Кира сидела за компьютером, смотрела в экран, но не видела ничего. Цифры, буквы, строчки — всё сливалось. Голова гудела. Телефон на столе завибрировал.
Сообщение от Романа:
«Ты маме позвонила?»
Кира замерла. Посмотрела на дату в углу экрана. Двадцать третье ноября.
День рождения свекрови.
Чёрт.
Она совсем забыла.
Кира схватила телефон, посмотрела на время. Восемь вечера. Рабочий день давно закончился, она застряла на заводе из-за аврала — коллега Марина заболела, пришлось тянуть за двоих. Клиенты названивали, бумаги срочные, документы горели. Она крутилась как белка в колесе весь день, даже пообедать не успела.
А день рождения Ларисы Валентиновны… забыла.
Нет, не совсем забыла. Утром вспомнила. Подумала — позвоню днём. Потом — позвоню вечером. А потом завертелась и выкинула из головы.
Хотя, если честно, где-то глубоко внутри она и не очень-то хотела звонить.
Кира набрала номер свекрови. Длинные гудки. Раз, два, три. Не берёт.
Четыре, пять. Сбросила.
Понятно. Обиделась.
Кира вздохнула, открыла переписку с Ларисой Валентиновной, написала:
«Лариса Валентиновна, поздравляю Вас с днём рождения! Желаю здоровья, счастья, благополучия! Простите, что поздно пишу — на работе был жуткий аврал, коллега заболела, я одна за двоих работала, вырвалась только сейчас. Хотела позвонить, но Вы не взяли трубку. Ещё раз с праздником!»
Отправила.
Встала из-за стола, собрала вещи, выключила компьютер. Пора домой.
Телефон завибрировал. Ответ пришёл быстро.
Кира открыла сообщение.
«Знаю я твой аврал. Специально дотянула до вечера. Никакого уважения к матери мужа. Миша мог найти получше. Я всегда это знала.»
Кира сжала телефон в руке. Прочитала ещё раз.
Всё. Началось.
Она написала обратно:
«Я не специально. Правда был аврал. Марина заболела, я одна весь день.»
Ответ пришёл мгновенно:
«Отговорки. Ты могла найти пять минут, чтобы позвонить. Но тебе плевать на меня. Всегда было плевать.»
Кира набрала:
«Лариса Валентиновна, это не так. Я просто очень устала, забыла. Давайте завтра встретимся, я подарок привезу.»
«Не нужны мне твои подарки. Мне нужно уважение. Которого у тебя нет и никогда не было.»
Кира почувствовала, как внутри закипает. Пальцы сами набрали:
«А Вы мой день рождения помните? В прошлом году Вы меня вообще не поздравили.»
Ответ пришёл через секунду:
«ТЫ МЕНЯ НЕ ПРИГЛАСИЛА! Ты устраивала праздник и меня не позвала даже! А потом удивляешься, что я не поздравила?!»
«Я не устраивала праздник. Я просто с подругами посидела.»
«ВРЁШЬ! Миша мне рассказал, что у тебя гости были! Ты специально меня не позвала! Потому что ты с гнильцой! Я сразу это поняла, когда Миша тебя привёл!»
Кира стояла посреди пустого офиса и смотрела в экран телефона. Руки дрожали.
Она вспомнила тот день. Три года назад. Роман привёл её знакомиться с матерью.
Лариса Валентиновна открыла дверь, оглядела Киру с ног до головы. Долго, оценивающе.
— Предыдущая была красивее, — сказала она наконец. — А ты расплывешься, когда детей родишь. И он всё равно от тебя уйдёт.
Роман засмеялся:
— Мам, ну что ты! Не слушай её, Кир.
Кира тогда промолчала. Улыбнулась натянуто. А слова засели глубоко.
С тех пор прошло три года. Два года брака. И Лариса Валентиновна ни разу — НИ РАЗУ — не поздравила Киру с днём рождения.
Кира набрала сообщение:
«Вы сами при знакомстве сказали, что я не подхожу Роману. Что он от меня уйдёт. С тех пор Вы ни разу не поздравили меня с днём рождения. Ни разу за два года.»
Кира закрыла глаза. Выдохнула.
Написала:
«Я не хочу продолжать этот разговор. Ещё раз поздравляю Вас с днём рождения. Спокойной ночи.»
Ответа не было. Кира закрыла переписку, убрала телефон в сумку. Вышла из офиса, села в маршрутку.
Ехала домой, смотрела в окно. Темнота, огни фонарей, дождь по стеклу.
Телефон завибрировал снова.
Сообщение от Ларисы Валентиновны:
«Ты никогда не старалась мне понравиться. Никогда не пыталась меня задобрить. Вела себя надменно, холодно. Миша заслуживает женщину, которая уважает его мать. А ты меня терпеть не можешь с самого начала.»
Кира не ответила. Положила телефон обратно в сумку.
Всё. Хватит. Она устала.
Дома Роман сидел на диване, смотрел футбол.
— Привет. Ну что, поздравила маму?
Кира бросила сумку на пол.
— Поздравила. Поздно, правда. Забыла.
Роман выключил звук на телевизоре, повернулся к ней.
— Забыла? Серьёзно?
— Серьёзно. На работе аврал был, Марина заболела, я одна за двоих работала. Вырвалась только в восемь вечера.
— Кир, ну это же мама. Ты не могла пять минут найти?
— Не могла. Честно. Клиенты названивали каждые десять минут, документы срочные, я даже пообедать не успела.
Роман покачал головой.
— Она, наверное, обиделась.
— Обиделась. Очень.
Кира достала телефон, открыла переписку с Ларисой Валентиновной, протянула Роману.
— Почитай.
Он взял телефон, начал читать. Листал вверх, вниз, читал молча. Лицо оставалось спокойным.
Дочитал, вернул телефон.
— Ну… ты же реально забыла. Она имеет право обидеться.
Кира посмотрела на мужа.
— Ты прочитал, что она мне написала?
— Прочитал.
— И ты считаешь, это нормально?
Роман пожал плечами.
— Она требует внимания. У неё инсульт был, ты же знаешь. Ей тяжело держать себя в руках.
— Рома, инсульт был три года назад! Она полностью восстановилась!
— Всё равно. Вот такая у меня мать. Она многое пережила, ей тяжело. Смирись.
Кира открыла рот, хотела что-то сказать. Потом передумала. Развернулась, пошла в ванную.
Умылась, переоделась в домашнее. Вышла на кухню, заварила себе чай. Села за стол, пила молча.
Роман зашёл через несколько минут.
— Ты на меня обиделась?
— Нет. Просто устала.
— Кир, ну не дуйся. Завтра съездишь к маме, извинишься нормально, подарок привезёшь — и всё наладится.
— Не поеду.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Роман вздохнул.
— Ну как хочешь.
Ушёл обратно в комнату.
Кира допила чай, помыла чашку. Прошла в спальню, легла в кровать. Роман пришёл минут через двадцать, лёг рядом. Повернулся к стене, укрылся одеялом.
Кира лежала на спине, смотрела в потолок. Не спалось. В голове крутились мысли.
Три года. Три года она терпела. Колкости, унижения, холодность. А Роман всегда на стороне матери. Всегда.
Телефон на тумбочке завибрировал. Кира взяла его, посмотрела на экран.
Сообщение от Ларисы Валентиновны.
Половина одиннадцатого ночи.
Кира открыла:
«Ты испортила мне праздник. Я так расстроилась, что заболела. Лекарства дорогие нужны теперь — 10 тысяч. Если ты правда сожалеешь, что забыла поздравить — переведешь. Сегодня.»
Кира прочитала. Ещё раз. Не поверила.
Десять тысяч рублей. На лекарства. Сегодня.
Она толкнула Романа в плечо.
— Рома.
— М-м-м?
— Проснись. Посмотри.
Роман приоткрыл глаза, недовольно повернулся.
— Что?
Кира протянула ему телефон.
— Читай.
Он взял телефон, прищурился на яркий экран. Прочитал. Помолчал.
— Ну… она заболела. Нервы, наверное.
Кира села в кровати.
— Рома, ты серьёзно?
— Что серьёзно?
— Она требует десять тысяч! За то, что я забыла позвонить!
— Не требует. Просит помочь с лекарствами.
— Это шантаж!
Роман сел тоже.
— Кир, ну не шантаж. Она правда могла расстроиться и заболеть. У неё давление скачет, сердце слабое.
— И что, мне теперь десять тысяч переводить?
— Ну… ты же всё равно подарок собиралась покупать. Вот и переведи. На лекарства.
Кира посмотрела на мужа. Не верила, что слышит.
— Я не собираюсь потакать этому.
— Почему?
— Потому что это неправильно! Твоя мать меня шантажирует! «Дай денег, если сожалеешь» — это шантаж!
— Она не шантажирует, она ищет вариант примирения!
— ОНА ВЫМОГАЕТ!
— Тише, соседи услышат!
Кира встала с кровати.
— Я не переведу ей ни копейки.
— Кир, ну будь человеком…
— Я и есть человек! Человек, который не хочет унижаться!
— Никто тебя не унижает!
— УНИЖАЕТ! Третий год подряд! С самого знакомства! Она при первой встрече сказала, что предыдущая была красивее! Что я расплывусь после родов! Ты тогда засмеялся и ничего не сказал!
Роман замолчал.
— Я не помню этого.
— НЕ ПОМНИШЬ?! А я помню! Каждое слово!
— Ну… мама могла и пошутить…
— Это была не шутка! Это было унижение! А потом она два года подряд не поздравляла меня с днём рождения! Ни разу!
— Ну забывала… Ты же ее не приглашала…
— ДВА ГОДА ПОДРЯД ЗАБЫВАЛА?! А в прошлом году она написала мне, что ты мог найти получше! Что я с гнильцой! Только потому, что я не пригласила её на свой день рождения!
— Ну ты правда не пригласила…
— Потому что не хотела видеть человека, который меня унижает!
Роман встал с кровати, подошёл к Кире.
— Слушай, давай спокойно. Мама — она такая. Характер у неё тяжёлый, да. Но она моя мать. И я не могу оставить её без помощи.
— А меня ты можешь оставить без поддержки?
— Я тебя поддерживаю!
— НЕТ! Ты всегда на её стороне! Всегда!
Роман развёл руками.
— Ну что я могу сделать? Она моя мать! Вот такая у меня мать! Смирись уже, наконец!
Кира посмотрела на мужа. Поняла — он не изменится. Никогда.
— Я не буду переводить ей деньги, — сказала она тихо, но твёрдо. — И не пытайся меня переубедить.
— Кир…
— Всё. Я спать легла.
Она легла обратно в кровать, отвернулась к стене.
Роман постоял, потом лёг тоже. Не обнял, не придвинулся. Просто лёг, отвернувшись в другую сторону.
Кира лежала с открытыми глазами до утра. Не спала. Думала.
И понимала — что-то сломалось. Окончательно.
На следующий день, в субботу, Кира была дома одна. Роман уехал на работу — у него смена была.
Она убиралась в квартире, когда зазвонил домофон.
— Кто там?
— Это я.
Кира замерла. Свекровь? Здесь?
— Открывай, замёрзла уже.
Кира нажала кнопку, открыла дверь квартиры.
Лариса Валентиновна стояла, в руках — коробка с тортом.
— Здравствуй, Киррочка.
Голос сладкий, улыбка натянутая.
Кира стояла в дверях, не понимая, что происходит.
— Здравствуйте…
— Ну что стоишь? Пусти.
Лариса прошла в квартиру, даже не разувшись. Поставила торт на тумбочку в прихожей, повернулась к Кире.
— Деньги получила. Я рада, что поняла свою ошибку.
Кира не поняла.
— Какие деньги?
Лариса улыбнулась шире.
— Ну как какие? Десять тысяч. Ты вчера перевела.
— Я ничего не переводила.
Улыбка сползла с лица свекрови.
— Что?
— Я не переводила вам деньги. Вообще.
Лариса достала телефон из сумки, ткнула пальцем в экран.
— Вот. Смотри. Перевод. Вчера, восемь вечера. Десять тысяч. От тебя.
Кира взяла телефон, посмотрела. Действительно. Перевод. С подписью «От Киры. С днём рождения.»
Но она этого не делала.
— Я этого не отправляла, — сказала Кира медленно. — Я вообще не собиралась ничего переводить.
Лариса выхватила телефон из её рук.
— Как не собиралась?! Вот же перевод!
— Это не я.
— А кто?!
Кира поняла.
— Роман. Это Роман перевёл.
— Что?
— Он перевёл от моего имени. Без моего ведома.
Лариса побледнела. Лицо исказилось.
— То есть… ты не передумала? Ты не поняла, что была неправа?
— Нет.
— ТЫ НЕ СОБИРАЛАСЬ ИЗВИНЯТЬСЯ?!
— Нет.
Лариса схватила коробку с тортом, которую принесла. Подняла над головой. С размаху швырнула на пол.
Коробка раскрылась, торт вывалился, размазался по линолеуму. Крем, бисквит, ягоды — всё вперемешку.
— ВОТ ТЕБЕ! ВОТ!
Свекровь развернулась, не разуваясь, прошла по торту каблуками, размазала ещё больше. Вышла на лестничную клетку, хлопнула дверью.
Кира стояла посреди прихожей и смотрела на месиво на полу.
Роман пришёл домой вечером. Увидел Киру на кухне, мрачную.
— Привет. Что случилось?
— Твоя мать приезжала.
Он замер.
— Зачем?
— Благодарить. За десять тысяч, которые ты ей перевёл от моего имени.
Роман побледнел.
— Кир, я могу объяснить…
— Объясняй.
Он сел за стол.
— Я просто хотел решить проблему. Мама обиделась, ты упёрлась. Я подумал — переведу я, от твоего имени, и всё успокоится.
Кира смотрела на мужа и не верила.
— Ты перевёл деньги без моего ведома. От моего имени.
— Ну… да.
— ТЫ ВЛЕЗ В НАШ КОНФЛИКТ! Ты за меня прогнулся! Я этого не хотела и не собиралась потакать твоей матери!
— Ну ты же сама бы не перевела!
— ТОЧНО! ПОТОМУ ЧТО ЭТО ШАНТАЖ!
Роман встал.
— Это моя мать! Я не хочу, чтобы она нервничала лишний раз! У неё инсульт был!
— ТРИ ГОДА НАЗАД! Она давно здорова!
— Всё равно! Я не хочу рисковать!
Кира подошла к мужу вплотную.
— Ты меня унизил. Ты сделал так, будто я сдалась. Будто я испугалась и заплатила.
— Я просто хотел, чтобы всё успокоилось…
— А что я хочу — тебе плевать?
Роман молчал.
— Ответь. Тебе плевать?
— Нет, не плевать. Но мама…
— Мама важнее?
— Она моя мать!
— А я твоя жена!
Роман отвернулся.
— Я не хочу выбирать.
— Ты уже выбрал. Три года назад. Когда она сказала, что предыдущая была красивее. Ты тогда засмеялс. Не защитил меня.
— Кир, это было давно…
— Да. И ты ни разу за три года не встал на мою сторону. Ни разу.
Кира развернулась, пошла в спальню. Начала доставать вещи из шкафа, складывать в сумку.
Роман зашёл следом.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К подруге. На несколько дней. Мне надо подумать.
— О чём подумать?
Кира остановилась, посмотрела на мужа.
— О том, хочу ли я дальше жить с человеком, который не уважает меня. Который всегда выбирает мать.
— Кир, не надо…
— Надо. Если так будет продолжаться — я подам на развод.
Роман побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
У Даши её встретили с объятиями.
— Рассказывай, что случилось.
Кира рассказала. Всё. Про забытый день рождения, про переписку, про требование десяти тысяч, про ночную ссору с Романом.
Даша слушала, качала головой.
— Господи, Кир. Это же кошмар.
— Да.
— И что теперь?
— Не знаю. Посижу у тебя пару дней, подумаю.
— Сиди сколько нужно.
Прошёл день. Роман не писал, не звонил.
Прошёл второй день. Тишина.
На третий день вечером он позвонил. Кира долго смотрела на экран, потом взяла трубку.
— Алло.
— Кир, привет. Как ты?
— Нормально.
Пауза.
— Слушай… мама на меня тоже обиделась.
Кира не ожидала этого.
— Что? Как обиделась?
— Говорит, что я всё испортил. Что я не дал ей честно тебя вразумить. Что ты должна была сама понять и извиниться. А я влез и всё разрушил.
Кира молчала. Не знала, что сказать.
— Она теперь со мной не разговаривает, — продолжил Роман. — Трубку не берёт. На сообщения не отвечает. Говорит, что я предал её.
В голосе его звучала растерянность. Почти отчаяние.
Кира почувствовала что-то странное. Жалость. К нему. К мужу, который застрял между матерью и женой и не знал, что делать.
— Рома…
— Я остался вообще один, Кир. Ты уехала. Мама не разговаривает. Я не знаю, что делать.
Кира закрыла глаза.
— Я не знаю, что тебе сказать.
— Вернись. Пожалуйста.
— Не сейчас.
— Когда?
— Через пару дней. Мне нужно ещё подумать.
— О чём?
— О нас. О том, как дальше жить.
Роман помолчал.
— Ты хочешь развестись?
— Не знаю. Может быть.
— Кир…
— Рома, мне правда нужно время. Дай мне его.
— Хорошо. Я подожду.
Она повесила трубку.
Села на диван у Даши, уткнулась лицом в ладони.
Ей было жалко Романа. Правда жалко. Он сейчас один, между двух огней. Мать не разговаривает, жена уехала.
Но она не могла вернуться сейчас. Не могла простить просто так.
Пусть помучается. Пусть поймёт, что натворил.
Ещё пару дней. Потом вернётся.
И тогда поставит условие. Жёсткое, окончательное.
Никакого общения со свекровью. Совсем. Никогда.
Или она уходит насовсем.
Пусть выбирает.
Вы бы как поступили с мужем? Пишите!
Скажи своей жене, чтоб голос не повышала, — раздалось из кухни