— Ну да — бес в ребро! — понимающе кивнул Трофимыч. — Бывает!
— Я так и знал, что вы одобрите! — обрадовался гость.
— А если бы не одобрили, обратно бы повернул? — поинтересовался дед Сергей.
— Так одобрили же! — улыбнулся Фима.
Новая зазноба за это время не произнесла ни слова.
— Помнишь Серафима Петровича? — спросила Капа друга.
— Кто же не помнит Серафима с его любимой Зинушей! — отозвался Трофимыч. — Мы еще в шутку звали его Херувимом: таким идеальным мужем оказался!
— Завтра приезжает! Говорит, новости у него — поделиться хочет!
— Ну, что — я рад! — дед Сергей, действительно, обрадовался: они прошлый раз подружились с симпатичной парой, несмотря на то, что тем было всего по шестьдесят, а старикам гораздо больше.
— Один или с Зинаидой? — поинтересовался сосед. — Когда они были?
— Ничего не сказал, но, думаю, не один: они же с женой — как попугаи-неразлучники! Всюду — только вместе, парой! Мы с Тамарой ходим парой, как в стишке! А были они два года назад!
Наутро старики пошли к причалу встречать дорогих гостей.
— Что-то я не врубаюсь, но, по-моему, это не Зинуша! — сказала Капа Трофимычу.
— Совершенно с Вами согласен! — поддержал подругу сосед. — Это что же получается? Неужели Зинуша…
— Да нет: мы бы знали! — запротестовала Капитолина Дмитриевна. — Мы же с ним переписываемся! Написал бы…
— Знакомьтесь: это — Лерочка! — радостно представил спутницу Серафим Петрович. — Моя любимая женщина!
Лера оказалась вполне себе красивой теткой, на семь лет моложе Зинаиды Ивановны.
Старики переглянулись: вон оно как! Про жену спрашивать не стали: мало ли чего вылезет. Потом само собой все узнается.
Но Фима сам все озвучил: нет, с Зинаидой, к счастью, ничего не случилось. И пока она — не в курсе его л…вных похождений.
— Думаю все обнародовать после отдыха. А пока сказал, что уезжаю в длительную командировку! — объяснил положение дел приезжий.
— А с Валерией мы работаем вместе! — повествовал жених. — Ну, и возникла общность интересов, а на ее почве — чувства!
— Ну да — бес в ребро! — понимающе кивнул Трофимыч. — Бывает!
— Я так и знал, что вы одобрите! — обрадовался гость.
— А если бы не одобрили, обратно бы повернул? — поинтересовался дед Сергей.
— Так одобрили же! — улыбнулся Фима.
Новая зазноба за это время не произнесла ни слова. Только улыбалась уголками губ.
Назавтра постояльцы встали очень рано: Капа еще спала, да и Трофимыч тоже пока не пришел. Оказалось, на пляж нужно ходить, пока не стало печь солнце.
Естественно, от препираний постояльцев, хотя и вполголоса, бабуля проснулась: Фима идти на пляж в такую рань не хотел.
— Давай еще немного поспим! — уговаривал любимую мужчина. — А потом просто сходим, окунемся и сразу — назад, чтобы не получить вредного ультрафиолета!
— Никакого «еще поспим»! Пойдем, у моря встретим утро! — настаивала Валерия. — И, вообще, ты неправильно используешь световой день! Ну, ничего — со мной твоя жизнь заиграет новыми красками!
Капе показалось, что это прозвучало угро.жающе…
С пляжа постояльцы вернулись после восьми: было время завтракать. И это оказался их первый совместный завтрак: до этого все ограничивалось совместными обедами на работе и небольшими перекусами у Леры дома.
И тут выяснилось, что бутерброды на завтрак есть нельзя! От слова совсем.
Завтракать нужно было полезной кашей из геркулеса, сваренной предприимчивой Лерой на воде еще накануне вечером: овсянка, сэр!
Поэтому Фима, протянувший было руку к тарелке с приготовленными им бутерами с колбасой, получил легонький шлепок ухоженной ручкой с качественным маникюром.
И с тоской посмотрел на Трофимыча, уминающего оставшуюся со вчера жареную рыбу: все завтракали вместе в саду.
— А Вы, между порочим, роете себе могилу! — безапелляционно заявила гостья, глядя на стариков: Капа положила себе на кусок белого хлеба, намазанного плавленым сыром, ломоть ветчины.
— Я Вам больше скажу! — шмыгнул носом Трофимыч. — Моя могила уже давно вырыта — ведь мне перевалило за восемь десятков!
Но это не значит, что я собираюсь ложиться туда завтра! Мы с Капитолиной еще потрепыхаемся! К тому же, ешь, пока рот свеж. А аппетит у нас хороший!
Кстати, рыбу сам ловил! Отведайте — Вам понравится!
— Я такое не ем! — скривилась гостья.
— А Серафим? Помнится, ты уминал эту рыбку за здорово живешь! Еще и добавки просил!
В глазах Серафима Петровича промелькнула тоска: да, золотое было времечко! Они тогда вместе с Трофимычем ходили на рыбалку. И почти каждый день ели рыбу, заботливо зажаренную своими любимыми женщинами.
Но сейчас нужно было соответствовать. Поэтому Фима коротко вздохнул и пододвинул к себе тарелку с безвкусной овсянкой: сахар и соль — белая см..ерть! Привет тебе, Раиса Захаровна!
Старки переглянулись. А потом Капа показала Трофимычу глазами: «Тоскует, поди, по Зинуше-то».
«Натюрлих!» — глазами ответил ей сосед.
Еще один звоночек прозвенел после обеда: Капитолина с другом застали Серафима с дамой, стоящими у стенки с поднятыми руками.
Они вернулись из ресторана и не легли поспать, как раньше было с женой. А встали в коридоре и подняли руки в верх.
— Расстрела ждете? — усмехнулся Трофимыч. — Правильно: чем так жить, лучше удавиться! Точнее, в вашем случае, расстреляться!
— Идите, не мешайте нам! — скомандовала Лера. — Это — японский метод! Вызывает подъем диафрагмы! А это способствует меньшему давлению на органы пищеварения и лучшему перевариванию пищи!
— Ой, а я и не в курсе, что нас к Японии присоединили! Пойду, телек включу: наверное, сейчас в новостях скажут! — не унимался дед Сергей.
Было видно, что Фиме стыдно. Но он не двинулся с места, а только отвел глаза.
— Ну, не будем вам мешать! — не останавливался Трофимыч. — Пойдем, Капитолина — поторопим расстрельную команду: чего-то они запаздывают!
— Вот безобразие! — продолжал негодовать Трофимыч, когда они с Капой пошли на рынок. — Чего удумала! Это же — все она: он-то — абсолютно другой!
Было видно, что старик невзлюбил гостью и стал считать ее круглой д***й! Ведь мы считаем умными людей, которые с нами соглашаются. А тут все пошло вразрез…
— Тут ты не прав! Я тоже слышала об этом методе! — запротестовала Капитолина Дмитриевна. -Другое дело, что ему это не очень нравится!
И еще не понятно: почему они у себя в комнате не стали стоять, а, зачем-то, выперлись, прошу прощения, в коридор?
Видно же, что Фимке все это уже напряжно! Помнишь, какой счастливый он был при Зинуше? Все время улыбался!
Получается, хотели все продемонстрировать нам? Но зачем? Показать, какие мы неправильные и как вредно поступаем?
А чего нам демонстрировать? Разве мы не к курсе, что не слишком правильно живем? Да, неправильно, но вкусно! И менять ничего не собираемся. Правда, Трофимыч?
— Натюрлих, Капуленция! — ответил друг. — Помнишь Савелия Крамарова? Уж как за собой смотрел, сердешный, и питался правильно, а загнулся в шестьдесят! Так что — никакой гарантии!
К Степаниде зайдем? — продолжил Трофимыч. — Вредной сметанки возьмем! Очень захотелось запеканочки со сметанкой…
Они взяли не только продуктов и сметанки, а вдвоем притащили большой арбуз! В прошлый приезд Фимы они ходили за арбузами по очереди с гостями: так, чтобы есть их каждый день.
И каждый вечер допоздна засиживались в саду, как в молодости. И смеялись, как в молодости — весело и беззаботно: оказалось, что им было о чем поговорить.
Поэтому вечером, когда после ужина прошла пара часов, все сели в уже прохладном саду и стали есть предварительно порезанный Капой холодный арбуз: вот он — кайф…
— Я бы тебе, дорогой, не рекомендовала с твоей аденомой простаты есть столько арбуза на ночь. — вдруг ровным тоном произнесла красивая Лера. — Ты и так-то ходишь в туалет всю ночь, а тут, наверное, придется на толчке ночевать!
Серафим покраснел и не нашелся, что сказать: да и что тут скажешь? Краснота постепенно стала сползать с лица на шею…
И тут на помощь другану пришел Трофимыч, который спросил у красавицы:
— Хотите поговорить об этом? Кстати, как у вас по части женского здоровья, раз вы завели разговор о болезнях, мадам? Все ли в порядке?
И посмотрел на Капу, ожидая привычного удара ногой под столом. Но его, почему-то, не последовало: и старик почувствовал, что его одобрили…
— А вам зачем? — после небольшого молчания зло спросила дама. — Вам-то зачем моя гинекология?
— Ну, как? — удивился дед Сергей. — Хочется знать, в какие руки отдаем нашего друга! Вот начнется у Вас, майн либе фрау, не приведи Господь, кли..макс: замучаете его придирками!
Сейчас-то у вас — просто ангельский характер! А вдруг…
Сами-то мы бы никогда этот вопрос вентилировать не стали! Но, коли Вы первая об этом заговорили, будьте ласка, озвучьте, что Вам написал гинеколог в амбулаторной карте! Уважьте старика!
— Вы это серьезно?- тихо спросила тетка.
— А Вы с аденомой? — поинтересовался Трофимыч.
Фимина зазноба покраснела и вышла. И Серафим Петрович за ней не пошел.
-Только не говори, что все это тебе нравится! — сказал Трофимыч после ухода барышни. — Ни за что не поверю! Чтобы я, после борща со сметаной, пятнадцать минут с поднятыми руками стоял…
Да она бы у меня дня не продержалась!
— Да, Серафим Петрович, как Вы на это пошли? Это же — не только риск, а ужасное беспокойство! И давно вы вместе живете?
— Да в том -то и дело, что мы вместе никогда не жили: только пересекались по работе и встречались ненадолго! — объяснил смущенный мужчина. — И все было относительно нормально! За эти два-три часа ничего не происходило: любовь-морковь и все дела!
Вот и решили порепетировать семейную жизнь! А, если получится, я согласился к ней переехать: у меня же в квартире — Зинуша! А у Леры — двухкомнатная!
— Но, как мы понимаем, получается не очень! — сказала баба Капа. — К тому же, семейные драмы идут без репетиций.
— Да я и сам не ожидал! — признался постоялец. — Раньше казалось, что у нас — уйма общего! Но все растворилось в каких-то уж.асных мелочах!
Это — вредно, это — немодно, это — невкусно, это — стыдно. И так — со всем, что я люблю.
— А раньше стояли у стенки после еды? — спросил дед Сергей.
— В том-то и дело, что нет! Я бы, честно говоря, сто раз подумал, чем так позориться. А мне перестроиться очень трудно.
Да и уже нет ни сил, ни желания что-то менять.
— Но теперь-то хоть подумали? — спросила Капа.
— Думаю, Капитолина Дмитриевна.
— Ну, ну! — привычно покивала бабулька. — Думаю, надумаете что-нибудь правильное: вы — мужчина не глу.пый и обстоятельный!
Любовь, конечно — дело хорошее. Но, в нашем возрасте, нужно подумать и о комфорте и спокойствии. А тут видно, но Вам — некомфортно и беспокойно. И это еще Вы никуда не переехали.
— А что будет, если ты окажешься на ее территории? — поддержал подругу Трофимыч. — Помнишь, чего с Васей-то Кузякиным произошло из любимого фильма?
Я тебе одну умную вещь скажу, Фимка: не пара ты с Лерой. Поэтому, не парься… Вот Лидуша — другое дело!
Так что звони и говори, что командировка кончается раньше времени, а еще, что соскучился! Загореть ты не успел, так что она тебе поверит!
— А Лера как же? — после небольшого раздумья произнес гость.
— А что Лера? Не пропадет твоя Лера с ее-то красотой! Найдет себе единомышленника: сумасшедших сегодня — куры не клюют! Будут вместе овсянку безо всего трескать! — утешил друга Трофимыч.
Билет на самолет удалось поменять, и Серафим Петрович, после небольшого скан.дала, уехал последним катером.
А злая красивая Лера убыла на следующее утро. На прощанье выкрикнув сидевшим в саду старикам: «В а..ду гор..еть будете, два не до…умка! Там вам уже котел застолбили!
— Что, даже чаю не попьете? — не удержался Трофимыч. — Там вчерашняя овсянка еще осталась! Похлебали бы на дорожку, чего натощак лететь — вкуснотища же!
Но Лера не удостоила его ответом.
— Да, все зависит от женщины, которая рядом с мужчиной! Был же совершенно нормальный мужик, и погляди, что она с ним сделала! — сказал Трофимыч после ее отъезда.
— Ничего — наш Серафим вернется к своей Зинуше и снова станет Херувимом! — ответила Капитолина.
— Хорошо, что ты у меня не такая! — с чувством произнес старик.
— Хорошо, что мы с тобой не такие! — поправила друга баба Капа. И предложила: — Будешь есть вредную пищу? Мы же еще не завтракали! Только предупреждаю: очень вредную!
— Оладьи со сметаной? — встрепенулся старик. — Буду! Натюрлих!
— Ну, что — тогда пошли себе вредить! — сказала подруга.
И старики пошли себе вредить: ведь пользы в их жизни уже было достаточно…
Завещание бабушки