула.
— Понимаю. Но если вы хотите, чтобы я была с Глебом, должны мне доверять. Хотя бы немного.
— Мы попробуем, — тихо сказала Марина Петровна. — Правда попробуем.
Света улыбнулась.
— И вот твои деньги. — Она положила на стол конверт. — Ты забыла в спешке.
— Это твои деньги, — сказал Глеб.
Марина Петровна встала, подошла к Свете, обняла.
— Прости нас. И… и если хочешь, можешь жить у нас, пока кухню не привезут. Правда.
Света засмеялась сквозь слёзы.
— Спасибо. Но я лучше уж как-нибудь дома пока. Без кухни, на полу, но у себя дома. Приеду в гости, если позовёте.
— Позовём, — Виктор Викторович улыбнулся. — Обязательно позовём.
Света ушла через час. Глеб проводил её до такси. Они стояли у подъезда, держались за руки.
— Ты правда простила их? — спросил Глеб.
— Не знаю, — честно ответила Света. — Но хочу попробовать. Ради тебя.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Они поцеловались. Света села в машину, уехала. Глеб вернулся домой. Родители сидели на кухне, молчали.
— Спасибо, что извинились, — сказал Глеб.
— Глебушка, мы правда хотели как лучше для тебя, — Марина Петровна взяла сына за руку. — Но поняли, что были неправы. Очень неправы.
— Знаю, мам.
— Только ты… ты будь осторожнее в жизни, ладно? Мир жестокий. Много плохих людей.
— Буду, мам. Обещаю.
Они сидели втроём за столом, пили чай. За окном стемнело. Где-то в городе ехала Света — домой, к своему недоделанному ремонту, к своей одинокой жизни. Но теперь, может быть, она была чуть менее одинока.
И Глеб тоже.
Приструнила мужа