Лариса сидела в плацкартном вагоне и смотрела, как за окном мелькают деревья. Ноябрь. Серое небо, голые ветки, первый снег на полях. Она ехала домой после месяца, проведённого в деревне у свекрови.
Месяц. Тридцать один день в старом доме без нормального отопления. Тридцать один день рядом с женщиной, которая терпеть её не могла двадцать лет.
Всё началось в октябре. Геннадий позвонил ей на работу:
– Лариса, мама упала. Сломала ногу. Её положили в больницу.
– Господи. Что врачи говорят?
– Перелом. Месяц в гипсе, потом реабилитация. Ей нужен уход и помощь.
Лариса сразу поняла, к чему он ведёт:
– Гена, я не могу поехать. У меня работа.
– Лариса, я тоже не могу. У меня отдел снабжения, контракты, поставки. Меня не отпустят. А ты можешь на удалёнку перейти.
– Я экономист! Мне тоже нельзя просто так!
– Ну попробуй хотя бы. Мне уже отказали. Я просил. Сказали – нет. А тебе, может, дадут.
Она попробовала. Пришла к начальнику, объяснила ситуацию. Тот вздохнул:
– Лариса Николаевна, ну хорошо. Месяц даю. Но на удалёнке зарплата меньше. На двадцать тысяч. Это наша политика, чтобы народ не разбежался по домам.
Двадцать тысяч. Почти треть зарплаты.
Геннадий пообещал компенсировать. Дал тридцать тысяч – на лекарства для матери, на продукты. Остальное, сказал, на её пенсию проживёшь.
Вечером, когда Лариса собирала чемодан, они снова поссорились.
– Я не хочу туда ехать, – Лариса складывала вещи, не глядя на мужа. – Твоя мать меня терпеть не может. Мы с ней не ладим.
– Лариса, это моя мать. Ей нужна помощь. Тут не отвертеться. Я не могу ничего поделать.
– А твой брат где? Пусть он едет!
– У Саши семья. Двое детей. Работа. Он не может бросить всё и уехать.
– А я могу?! У меня тоже работа! Наши сыновья уже взрослые, но это не значит, что я свободна!
Геннадий подошёл, положил руки ей на плечи:
– Лариса, послушай. Это обязанность. За старшими нужно ухаживать. Ты же понимаешь. Ты моя жена. Моя мать – тоже твоя родственница. Надо помочь.
Лариса посмотрела на него:
– Твоя мать ни разу не считала меня своей. Двадцать лет она смотрела на меня свысока. Говорила, что ты мог найти получше.
– Ну, она просто такая. Характер деревенский, напористый.
– Характер, – Лариса отстранилась. – Хорошо. Поеду. Но запомни – я делаю это для тебя. Не для неё.
Она уехала на следующий день.
Деревня встретила холодом и тишиной. Дом свекрови стоял на окраине. Старый, деревянный, с покосившимся крыльцом. Внутри пахло сыростью и лекарствами.
Свекровь лежала на диване в гостиной, нога в гипсе. Увидела Ларису, поджала губы:
– А, ты приехала.
– Здравствуйте, Нина Петровна.
– Геннадий сказал, что ты будешь мне помогать. Ну что ж, раз так вышло.
Первую неделю Лариса привыкала. Вставала в шесть утра, топила печку. Дрова хранились в сарае, таскала их сама. Руки мёрзли, спина ныла. Потом готовила завтрак, помогала свекрови умыться, приносила лекарства.
Днём работала за ноутбуком. Отчёты, таблицы, расчёты. Связь в деревне плохая, интернет то и дело пропадал. Приходилось ждать, нервничать.
Вечером снова топила печку, готовила ужин. Свекровь капризничала:
– Суп недосоленный. Каша жидкая. Ты вообще готовить умеешь? Я всегда это говорила!
Лариса молчала. Терпела.
Ночью не могла заснуть. В доме было холодно. Печка не справлялась. Лариса не понимала, как правильно её топить. Укрывалась двумя одеялами, дрожала.
Звонила Геннадию каждый вечер:
– Гена, я замерзаю. Печка не греет. Не знаю, что делать.
– Потерпи, Лариса. Мама идёт на поправку. Через месяц же вернёшься. Потерпи.
Она терпела.
К третьей неделе свекровь начала вставать. Медленно, с палочкой, но ходить по дому. Лариса помогала ей, поддерживала.
Однажды утром свекровь сказала:
– Чего ты тут сидишь? Вижу, что тебе тут не нравится. Я уже хожу, справляюсь. Езжай домой, в свою квартиру.
Лариса не стала уговаривать. Собрала вещи в тот же день. Села на поезд вечером.
Решила не предупреждать Геннадия. Сделать сюрприз. Вернуться раньше. Может, обрадуется.
Поезд шёл долго. Она дремала, смотрела в окно. Думала о том, как хорошо будет дома. В своей квартире. Она досталась ей от первого мужа. Он был военным. Умер рано, через три года после свадьбы. Квартира досталась ей. Детей у них не было.
Потом она встретила Геннадия. Вышла за него замуж. Родила двух сыновей. Андрею двадцать шесть, Максиму двадцать пять. Оба давно разъехались. Живут своими семьями.
А Лариса с Геннадием остались вдвоём. Пятьдесят пять им обоим. Двадцать семь лет вместе.
Она приехала вечером. Поднялась в квартиру. Достала ключи. Открыла дверь тихо. Хотела сделать сюрприз.
В прихожей увидела чужие туфли. Женские. На каблуке. Рядом – сумочка дамская.
Лариса замерла. Прислушалась. Из кухни доносился женский смех. Голос Геннадия. Негромкий, мягкий. Такой, каким он говорил с ней когда-то, давно.
Она медленно прошла по коридору. Остановилась у входа в кухню. Заглянула.
Геннадий стоял у плиты. Жарил яичницу. Рядом, за столом, сидела женщина. Лет пятидесяти. Крашеная блондинка, ухоженная. В шёлковом халате. В том самом халате Ларисы. Парадном. Который она берегла для поездок к родным. Праздничном.
Женщина смеялась. Геннадий улыбался. Накладывал ей яичницу на тарелку.
Лариса шагнула на кухню. Они оба обернулись. Геннадий побледнел. Женщина замерла с вилкой в руке.
– Лариса… – Геннадий поставил сковородку. – Ты когда приехала?
– Только что, – её голос был спокойным. Холодным. – Вижу, ты не скучал.
– Лариса, это не то, что ты думаешь…
– Это именно то, что я думаю. Женщина. В моём халате. За моим столом. В моей квартире.
Женщина встала:
– Я пойду оденусь…
– Да, идите переоденьтесь, – Лариса посторонилась.
Женщина выскочила из кухни мимо неё. Лариса смотрела на Геннадия. Он стоял у плиты, опустив голову.
– Сколько?
– Что?
– Сколько времени ты с ней?
Молчание.
– Геннадий, я спрашиваю.
– Три месяца.
Лариса усмехнулась:
– Три месяца. Значит, ещё до того, как я уехала к твоей матери.
– Лариса, прости…
– Прости!? За что? За то, что я месяц топила печку в деревне, ухаживала за твоей матерью, теряла деньги на работе? А ты тут развлекался?
– Это не так…
– Так, Гена. Именно так.
Женщина выбежала из спальни. Одетая. Схватила сумку, туфли. Выскочила за дверь, не попрощавшись.
Лариса села на стул. Руки дрожали. Геннадий подошёл:
– Лариса, давай поговорим…
– Не надо.
– Лариса, прошу…
– Собирай вещи. Уходи.
– Это моя квартира тоже!
Она подняла голову:
– Нет. Это моя квартира. От первого мужа. Ты здесь жил двадцать лет, но она моя. Уходи.
– Лариса, я не хочу уходить. Я хочу всё исправить. Прости меня. Я больше не буду. Я брошу её. Мы будем вместе, как раньше.
Лариса встала. Взяла свою сумку.
– Раз ты не собираешься уходить — я уезжаю. К Нине. На неделю. Когда вернусь, хочу видеть квартиру пустой. Без тебя. Без твоих вещей.
– Лариса!
Она вышла из квартиры. Закрыла дверь. Спустилась вниз. Села в такси. Назвала адрес Нины.
Нина открыла дверь, увидела лицо Ларисы:
– Что случилось?
– Геннадий. С другой… Привёл женщину в мою квартиру. Готовил ей завтрак. Она в моём халате сидела. Представляешь?!..
Нина обняла подругу:
– Заходи. Расскажешь всё подробнее.
Они сидели на кухне до утра. Лариса рассказывала. Про месяц в деревне. Про холод. Про свекровь. Про то, как вернулась и увидела чужую женщину.
Нина качала головой:
– Наглость какая. Жена его матери помогает, в какой-то деревне без нормального отопления живёт. А он развлекается. Ему уже пятьдесят пять, а всё за юбками бегает.
– Не знаю, что делать, Нина.
– Разводись конечно. Сразу. Не прощай.
Лариса молчала. Думала. Внутри всё болело. Обида. Злость. Разочарование.
Геннадий звонил каждый день. Писал сообщения. Просил прощения. Через три дня приехал к Нине. Стоял под дверью, умолял поговорить.
Лариса вышла:
– Чего ты хочешь?
– Прости меня. Я был му..аком. Я брошу её. Мы будем жить, как раньше.
– Как раньше? Гена, ты изменил мне, пока я ухаживала за твоей матерью. Ты привёл её в мою квартиру. Одел в мой халат. Готовил ей завтрак. Это не простить.
– Лариса, мне пятьдесят пять. Я испугался. Старости. Что всё прошло. Она появилась случайно. Мы познакомились в кафе. Она была такая… молодая душой. Комплименты мне гвооила, восхищалась мной… Я почувствовал себя снова живым.
– А со мной ты чувствовал себя мёртвым?
Он молчал.
– Уходи, Геннадий. Я не прощу.
– Лариса…
– Собери вещи из квартиры я сказала. Съезжай. Это моя квартира. Я хочу, чтобы ты ушёл.
Он развернулся, ушёл.
Через неделю Лариса вернулась домой. Квартира была пустой. Вещей Геннадия не было. Только записка на столе: «Прости. Я всё понимаю. Снял жильё. Если передумаешь – позвони».
Лариса скомкала записку. Выбросила.
Подала на развод. Геннадий не сопротивлялся. Через месяц их развели.
Сыновья узнали. Оба встали на сторону матери. Андрей сказал:
– Пап, ты как мог? Вы столько лет вместе, через столько прошли… Мама месяц у бабушки прозябала, а ты тут с бабой развлекался?
Геннадий пытался оправдаться. Но сыновья не слушали.
Прошло полгода. Лариса жила одна. Ходила на работу. Приходила домой. Готовила себе ужин. Смотрела турецкие сериалы. Иногда встречалась с мужчинами. Знакомые подруги подбирали. Но замуж не хотела. Не знала, хочет ли вообще.
Нина рассказала, что Геннадий женился. На той женщине. Жанне. Живут вместе в съёмной квартире.
Лариса усмехнулась. Пусть живёт.
Однажды она сидела дома, пила чай. Позвонил Андрей:
– Мам, как ты?
– Нормально, сынок.
– Папа звонил. Спрашивал про тебя.
– Что спрашивал?
– Как живёшь. Не нужна ли помощь.
– Скажи, что не нужна.
– Мам, а ты не жалеешь?
Лариса подумала:
– О чём? О том, что развелась? Нет. Не жалею. Жалею о другом.
– О чём?
– О том, что потратила двадцать семь лет на человека, который под старости лет нашёл себе замену. О том, что ухаживала за его матерью, теряла деньги, мёрзла в деревне. А он в это время развлекался. Вот об этом жалею.
Андрей молчал.
Она положила трубку. Допила чай.
За окном стемнело. Включила свет. Села у окна. Смотрела на огни города.
Пятьдесят пять. Начинать всё сначала страшно. Но она не жалела. Лучше одной, чем с тем, кто предал.
Телефон завибрировал. Сообщение от Нины: «Лариса, есть один мужчина. Хороший прямо-таки со всех сторон. Познакомишься?»
Лариса задумалась. Потом ответила: «Давай. Почему нет?»
Встала. Прошла на кухню. Заварила себе ещё чаю. Села за стол.
Может, и правда стоит попробовать. Просто познакомиться. Сходить куда-нибудь. Поговорить.
Жизнь не закончилась. Ей пятьдесят. Впереди ещё столько всего.
Она улыбнулась. Допила чай. Легла спать.
Во сне ей снился первый муж. Молодой, в военной форме. Он улыбался ей. Говорил что-то. Лариса не слышала слов, но чувствовала – всё будет хорошо.
Проснулась утром со странным ощущением спокойствия. Встала, приготовила завтрак. Собралась на работу.
В зеркале увидела своё отражение. Седые волосы у висков. Морщинки. Но взгляд твёрдый. Уверенный.
Геннадий остался в прошлом. Со своей Жанной. Со своими оправданиями. Со своим страхом старости.
А у Ларисы её жизнь. Только её.
Квартира свёкра