Алина устало опустилась на стул. Рабочий день выдался тяжёлым – срыв сроков по проекту, нервный заказчик, постоянные звонки. Она работала координатором проектов в строительной компании, и последний месяц был просто адом. Домой приходила в девятом часу, еле стоя на ногах.
Но всё равно на плите уже булькал борщ. Она успела нарезать овощи утром, до работы, а сейчас только довела до готовности. На второе – гречка с котлетами. Обычный ужин. Простой. Сытный.
Глеб сидел в зале, смотрел что-то в телефоне. Когда она позвала ужинать, он пришёл, сел за стол. Посмотрел на тарелку и поморщился. Совсем чуть-чуть, но Алина заметила.
– Что-то не так? – спросила она, наливая ему борщ.
– Да нет, всё нормально, – он взял ложку, попробовал. – Просто… ну, мы опять борщ едим. На прошлой неделе тоже был борщ.
– Глеб, я весь день на ногах. Утром встала в шесть, чтобы успеть овощи нарезать. Ты хоть представляешь, как это – после двенадцати часов работы ещё и готовить?
– Алин, я не придираюсь. Просто… может, можно что-то разнообразнее? Ну, не знаю, жульен какой-нибудь, запечённое мясо…
Она отложила ложку. Посмотрела на мужа. Семь лет в браке. Семь лет она каждый день готовила завтрак, собирала ему обед на работу, готовила ужин. Глеб работал технологом на производстве, уходил в семь утра, возвращался в шесть вечера. У него был фиксированный график. У неё – постоянные авралы, переработки, звонки в выходные.
– Жульен, – повторила она. – Хорошо. А кто будет делать этот жульен? Фея-крёстная?
– Ну, ты же…
– Я? Глеб, послушай себя. Я прихожу домой в девять вечера. Ты приходишь в шесть. Почему ты сам не можешь приготовить этот жульен?
Он замолчал. Доел борщ, взял котлету. Алина видела, что он хочет что-то сказать, но сдерживается.
– Знаешь что, – Глеб отложил вилку. – Давай каждый будет готовить себе сам. Я не хочу, чтобы ты готовила через силу и обижалась. А я… я сам о себе позабочусь.
Алина усмехнулась:
– Серьёзно? Хорошо. Договорились. С завтрашнего дня каждый сам за себя.
В пятницу вечером она приготовила себе куриный суп с лапшой. Сварила, разлила по контейнерам – на несколько дней хватит. Глеб пришёл, что-то пожарил на сковороде. Алина не смотрела что. Ела свой суп, листала телефон.
Суббота. Алина проснулась поздно, часов в десять. Глеба не было на кухне. Она заварила кофе, достала из холодильника творог, нарезала фруктов. Села у окна, наслаждалась тишиной и покоем.
Глеб появился ближе к обеду. Сделал себе бутерброд с колбасой и сыром. Алина пожарила себе сырники со сметаной. Запах стоял невероятный. Глеб покосился на её тарелку, но ничего не сказал.
Воскресенье. Алина решила побаловать себя – испекла шарлотку с яблоками. Пока пирог готовился, сварила себе какао. Села за стол с куском ещё горячей шарлотки, политой сгущёнкой.
Глеб вышел на кухню, когда она доедала. Он попытался приготовить омлет, но яйца пригорели и прилипли к сковороде. Алина молча наблюдала, как он соскребает со сковородки чёрные куски.
– Может, помочь? – спросила она.
– Справлюсь, – буркнул он.
Справился. Съел свой подгоревший омлет с хлебом, запил водой.
Неделя прошла странно. Алина готовила себе как обычно – то суп, то гречку с тушёными овощами, то макароны с соусом. Глеб питался бутербродами, покупной пиццей и готовой едой из магазинов, но разнообразно. Пару раз заказывал из кафе.
Однажды вечером, в среду, Алина пришла домой раньше обычного. Совещание отменили, и она уехала в шесть.
Дома Глеб возился на кухне – что-то жарил себе на сковороде. Алина переоделась, прошла в зал, села на диван. Устала. Хотелось просто посидеть в тишине.
На журнальном столике лежал телефон Глеба. Экраном вверх. Телефон завибрировал – пришло уведомление. Алина машинально взглянула.
Коллега
Голосовое сообщение
Коллега? Алина нахмурилась. У Глеба все контакты были подписаны именами. Саша, Илья, Максим. Никаких «Коллега».
Она взяла телефон. Код разблокировки знала – день их свадьбы. Глеб никогда не скрывал телефон. Но сейчас что-то внутри Алины сжалось от предчувствия.
Открыла мессенджер. «Коллега» – переписка велась несколько недель. В основном голосовые сообщения от этой «Коллеги». Алина включила последнее.
Женский голос. Молодой, весёлый, с придыханием:
– Глебушка, принесла тебе твой любимый картофель с курочкой, как ты любишь, надеюсь, твоя не научилась за ночь готовить, а то я зря что ли готовила для нас.
Алина остановила запись. Перемотала назад, прослушала ещё раз. «Для нас». Картофель с курочкой. Любимый.
Она пролистала выше. Ещё одно голосовое, от позавчера:
– Знаешь, Глеб, я бы своему мужчине, я бы каждый день готовила что-то новое. Жульен, солянку, пирожки с мясом… Вот бы кто-то ценил мои старания по-настоящему, а не как само собой разумеющееся, ха-ха.
Следующее сообщение:
– Завтра принесу домашнюю шарлотку, ты ведь говорил, что мама так пекла? Помню-помню, ты рассказывал. Я всё про тебя помню, Глебушка.
Алина медленно опустила телефон на стол. В голове гудело. Так вот почему он вдруг стал просить «разнообразия». Семь лет он ел её гречку с котлетами и был счастлив. Семь лет хвалил её борщ. А тут вдруг – «может, что-то разнообразнее».
Потому что кто-то другой кормил его жульенами и шарлоткой.
Она вернула телефон на место. Села за стол. Руки дрожали. Хотелось закричать или вмазать ему. Хотелось разбить что-нибудь. Но вместо этого Алина просто сидела и смотрела в окно.
Глеб пришёл через минут двадцать. Весёлый, довольный. Поздоровался, прошёл в душ. Алина сидела на кухне, пила остывший чай.
– Алин, ты чего такая грустная? – спросил он, выходя из ванной.
– Устала.
– Понятно. Слушай, а давай закажем что-нибудь на ужин? Пиццу или суши?
– Заказывай. Я уже поела.
Он заказал пиццу. Алина ушла в спальню. Легла, уставилась в потолок. Думала. Что делать? Устроить скандал? Собрать вещи? Или…
Или просто продолжить в том же духе. Посмотреть, что будет дальше.
На следующий день она готовила только себе. Сделала себе гороховый суп с копчёными рёбрышками. Запах стоял на всю квартиру. Глеб вернулся с работы, принюхался:
– Ого, гороховый! Давно не ел.
– Угу, – Алина накладывала себе в тарелку. – Правда, вкусно получился.
– А мне?
– Глеб, мы же договорились. Каждый сам за себя.
Он постоял, потом достал телефон, заказал еду.
Так прошла ещё неделя. Алина готовила для себя всё, что хотела. Ела, наслаждаясь каждым кусочком. Глеб же питался доставкой. Алина видела, что он устал от бургеров и роллов. Видела, как он смотрит на её тарелку. Но молчала.
В субботу вечером они сидели на кухне. Она ела свой борщ со сметаной и чесноком. Глеб жевал остывшую пиццу.
– Алин, может, хватит? – сказал он наконец.
– Чего хватит?
– Ну этого… Может, вернёмся к обычному режиму? Ты готовишь, я… ну, помогать буду.
– Глеб, ты хотел разнообразия. Я подумала, что тебе не нравится моя еда. Зачем мне готовить, если ты всё равно недоволен?
– Я не говорил, что недоволен!
– Говорил. «Опять борщ», «может, что-то поизысканнее». Это и есть недовольство. И ты сам предложил отдельно питаться.
Он замолчал. Доел пиццу, вышел из кухни. Алина доела свой борщ. Помыла посуду. Легла спать.
Но внутри всё кипело. Она думала об этой «Коллеге». О её голосовых. О том, как она называла Глеба «Глебушкой». О том, что она готовила «для нас».
Через несколько дней Алина не выдержала. Вечером, когда Глеб пришёл с работы, она положила его телефон на стол перед ним.
– Кто такая «Коллега»?
Он побледнел.
– Что?
– Не притворяйся. Кто это? И зачем она готовит тебе еду?
Глеб сглотнул. Отвёл взгляд.
– Это Рита. Мы работаем в одном цеху. Она… она просто иногда приносит мне обед. По-дружески.
– По-дружески, – Алина усмехнулась. – «Глебушка», «для нас», «если бы мы жили вместе». Очень по-дружески.
– Алин, между нами ничего нет! Клянусь! Она сама начала приносить еду. Я не просил. Просто… ну, неудобно было отказывать.
– Неудобно. А обесценивать мою еду – удобно было? Ты специально просил у меня разнообразия, да? Чтобы я старалась, конкурировала с ней?
– Нет! Я просто… я действительно думал, что хочу чего-то другого. А потом понял, что это было глупо.
Алина встала. Подошла к окну. Долго молчала.
– Ладно, Глеб. Допустим, между вами ничего нет. Допустим, ты просто слабак, который не смог отказать настойчивой бабе. Но ты врал мне. Ты обесценивал то, что я для тебя делала. Семь лет я кормила тебя, и ты был счастлив. А потом появилась она, и вдруг моя еда стала «скучной».
– Прости. Я был….
– Да, был. И знаешь что? Мне нужно время подумать.
– Алин…
– Завтра я схожу в кино. С коллегой. Ты ведь в кино со мной не ходишь. Так что мы квиты.
Он вскочил:
– С каким коллегой?!
– А тебе какая разница? Ты же с коллегой обедаешь. Почему мне нельзя в кино с коллегой?
– Это не одно и то же!
– Одно и то же, Глеб. Ты позволил другой женщине заботиться о тебе. Кормить тебя. Говорить тебе комплименты. А теперь я имею право на то же самое. И если я узнаю, что ты продолжаешь есть её еду или общаться с ней – я буду свободно ходить на свидания. И все на работе будут знать об этом. Посмотрим, как на тебя будут смотреть коллеги.
Глеб сел обратно. Лицо серое.
– Что ты хочешь?
– Во-первых, ты откажешься от её стрепни. Сегодня же. И перестанешь с ней время проводить. Во-вторых, ты извинишься передо мной. Нормально, не вот это вот «прости, я был…». А по-настоящему. В-третьих, ты научишься готовить хотя бы три базовых блюда. Будешь готовить раз в неделю. Минимум тоже.
– Хорошо. Я согласен.
– И ещё. Если я узнаю, что ты хоть раз соврал мне – я уйду. Без разговоров. Всё, Глеб. Я устала быть удобной.
Он кивнул. Алина развернулась и ушла в спальню. Легла спать. Засыпала долго. Но на душе было спокойнее.
В субботу утром Алина проснулась от запаха яичницы. Вышла на кухню – Глеб стоял у плиты. На столе тарелки, хлеб, чай.
– Я приготовил завтрак, – сказал он. – Садись.
Она села. Он поставил перед ней тарелку с яичницей. Нормальной, не подгоревшей. С помидорами и зеленью.
– Спасибо.
– Я разговаривал с Ритой вчера. Сказал, что больше не нужны её обеды. Она… она обиделась. Но я был твёрд.
Алина кивнула. Ела молча.
– Я понял, как это сложно – готовить каждый день. Я за неделю так устал от доставки, что… в общем, я ценю то, что ты делала для меня все эти годы. Прости меня.
Она посмотрела на него. Помятый. Виноватый.
– Это шанс, Глеб. Не возвращение к прошлому. Шанс. Если облажаешься – всё, конец.
– Понял.
В воскресенье он снова готовил. На этот раз омлет. Подгоревший, неровный, но съедобный. Алина похвалила:
– Неплохо. В следующий раз взбивай яйца дольше, и огонь меньше делай.
Он кивнул. Записал в заметки.
Прошло три месяца. Глеб научился готовить пять блюд – яичницу, омлет, макароны с соусом, гречку с котлетами и куриный суп. Каждое воскресенье он готовил завтрак или ужин. Каждый вечер мыл посуду.
Рита уволилась через месяц. Нашла работу в другой компании. Перестала писать Глебу. Алина видела это – он показывал ей телефон по первому требованию. Без секретов. Без скрытых контактов.
Сейчас они сидели за ужином. Глеб приготовил макароны с томатным соусом и фрикадельками. Алина доедала тарелку, допивала сок.
– Вкусно получилось, – сказала она.
– Правда? – он улыбнулся.
– Правда. Ты молодец.
Он взял её руку:
– Спасибо, что дала мне второй шанс. Я был слепым.
Алина сжала его пальцы:
– Зато теперь ты научился готовить.
Он засмеялся. Она тоже.
– Давай выпьем, – предложила Алина. – За то, чтобы ценить друг друга здесь и сейчас.
Они чокнулись бокалами с соком.
И это был их новый старт. Где каждый знал цену усилиям другого. Где не было само собой разумеющегося. Где была благодарность.
Алина отпила сока. Глеб убирал со стола. Она смотрела на него и улыбалась. Всё будет хорошо. Теперь точно.
Никакой доли я твоей сестре не отдам. Пусть судится, если хочет, — сказала Лена