Дверь хлопнула. Голос в прихожей — знакомый, наглый:
— Мам, я дома!
Вера замерла с кружкой в руках. Не может быть.
Мать выбежала из комнаты, всплеснула руками:
— Сашенька! Сынок!
— Привет, мам.
Вера вышла в коридор. Брат стоял у двери — небритый, в какой-то странной куртке, со спортивной сумкой через плечо. Улыбался.
— Верка, здорово.
Она не ответила. Смотрела на него и думала: «Опять. Опять он приперся».
Мать суетилась — обнимала сына, трогала лицо, причитала:
— Похудел ты, Сашенька. Где пропадал? Пять лет ни слуху, ни духу!
— Да так, работал, — небрежно бросил он. — Можно я умоюсь?
Прошёл в ванную. Мать кинулась на кухню — разогреть еду, накрывать стол. Вера стояла в коридоре и молча наблюдала за этой картиной.
Саша. Брат — братишка. Сколько раз она за него отдувалась? Сколько раз таскала из милиции, выкупала из передряг, занимала деньги, чтобы закрыть его долги?
Отец ушёл, когда Саше было три года. Мать работала на двух работах — медсестра в поликлинике, потом ночами в частной клинике. Вера, старше брата на восемь лет, растила его, можно сказать, сама. Кормила, одевала, в школу водила.
В пятнадцать лет Саша связался с плохой компанией. Начал ку..рить, пить. Потом воровать — сначала по мелочи, потом серьёзнее. Вера вытаскивала его каждый раз, договаривалась, чтобы не заводили дело.
После техникума Саша устроился на завод, но проработал месяц. Потом ещё где-то, потом ещё. Нигде не задерживался. Жил на улице больше, чем дома. Приходил под утро, спал до обеда, уходил опять.
А пять лет назад украл у Веры деньги — всю зарплату, которую она только получила и сбережения. Сто тридцать тысяч. И исчез.
Через неделю пришли коллекторы. Оказалось, Саша набрал кредитов на мать — паспорт стащил, подписи подделал. Полмиллиона долга.
Вера выплачивала три года. Мать продала дачу, золото. Еле расплатились.
И вот он вернулся.
Саша сидел за столом, ел, улыбался. Рассказывал про работу — якобы на стройке трудился, денег копил. Мать слушала, кивала, радовалась.
Вера молчала. Не верила ни одному слову.
— А ты, Верка, так и не замуж вышла? — спросил брат.
— Вышла.
— А где муж?
— На работе.
— Понятно. Детей нет?
Вера сжала зубы. Ударить бы его. Прямо по этой самодовольной роже.
— Нет.
— Жалко, — Саша пожал плечами. — Мам, ты же внуков хочешь?
— Хочу, конечно, — вздохнула мать. — Но что поделать. У Веры не получается.
Саша кивнул, продолжил жевать.
Вера встала, ушла в комнату. Села на кровать, закрыла лицо руками. Не плакать. Не показывать слабость.
Муж позвонил вечером:
— Как там?
— Саша вернулся.
— Что?! Когда?
— Сегодня.
— Вера, уезжай оттуда. Пусть мать с ним сама разбирается.
— Не могу. Она же радуется, как ребенок пятилетний. Не понимает, что он снова что-то задумал.
— Хочешь, я вылечу?
— Не надо. Из-за моего брата терять премию? Я сама разберусь.
— Ты уверена?
— Да. Ещё две недели тут побуду, потом домой.
Положила трубку. Вышла на кухню. Мать мыла посуду, Саша сидел на диване, смотрел телевизор.
— Мам, я пойду спать, — сказала Вера.
— Иди, доченька. Ты устала.
Ночью не спалось. Лежала, слушала — Саша в соседней комнате возился, потом затих. Утром он ушёл куда-то, вернулся к обеду. Опять ел, смотрел телевизор, ничего не делал.
Через неделю Вера поняла — он не работает. Живёт на мамину пенсию. Ест её еду. Спит на её диване.
— Саша, ты работать не собираешься? — спросила она.
— Отдыхаю пока, — он не отрывался от телефона. — Устал на стройке.
— Пять лет отдыхать будешь?
— Верка, отвали.
Мать вмешалась:
— Вера, не начинай. Пусть отдохнёт мальчик.
Мальчик. Ему тридцать два года, а он всё ещё мальчик.
Через две недели в дверь позвонили. Вера открыла — на пороге девушка. Молодая, худая, с животом.
— Здравствуйте. Марина Сергеевна дома?
— Да. А вы кто?
— Я Катя. Мне нужно с ней поговорить. Про Сашу.
Вера пропустила её внутрь. Мать вышла из кухни, удивилась:
— Девушка, вы кто?
— Меня Катя зовут, — она опустила глаза. — Я… я от Саши беременна.
Повисла тишина.
Саша выскочил из комнаты:
— Катька?! Ты чего здесь делаешь?!
— Саша, мне некуда идти, — она заплакала. — Родители выгнали. Я думала, ты…
— Я тебе ничего не обещал!
— Но ребёнок же твой!
— Откуда я знаю, чей он?!
Мать ахнула. Вера скрестила руки на груди — интересно, чем кончится.
— Саша, — голос матери был твёрдым. — Это правда? Она от тебя беременна?
— Мам, не знаю я! Она к любому могла прибиться!
Катя рыдала.
— Хватит, — мать подошла к девушке. — Садись, успокойся. Какой срок?
— Шесть месяцев.
— А что родители?
— Они… они инвалиды. На пособии живут. Сказали, что с ребёнком меня не потянут.
Мать кивнула. Посмотрела на сына:
— Женишься.
— Что?!
— Я сказала — женишься. Это твой ребёнок, твоя ответственность.
— Мам, ты чего?! Я её не люблю!
— Любовь — это не главное. Главное — отвечать за свои поступки.
Саша взбесился:
— Всю жизнь ты меня учишь! Всю жизнь твои нравоучения! Надоело!
— Тогда уходи.
— Уйду! Не больно-то и хотелось тут сидеть!
— Уходи, — повторила мать. — Только когда помощь нужна будет, не приходи. Не будет кому о тебе позаботиться.
Саша замер. Потом усмехнулся:
— Верка позаботится. Она же послушная девочка.
Вера молчала.
Катя попыталась встать:
— Я пойду лучше. Извините…
— Сиди, — остановила её мать. — Никуда ты не пойдёшь. Останешься здесь.
— Но…
— Никаких «но». У меня есть комната, есть еда. Будешь жить со мной, рожай ребёнка спокойно.
Вера посмотрела на мать. Та держалась твёрдо, но глаза блестели.
Внук. Ей так хотелось внуков. А Вера не могла родить — врачи сказали ещё пять лет назад. Мать никогда не упрекала, но тоска в её взгляде была.
И вот теперь — беременная невестка. Пусть случайная, пусть незнакомая, но внук будет.
Саша ушёл куда-то. Вернулся поздно вечером, пь…яный. Мать не разговаривала с ним. Катя спала на раскладушке в ее комнате.
На следующий день Вера шла по улице с продуктами и услышала знакомый голос — Саша и кто-то ещё достаточно громко и нагло разговаривали. Вера подняла голову и увидела впереди своего братца с каким-то парнем, прислушалась.
— Слушай, Макс, я серьёзно. Квартира хорошая. Трёшка с высокими потолками. Миллионов на пять потянет.
— А мать?
— Верка заберёт к себе. Они вдвоём живут с мужем, места полно.
— Ты уверен?
— Конечно. Верка всю жизнь за меня отдувалась. И сейчас не откажет.
— А доля твоя какая?
— Пока половина. Но я сделаю так, что мать на меня все запишет, я продам, деньги пополам. Как раз мои долги перекрою.
— Ну смотри. Только чтоб без проблем.
Вера остановилась как вкопанная. Сумка чуть не выпала из рук. Они свернули за угол, не заметив её.
Она стояла посреди улицы, не могла пошевелиться. Переписать и продать квартиру. Отправить мать к ней.
Пришла домой — руки тряслись. Мать на кухне готовила обед, Катя помогала резать овощи.
— Мам, нам надо поговорить.
— Что случилось, доченька?
— Только ты присядь сначала.
Мать насторожилась, села. Катя замерла с ножом.
— Я сегодня Сашу встретила. Ну, увидела. Случайно. Он с каким-то типом разговаривал. Про квартиру.
— Какую квартиру?
— Твою. Он хочет её переоформить на себя и продать. Говорит, что ты ко мне переедешь, а он деньги получит.
Мать побледнела.
— Не может быть…
— Может. Я сама слышала. Он с этим типом договаривался — типа сделает так, чтобы ты квартиру на него переписала.
— Но как…
— Мам, он в долгах снова. Я же говорила.
Мать закрыла лицо руками. Сидела молча. Потом подняла голову — глаза красные, но взгляд твёрдый:
— Ну я ему устрою.
Саша вернулся через час. Зашёл весёлый, напевал что-то. Увидел мать с Верой на кухне — замер.
— Что такое?
— Садись, — сказала мать.
— Мам, я устал…
— Садись!
Он сел. Мать смотрела на него долго, молча. Потом спросила:
— Ты хочешь продать мою квартиру?
Саша дёрнулся, посмотрел на Веру.
— Стукачка, — выдохнул он.
— Отвечай, — мать стукнула ладонью по столу. — Ты хочешь продать мою квартиру?
— Мам, это не так…
— Как тогда?
— Я просто… у меня долги. Серьёзные. Мне нужны деньги…
— И ты решил меня на улицу выгнать?
— Не на улицу! К Верке! У неё квартира с мужем есть!
Вера вскочила:
— Ты вообще обалдел?! Я согласна?!
— А что тут спрашивать? Ты же всегда за меня…
— Всё, хватит! — мать встала. — Уходи, Саша.
— Что?
— Уходи из моего дома. Сейчас же.
— Мам, ты чего…
— Я всю жизнь тебя растила, жалела, прощала. А ты хочешь меня выкинуть, как ненужную вещь. Уходи. И больше не возвращайся.
Саша смотрел на неё, потом на Веру. Усмехнулся:
— Ладно. Обойдусь. Всё равно когда-нибудь половина квартиры мне достанется.
Пошёл в комнату, собрал сумку. Вышел, хлопнул дверью.
Через час мать обнаружила пропажу — шкатулка с золотом исчезла. Бабушкины цепочки, её браслеты, кольца, крестик. Всё. Тысяч на сорок.
— Он украл, — прошептала она. — Мой сын украл у меня.
Вера обняла её. Мать плакала тихо, уткнувшись ей в плечо.
Катя сидела на кухне, тёрла живот, молчала.
Через четыре месяца Катя родила. Мальчик, здоровый, три шестьсот. Назвали Артёмом.
Мать не отходила от внука. Качала, пела песни, целовала. Вера прилетела снова. Наконец-то мать счастлива.
Катя оказалась хорошей девчонкой — тихая, работящая. Устроилась продавцом в магазин возле дома, мать с внуком сидела.
Однажды мать позвала Веру:
— Я решила квартиру переписать.
— На кого?
— На Артёма. Ты не против?
Вера улыбнулась:
— Конечно нет.
— Тебе ничего не достанется…
— Мам, у меня своя квартира есть. А Кате с ребёнком нужно где-то жить.
Мать обняла её:
— Спасибо, доченька.
Квартиру переоформили на Артёма. Катя плакала от благодарности.
Саша больше не появлялся. Не звонил, не писал. Будто и не было у него матери, сестры, сына.
Вера иногда думала о нём. Интересно, где он, что делает? Снова в долгах? Снова бегает от кредиторов?
Но потом смотрела на мать, на Катю с Артёмом — и понимала: хорошо, что его нет. Хорошо, что ушёл.
Не все дети — благодарность родителям. Не все братья — опора сестре. Иногда лучше быть одной, чем рядом с тем, кто только забирает и ничего не даёт.
«Кровное родство не всегда означает близость душ»
— Ты что, с ума сошёл совсем? Как ты посмел без моего ведома затащить свою мамашу на МОЮ дачу? — взорвалась Арина, когда узнала о предательс