Зинаида Фёдоровна вытирала пыль со шкафа, стоя на стуле. Голова внезапно закружилась, и она почувствовала, как теряет равновесие. Попыталась схватиться за штору, но не удержалась. Упала на пол, ударившись боком о тумбочку.
Очнулась в больнице. Рядом сидел Егор, её единственный сын.
— Мам, ты что творишь? — тихо сказал он. — Тебе семьдесят два года. Зачем ты на стул полезла?
— Да так, пыль вытереть хотела…
— Всё! Больше ты одна жить не будешь. Переезжаешь к нам.
Зинаида Фёдоровна покачала головой.
— Егор, не надо — я не хочу! Я справлюсь. Это просто случайность.
— Нет. Решено. Соберёшь вещи, и к нам. У нас трёшка, место найдется.
— А Инга? Она же меня не любит… Мы как кошка с собакой постоянно…
Егор стиснул зубы.
— Это мой дом. Ты — моя мать. Она смирится.
Инга не смирилась.
Когда Егор сообщил ей о переезде матери, она взорвалась.
— Ты с ума сошёл?! Твоя мать меня ненавидит!
— Она тебя не ненавидит.
— Ненавидит! Помнишь, как она на свадьбе сказала, что я тебя не достойна?
— Инга, это было пятнадцать лет назад…
— Мне всё равно! Я не хочу жить с ней под одной крышей!
Егор встал, подошёл к жене вплотную.
— Слушай меня внимательно. Моя мать переезжает сюда. Это не обсуждается. Если тебе это не нравится — можешь собрать вещи и уехать к своим родителям. Кстати, напомни, сколько я им на лекарства каждый месяц посылаю?
Инга побледнела.
— Ты что, шантажируешь меня?
— Я ставлю тебя перед фактом. Мать больна, ей семьдесят два года. Она переезжает. Точка.
— А куда её селить будешь? У нас три комнаты — наша спальня, и две детские!
— Денис переедет к Лёве. Поставим двухъярусную кровать.
— Денису четырнадцать лет! Ему нужно своё пространство!
— Разберёмся. Мать важнее.
Инга развернулась и ушла, хлопнув дверью.
Через три дня Егор поехал за матерью. Зинаида Фёдоровна встретила его на пороге с виноватым видом.
— Егорушка, я подумала… может, не надо? Я тут справлюсь как-нибудь…
— Мам, хватит. Собирай вещи.
Он помог ей упаковать одежду, лекарства, фотографии. Вынес на лестничную площадку два чемодана и три сумки. Зинаида Фёдоровна стояла посреди комнаты с переноской, в которой сидела старая рыжая кошка Муся.
— Егор, а Мусю можно с собой? Я не смогу её усыпить!
— Конечно, мам. Она же член семьи.
— А Инга не будет против?
Егор поморщился.
— Будет. Но это решено.
Он погрузил всё в машину, помог матери устроиться на переднем сиденье. Муся тревожно мяукала в переноске.
По дороге Егор сказал:
— Мам, твою квартиру я сдам в итоге. Деньги будут идти тебе — на лекарства, на что захочешь. Хорошо?
— Егорушка, не надо… Я не хочу быть обузой… Столько мороки
— Мам, замолчи. Ты мне не обуза. Ты моя мать.
Зинаида Фёдоровна промолчала, но слёзы потекли по щекам.
Инга встретила их на пороге с каменным лицом.
— Здравствуйте, Зинаида Фёдоровна.
— Здравствуй, Инга.
Свекровь поставила переноску на пол. Муся жалобно мяукнула.
— Это Муся, — тихо сказала Зинаида Фёдоровна. — Надеюсь, ты не против?
Инга посмотрела на кошку с отвращением.
— Против. Но меня никто не спрашивает.
Егор внёс чемоданы, провёл мать в комнату. Небольшая, метров двенадцать. Раньше тут жил Денис — на стенах ещё висели плакаты с борцами, на полке стояли кубки.
— Вот твоя комната, мам. Денис переехал к Лёве.
— А он не против?
Егор усмехнулся.
— Ещё как против. Но смирится.
Зинаида Фёдоровна огляделась. Кровать, шкаф, письменный стол у окна. Егор уже успел снять плакаты, убрать кубки.
Она выпустила Мусю из переноски. Кошка осторожно обнюхала пол, забралась под кровать.
— Мусенька, не бойся. Это наш новый дом.
Из коридора донёсся голос Инги:
— Только чтоб эта тварь ко мне в комнату не лезла!
Зинаида Фёдоровна вздохнула. Началось.
Денис заглянул в комнату минут через десять. Лицо угрюмое.
— Привет, баб.
— Денисушка, здравствуй, внучек! — Зинаида Фёдоровна попыталась его обнять, но он отстранился.
— Баб, ты надолго? — спросил он прямо.
— Ну… папа сказал, что теперь я тут живу…
— Понятно. А мне теперь с Лёхой в одной комнате торчать. Круто.
— Денисушка, прости… Я не хотела…
— Да ладно. Не ты виновата. — Он пожал плечами и ушёл.
Зинаида Фёдоровна села на кровать. Сердце сжалось. Внук явно был недоволен её приездом.
Через минуту в дверь просунулась голова младшего, Лёвы. Десять лет, худенький, в очках.
— Привет, бабуль.
— Лёвушка, иди сюда, родной.
Мальчик подошёл. Бабушка обняла его.
— Как дела в школе?
— Хорошо.
— А ты не против, что Денис к тебе переехал?
Лёва пожал плечами.
— Мне всё равно. Только он храпит.
— Потерпи, милый. Я постараюсь вам не мешать.
Из коридора донёсся голос Дениса:
— Лёха, где мои наушники?!
— Не знаю!
— Ты опять их взял, ботаник!
— Не брал я!
Раздался глухой удар, потом возня. Лёва вздрогнул и выбежал из комнаты.
Зинаида Фёдоровна тяжело вздохнула. Муся вылезла из-под кровати, запрыгнула на колени.
— Мусенька, что же мы наделали, — прошептала она. — Всем тут мешаем…
Первый месяц прошёл напряжённо. Зинаида Фёдоровна старалась быть незаметной, сидела в своей комнате, выходила только поесть. Муся тоже почти не покидала комнату — лежала на подоконнике, грелась на солнце.
Денис откровенно дулся. Приходил из школы угрюмый, хлопал дверью своей бывшей комнаты — теперь бабушкиной — и уходил к Лёве.
— Не могу я тут учиться, — жаловался он отцу. — У Лёхи вечно музыка играет, он с планшетом возится. Мне готовиться к соревнованиям надо, а тут…
— Смирись, — отрезал Егор. — Бабушка важнее твоих соревнований.
Денис мрачнел ещё больше.
Инга игнорировала свекровь. Разговаривала только когда необходимо, коротко и сухо. За обедом молча ставила тарелку перед Зинаидой Фёдоровной и отворачивалась.
Зинаида Фёдоровна всё это чувствовала. И страдала. Но молчала — не хотела создавать проблем сыну.
А потом началось.
Зинаида Фёдоровна заметила, что Муся стала пугливой. Прижималась к хозяйке, дрожала, когда та уходила из комнаты. Однажды бабушка вернулась из магазина и обнаружила, что кошка мокрая, сидит под кроватью и трясётся.
— Мусенька, что с тобой?
Кошка жалобно мяукала. Зинаида Фёдоровна вытерла её полотенцем, согрела на руках. На следующий день, вернувшись с прогулки, она снова обнаружила Мусю в углу под кроватью — напуганную, с пустой миской для воды.
Зинаида Фёдоровна спросила у Лёвы:
— Внучек, ты не видел, что с Мусей было? Кто-то её обижал?
Мальчик отвёл глаза.
— Не видел, бабуль.
Но по его виду было ясно — видел. Просто боится сказать.
Однажды Зинаида Фёдоровна вышла из комнаты попить воды и услышала крик из кухни:
— Пошла вон отсюда! Вон, я сказала!
Раздался шлепок газетой. Муся пулей вылетела из кухни и юркнула в комнату бабушки.
Зинаида Фёдоровна зашла на кухню. Инга стояла с газетой в руке.
— Инга, зачем ты её бьёшь?
— Она тут шерсть везде разбрасывает! Мне надоело за ней убирать!
— Какая шерсть? Муся старая, она почти не линяет…
— Мне видней! Это вы слепая — не видите ничего! А я вижу — надоело шерсть собирать её по всей квартире!
Зинаида Фёдоровна хотела возразить, но промолчала. Не хотела ссорить сына с женой. Вернулась в комнату, взяла Мусю на руки.
— Прости, милая. Терпи. Я придумаю что-нибудь.
Но защитить кошку она не могла. Инга продолжала издеваться — закрывала в ванной, когда Зинаиды Фёдоровны не было дома, не давала воды. Бабушка возвращалась и обнаруживала Мусю полумёртвой от жажды.
— Егорушка, — позвонила она сыну на работу однажды. — Можно я вернусь к себе? С Мусей. Мне кажется, ей тут плохо…
— Мам, ты что? Ты же уже однажды упала! Одной тебе нельзя!
— Но Инга… она…
— Что Инга?
— Она Мусю… — Зинаида Фёдоровна осеклась. — Ничего. Просто мне кажется, ей тяжело со мной.
— Мам, потерпи. Она привыкнет. Всё наладится.
Зинаида Фёдоровна положила трубку. Сжала Мусю в объятиях. Кошка жалобно мяукнула.
— Прости, Мусенька. Прости…
А потом случилось то, из-за чего Зинаида Фёдоровна особенно винила себя потом.
Егору позвонили из школы. Директор попросила срочно приехать. Когда Егор приехал, она с мрачным лицом провела его в кабинет.
— Ваш сын Денис вымогал деньги у младших школьников.
— Как вымогал? — не понял Егор.
— Угрожал. Требовал деньги — на обед, на проезд, просто так. Применял физическую силу. Родители одного мальчика написали заявление в полицию. Правда, потом забрали — мы договорились, но факт остаётся фактом.
Егор почувствовал, как кровь отливает от лица.
— Сколько денег?
— По сто-двести рублей с каждого. Но дело не в сумме. Он запугивал детей. Младших, слабых. Вы же понимаете, что это может быть квалифицировано как преступление?
Егор кивнул. В горле пересохло.
— Я разберусь.
Он приехал домой. Денис сидел в комнате Лёвы, играл в телефон. Младший что-то читал на планшете.
— Денис, выйди.
Сын нехотя встал, вышел в коридор.
— Что?
— Ты вымогал деньги у младших школьников?
Денис пожал плечами.
— Ну и что? Им родители дают кучу денег, не обеднеют. А вы мне не даете ничего! Ни копейки!
— Как копейки?! Я тебе каждую неделю деньги даю!
— Мало. У всех больше. Айфоны новые, кроссовки навороченные. А у меня что?
Егор замахнулся, но сдержался. Сжал кулаки.
— Ты понимаешь, что это преступление? Тебя могли в колонию отправить!
— Да ладно, — фыркнул Денис. — Кого я испугал? Мелочь всякую. Они сами виноваты, что слабые.
— Что?!
Вмешалась Зинаида Фёдоровна. Она вышла из своей комнаты, услышав крик.
— Егорушка, не ори на мальчика. Он же не вынужден так себя вести.
— Как это вынужден?! Мать, он вымогал деньги! Угрожал детям!
— Ну вымогал. Значит, ему не хватало. Вы с Ингой даёте ему гроши, а он хочет как и другие! Тренер говорит, талант в нём огромный, а вы не цените!
— Мам, ты серьёзно?! Ты оправдываешь его?!
— Я говорю правду! — горячо продолжала Зинаида Фёдоровна. — У всех ребят деньги есть, у всех родители на соревнования возят, спонсируют. А мой внук что, хуже? Вы его даже в Москву на турнир не пустили! Говорите, денег нет! Вот он и нашёл способ применять свои навыки! Это вы виноваты — у него это просто протест!
— Вот-вот! Бабушка права, — поддержал Денис. — Если бы вы мне помогали нормально, я бы не стал этого делать.
Егор смотрел на мать, потом на сына. Не верил своим ушам.
— Значит, по-вашему, он прав? Вымогать деньги — это нормально?
— Он не виноват! — Зинаида Фёдоровна встала между сыном и внуком. — Ему не хватает внимания, поддержки! Вместо того чтобы орать, лучше бы подумал, как ему помочь!
Егор покачал головой, развернулся и вышел из квартиры. Хлопнул дверью так, что задребезжали стёкла.
Инга вышла из кухни. Посмотрела на свекровь с ненавистью.
— Ну что, довольны? Сына с отцом поругали окончательно! Теперь он вообще не будет никого слушать!
Зинаида Фёдоровна ничего не ответила. Молча прошла в свою комнату и закрылась.
Муся лежала на подоконнике. Зинаида Фёдоровна взяла её на руки, прижала к груди.
— Что же я наделала, Мусенька… Что же я наделала…
После этого случая Инга почти перестала разговаривать со свекровью. А с Мусей обращалась ещё хуже.
Зинаида Фёдоровна боялась оставлять кошку одну, но иногда приходилось — в магазин, в поликлинику, воздухом подышать.
И вот однажды, когда бабушка ушла к врачу, Денис увидел, как мать выносит из квартиры переноску с кошкой.
— Мам, ты куда Мусю несёшь? — спросил он.
— Не твоё дело, — отрезала Инга.
— Мам, бабушка же убь…ётся, если Муся пропадёт!
— Пусть привыкает. Эта др..янь тут больше жить не будет.
Денис испугался. Понял — мать избавляется от кошки. И если промолчит, бабушка будет страдать от горя. А он уже натворил достаточно.
Схватил телефон, позвонил отцу.
— Пап, приезжай срочно! Мама Мусю куда-то несёт!
— Что?! Куда?!
— Не знаю! Но она сказала, что кошки тут больше не будет!
Егор сорвался с работы.
Когда Егор примчался домой, ни Инги, ни кошки, уже, естественно, не было. Зинаида Фёдоровна вернулась из поликлиники и сразу бросилась искать Мусю.
— Мусенька! Где ты, милая?
Кошки нигде не было.
— Денис, ты не видел Мусю? — спросила бабушка, заглядывая в комнату внуков.
— Баб… — Денис отвёл глаза. — Мама её унесла.
— Куда унесла?!
— Не знаю. Взяла переноску и ушла.
Зинаида Фёдоровна побелела. Схватилась за сердце, осела на пол.
— Егорушка… она… она выбросила мою Мусю…
— Мам, сядь на диван. Дыши. Сейчас я всё выясню.
Егор позвонил Инге. Не брала. Написал: «Где кошка?»
Ответ пришёл через полчаса: «В приюте. Надоело убирать за ней шерсть.»
— В каком приюте?! — набрал Егор.
— Какая разница. Кошки в моем доме не будет!
Егор метался по квартире, звонил во все приюты города. В одном сказали — рыжую кошку не принимали. В другом — была, но уже пристроили. В третьем вообще не брали трубку.
Три дня Егор искал Мусю. Объездил все приюты, расклеил объявления, писал в группы про животных. Зинаида Фёдоровна не ела, не пила, сидела в своей комнате и плакала.
Денис несколько раз заглядывал к бабушке.
— Баб, прости… Я должен был остановить её…
— Ты не виноват, внучек. Ты сделал всё, что мог.
Инга вернулась через неделю. Уехала к родителям в тот же день, переждала бурю. Когда зашла в квартиру, Егор стоял в прихожей. Рядом стоял её чемодан.
— Это твои вещи, — сказал он ровным голосом. — Забирай и уезжай.
— Что?!
— Я подал на развод.
— Егор, ты с ума сошёл?! Из-за кошки?!
— Не из-за кошки. Из-за того, что ты сделала с моей матерью. Она три дня не ела. У неё больное сердце. Она могла ум…ереть.
— Это же просто животное!
— Для неё это была семья. Муся прожила с ней двенадцать лет. А ты выбросила её, как мусор.
— Я не выбросила! Я отдала в приют!
— В какой? Я объездил ВСЕ приюты! Нигде её нет!
Инга сжала губы, отвернулась.
— Я не помню точно, в какой.
— Ты врёшь. Ты либо выбросила её на улицу, либо отдала кому-то, кто выбросил. Признайся!
— Ну и что?! Пусть так! Мне плевать на эту облезлую!
Егор шагнул к ней. Инга попятилась.
— Убирайся из моего дома. Сейчас же.
— А дети?!
— Денис остаётся со мной. Лёву забирай, если хочешь. Могу оставить и его.
— Как это — Денис остаётся?!
— Так решит суд. Из-за истории с вымогательством — ему нужна мужская рука, строгое воспитание.
Инга схватила чемодан, дёрнула на себя дверь.
— Пожалеешь, — прошипела она. — Ещё пожалеешь об этом!
— Нет. Не пожалею.
Дверь хлопнула.
Зинаида Фёдоровна винила себя во всём.
— Егорушка, это из-за меня. Я разрушила твою семью.
— Мам, не говори ерунды.
— Если бы я не приехала, не привезла Мусю…
— Если бы ты не приехала, я бы не узнал, какая она на самом деле. Жестокая, бессердечная. Она мучила беззащитную кошку. Могла и тебя начать мучить.
— Но Муся… моя бедная Мусенька…
Егор обнял мать за плечи.
— Мам, я найду её. Обещаю. Я продолжу искать.
Но найти так и не смог. Муся пропала.
Денис изменился после развода. Егор записал его не только в борьбу, но и к психологу. Заставил извиниться перед всеми ребятами, у которых вымогал деньги. Лично ходил с ним к каждому, стоял рядом, пока сын просил прощения.
— Пап, я понял, — сказал однажды Денис. — Я вёл себя не правильно — не по-пацански…
— А теперь понял?
— Да. Я не должен обижать тех, кто слабее. Я должен их защищать.
Егор положил сыну руку на плечо.
— Молодец. Главное — что ты это понял.
Зинаида Фёдоровна смотрела на внука и видела, как он меняется. Перестал грубить Лёве, помогал ему с уроками. И она поняла — тогда, когда защищала Дениса, оправдывала его, была неправа.
Прошло два года.
Егор встретил женщину. Марину. Она работала ветеринаром — спокойная, добрая, с тёплыми карими глазами и тихим голосом.
Познакомились случайно, в парке. Егор гулял с матерью, Марина выгуливала рыжую кошку на поводке. Разговорились у фонтана.
Через полгода Марина переехала к ним.
Зинаида Фёдоровна боялась — вдруг опять начнётся? Вдруг снова будут скандалы, холодность? Но Марина оказалась совсем другой.
— Зинаида Фёдоровна, я очень рада, что вы тут живёте. Егор столько хорошего о вас рассказывал.
— И что же он рассказывал? — осторожно спросила свекровь.
— Что вы мудрая, добрая. Что всегда поддерживаете его. Что помогаете с внуками. Что он вас очень любит.
Зинаида Фёдоровна расчувствовалась, обняла невестку.
Однажды вечером Марина пришла домой с переноской в руках.
— Зинаида Фёдоровна, у меня для вас подарок.
Она открыла переноску. Оттуда выглянула рыжая кошка. Не Муся — другая, но тоже рыжая, с умными зелёными глазами.
— Это Марта, — сказала Марина. — Её принесли в нашу ветклинику. Хозяева хотели усыпить — старая, говорят, никому не нужна. Ей всего восемь лет. Я подумала… может быть, вы бы согласились…
Зинаида Фёдоровна взяла кошку на руки. Марта замурлыкала, уткнулась мордочкой ей в ладонь.
— Спасибо, — прошептала Зинаида Фёдоровна. — Спасибо тебе, девочка.
Егор стоял в дверях и смотрел на мать. Впервые за два года на её лице появилась настоящая улыбка.
И он понял — всё правильно. Всё так, как и должно быть.
– Ты не отец, Гена. Настоящий отец от сына не откажется, – сказала Рита