Лиза сидела на кухне у родителей и кормила Ваню. Два года, кудрявый, смешной. Размазывал кашу по лицу и хохотал.
— Ваня, кушай нормально, — Лиза вытерла ему рот салфеткой.
Мальчик снова зачерпнул ложкой кашу, половина упала на стол.
Из коридора вошла Тамара Ивановна, мать Лизы. Невысокая, полная, с седыми волосами, собранными в хвост. Пятьдесят девять лет, на пенсии.
— Лиз, Иван звонил. Сказал, поздно придёт. Таксует до ночи.
Лиза кивнула.
— Хорошо, мам.
Они жили у родителей уже полгода. С тех пор, как хозяйка выгнала их из съёмной квартиры — дочь свою заселила. Искали новую, но цены выросли так, что на зарплату Ивана не потянут. Тридцать четыре года, работал на заводе токарем, зарабатывал сорок пять тысяч. Плюс таксовал по вечерам и выходным — ещё двадцать-двадцать пять набегало.
Родители взяли их к себе. Двушка на окраине, тесно, но что делать. Тамара Ивановна с Сергеем Ивановичем спали в спальне, Лиза с Иваном и Ваней — в гостиной на раскладном диване.
Лизе было тридцать пять. Она в декрете, получала двадцать две тысячи. Отдавала родителям десять за еду и коммуналку. Остальное — на Ваню.
Тамара Ивановна подошла к внуку, поцеловала в макушку.
— Ванечка мой хороший. Кушай, кушай.
Она каждый день помогала Лизе. Гуляла с внуком, пока Лиза отдыхала. Готовила, стирала. Не ругалась, что тесно. Говорила: «Семья — это главное. Справимся.»
Лиза вспоминала, как просила помощи у свекрови, когда была беременна. Антонина Степановна тогда сказала по телефону холодно:
— Лиза, вы взрослые люди. Сами справляйтесь.
И всё. Больше ничего.
А когда Ваня родился, свекровь приезжала раз в месяц. Ну на дни рождения внука. Дарила дешёвые игрушки из магазина у дома — машинку за сто рублей, пирамидку кривую. Одежду покупала не по размеру — на трёхлетку, хотя Ване два.
Лиза не обижалась. Привыкла. Антонина Степановна её никогда не любила.
Три года назад, летом, Иван позвонил матери. Лиза сидела рядом, слышала разговор.
— Мам, не получится в субботу приехать на дачу. Извини.
Голос свекрови в трубке — громкий, недовольный:
— Как не получится?! Иван, мне забор красить надо! Ты обещал!
— Мам, у Лизы запись в приют для животных. Мы туда каждую субботу ездим. Она волонтёр.
— Волонтёр?! — голос свекрови стал ещё громче. — А мать у тебя есть?! Мне помощь нужна!
— Мам, ну в следующие выходные приедем…
— Не надо! Забыл про мать из-за какой-то собачатины!
Она повесила трубку.
С тех пор Антонина Степановна смотрела на Лизу по-другому. Холодно. Зло. Будто Лиза украла у неё сына.
А ещё свекровь говорила Ивану:
— Твоя жена очень требовательная. Вечно ей что-то надо. Курсы какие-то, витамины дорогие. К стоматологу каждый месяц ходит — никак зубы не вылечит. Откуда у тебя деньги на всё это?
Иван защищал:
— Мам, Лиза курсы английского проходит. Для работы. Витамины врач прописал. Зубы лечить надо, что тут такого?
— Денег твоих много уходит на неё.
— Это моя жена. Я сам решаю, на что тратить.
Антонина Степановна обижалась. Говорила, что сын изменился. Что раньше был другим.
Но Иван стоял на своём. Женился на Лизе, съехал от неё. Свекровь это поддержала тогда — сказала: «Молодым отдельно жить надо.»
Лиза тогда подумала: «Она просто рада избавиться.»
Вечером пришёл Иван. Усталый, пахнущий дымом сиг из машины. Тридцать четыре года, высокий, худой. Глаза красные от недосыпа.
— Привет, — он обнял Лизу, поцеловал.
— Привет. Устал?
— Очень. Весь день на заводе, потом четыре часа таксовал.
Он прошёл в гостиную, где на коврике играл Ваня. Присел, взял сына на руки.
— Ванюшка, как дела?
Мальчик обнял отца за шею.
— Папа!
Иван прижал сына к себе, закрыл глаза. Сидел так минуту.
Лиза смотрела на них. Сердце сжималось. Иван вкалывал как проклятый. Чтобы прокормить их. Чтобы накопить на съём новой квартиры. Но денег всё равно не хватало.
— Лиз, мне мама звонила, — сказал Иван, не открывая глаз.
— Что она хотела?
— Бабушки не стало. Позавчера.
Лиза замерла.
— Бабушка Нина Сергеевна?
— Да. Инсульт был. Быстро.
— Соболезную.
Иван кивнул. Поставил Ваню на коврик, встал.
— Проводы завтра. Поедешь?
— Конечно.
Они стояли молча. Потом Иван сказал тихо:
— После прощания мама сказала, нам надо поговорить. О квартире бабушки.
Лиза посмотрела на мужа.
— О чём поговорить?
— Квартира достанется маме. Она хочет обсудить… ну, что с ней делать.
Лиза ничего не ответила. Но внутри что-то встревожилось.
Похороны прошли тяжело. Антонина Степановна плакала, держалась за гроб. Иван обнимал мать, успокаивал.
Лиза стояла в стороне с Ваней на руках. Мальчик был тихий, испуганный. Не понимал, что происходит.
После кладбища поминки были в кафе. Лиза сидела за столом с Ваней, кормила его. Иван подошёл.
— Лиз, мама хочет поговорить. Сейчас. Пойдём?
— Сейчас? На поминках?
— Ну да. Она говорит, важно.
Лиза посадила Ваню к Тамаре Ивановне, пошла с Иваном.
Антонина Степановна сидела в углу зала, одна. Лицо опухшее от слёз, глаза красные. Пятьдесят восемь лет, невысокая, полная. Короткие седые волосы.
— Садитесь, — она кивнула на стулья напротив.
Они сели.
— Иван, сынок, — начала Антонина Степановна. — Бабушкина квартира теперь моя. Я вступлю в наследство через полгода.
— Да, мам.
— Я уже думала, что с ней делать. Квартира в хорошем районе, двушка. Но ремонта там нет совсем. Старый, советский.
Иван кивнул.
— Я решила сдавать её. Нашла риелтора, он уже арендаторов подобрал. Готовы заехать, даже без ремонта. Платить будут тридцать тысяч в месяц.
Иван выпрямился.
— Мам, подожди. А мы?
Антонина посмотрела на сына удивлённо.
— Что — вы?
— Ну… мы могли бы туда переехать. Мы же сейчас у тестя с тёщей живём. Тесно.
Свекровь нахмурилась.
— Иван, это моя квартира. Я уже решила её сдавать.
— Но мам, мы же семья! Я твой сын!
— Именно поэтому я и сдаю. Мне доход нужен. Я одна.
Лиза сидела молча. Слушала. Внутри закипало.
— Мам, ну неужели нельзя нам там пожить? — Иван наклонился вперёд. — Хоть временно?
Антонина Степановна помолчала. Посмотрела на сына, потом на Лизу. В глазах мелькнуло что-то холодное.
— Ну хорошо. Раз вы так хотите — я уступлю. Но есть условие.
— Какое?
— Сделаете ремонт. Капитальный. Я теряю тридцать тысяч в месяц, пока вы там живёте. Значит, сделаете ремонт за свой счёт.
Иван кивнул быстро.
— Хорошо, мам! Договорились!
— Ремонт на миллион примерно, — добавила свекровь. — Риелтор оценил.
Иван побледнел.
— На миллион?
— Да. Капитальный. Новая сантехника, плитка, обои, полы, потолки. Всё менять надо.
— Мам, у нас таких денег нет…
— Ну возьмёте в кредит. Или накопите. Как хотите. Но условие такое — или ремонт делаете, или я сдаю квартиру как есть.
Иван посмотрел на Лизу. Она молчала. Лицо каменное.
— Хорошо, мам. Мы подумаем.
Вечером дома Лиза сидела на кухне с Иваном. Ваня спал в гостиной.
— Лиз, ну что ты думаешь? — спросил Иван.
— Думаю, что это ловушка.
— Какая ловушка?
— Иван, твоя мать хочет, чтобы мы сделали ремонт за миллион. Мы влезем в долги. Сделаем ремонт. А потом она нас выгонит и сдаст квартиру уже за пятьдесят тысяч. С новым ремонтом.
Иван покачал головой.
— Лиз, это моя мать. Она так не сделает.
— Сделает. Она даже не предложила нам там жить. Мы сами попросились. Она уже договорилась с риелтором! Уже арендаторов нашла!
— Ну да, но она же согласилась!
— Согласилась, потому что увидела выгоду. Бесплатный ремонт.
Иван встал, прошёлся по кухне.
— Лиз, ну что ты хочешь? Мы живём у твоих родителей. Нам тесно. Это шанс переехать!
— Шанс влезть в кредит на миллион и остаться ни с чем.
— Не останемся! Мама не выгонит!
Лиза посмотрела на мужа долго. Потом сказала тихо:
— Иван, попроси её оформить квартиру на тебя. Хотя бы долю. Хотя бы половину.
— Что?
— Попроси дарственную. Или хотя бы договор. Мы делаем ремонт — она даёт гарантии.
Иван замер.
— Лиз, ты серьёзно?
— Абсолютно. Мы вложим миллион. Хочу гарантий.
— Это моя мать!
— И что? Мы вкладываем наши деньги, наш труд. Хочу, чтобы было официально.
Иван сел обратно на стул.
— Лиза, я не могу её об этом попросить.
— Почему?
— Потому что это… это обидно для неё. Будто я ей не доверяю, подозреваю!
— А ты ей доверяешь?
Он поднял голову, посмотрел на жену.
— Это моя мать.
— Это не ответ.
Они сидели молча. Потом Лиза встала.
— Хорошо. Без гарантий я не соглашусь. Решай сам.
Она вышла из кухни.
Через неделю Иван позвонил матери. Лиза сидела рядом, слушала.
— Мам, привет. Мы хотели поговорить про квартиру.
— Да, сынок. Вы решили?
— Решили. Мы согласны на ремонт. Но есть просьба.
— Какая?
Иван помолчал. Лиза видела, как у него напряглись плечи.
— Мам, можешь оформить на меня хотя бы долю? Половину квартиры? Мы ведь большие деньги вкладываем.
Тишина в трубке. Долгая.
— Что ты сказал? — голос Антонины Степановны стал холодным.
— Мам, ну ты пойми. Миллион — это много. Хочется хоть какой-то гарантии.
— Гарантии?! Иван, ты совсем что ли?! Я твоя мать! Ты мой единственный сын! Я всё для тебя делаю!
— Мам, я не о том…
— О том! О том! Это твоя жена тебе в голову вложила! Так и знала! Лиза требует, да?! Чтобы кусок квартиры себе оттяпать?!
— Мам, при чём тут Лиза…
— При том! Она всё рассчитала! Ремонт сделать, квартиру получить! Думает, я ду…ра?!
Иван закрыл глаза.
— Мам, успокойся. Мы просто хотим понимать…
— Ничего не хочу слышать! Квартира моя! Я её сдам, как хотела! А вы живите, где хотите!
Она повесила трубку.
Иван сидел с телефоном в руке. Молчал.
Лиза положила руку ему на плечо.
— Извини, — сказала она тихо.
— Не извиняйся. Ты была права.
Вечером Антонина Степановна написала Ивану длинное сообщение. Лиза читала через его плечо.
«Иван, я очень разочарована в тебе. Ты всю жизнь был хорошим сыном. А теперь слушаешь жену больше, чем мать. Лиза настроила тебя против меня. Она хочет моего имущества. Я тебе ничего не должна. Это МОЯ квартира. Я могу делать с ней что хочу. Если ты так ко мне относишься — не хочу больше общаться. Подумай о своём поведении.»
Иван читал молча. Руки дрожали.
— Что ты ответишь? — спросила Лиза.
Он долго думал. Потом набрал:
«Мама, я не против тебя. Я за свою семью. Прости, что расстроил.»
Отправил.
Ответа не было.
Прошёл месяц. Антонина Степановна не звонила. Не писала. Иван пытался дозвониться — она не брала трубку.
Однажды он поехал к ней домой. Позвонил в дверь. Она открыла, посмотрела на сына холодно.
— Чего пришёл?
— Мам, ну давай поговорим. Ты же моя мать.
— А ты мой сын? Или Лизин муж?
— Мам, я и то, и то.
— Выбирай. Или я, или она.
Иван посмотрел на мать. В её глазах — упрямство, обида, злость.
— Мам, я не могу выбирать. Ты моя мать. Лиза — моя жена. Ваня — мой сын. Это моя семья. Вся.
— Значит, выбрал.
Она закрыла дверь.
Иван стоял на площадке. Слышал, как внутри щёлкнул замок.
Развернулся, ушёл.
Прошло полгода. Иван с Лизой нашли съёмную квартиру. Однушка на окраине, тридцать пять тысяч в месяц. Дорого, но что делать. Тесно жить у родителей стало — Ваня подрастал, носился, нужно было пространство.
Иван работал на заводе днём, таксовал вечерами. Приходил домой в одиннадцать, падал без сил. Лиза искала работу на удалёнке, но пока не нашла.
Денег не хватало. Жили впритык. Но хоть своё жильё. Хоть какая-то независимость.
Антонина Степановна так и не позвонила. Иван пытался связаться — она не отвечала. Один раз написал:
«Мама, Ване три года исполнилось. Приезжай, увидишься с внуком.»
Она ответила:
«Твой сын. Не мой внук.»
Иван не ответил.
Однажды вечером, когда Ваня спал, Лиза сидела с Иваном на кухне. Пили чай.
— Ты жалеешь? — спросила она.
— О чём?
— Что отказался от квартиры.
Иван помолчал. Посмотрел в окно.
— Нет. Не жалею.
— Правда?
— Правда. Ты была права. Мама хотела использовать нас. Бесплатный ремонт, потом — до свидания.
— Ты так думаешь?
— Думаю. Она уже сдала квартиру тем арендаторам. Без ремонта. За тридцать тысяч. Довольна.
Лиза взяла его руку.
— Извини, что так получилось. Из-за меня ты с матерью не общаешься.
Иван покачал головой.
— Не из-за тебя. Из-за неё. Она поставила условие — она или ты. Я выбрал тебя. Это правильный выбор.
Лиза прижалась к его плечу.
— Может, она ещё передумает. Со временем.
— Может. Но я не жду. У меня есть ты. Есть Ваня. Есть твои родители, которые нас не бросили. Это моя семья. Настоящая.
Они сидели молча. За окном темнело. На кухне горел только ночник.
И Лиза думала — иногда отказ важнее согласия. Иногда «нет» спасает от беды.
Они не сделали ремонт в той квартире. Не влезли в кредит на миллион. Не остались ни с чем.
Они остались вдвоём. Втроём. С Ваней. Со своим маленьким миром, где не было манипуляций и условий.
Где были только они. И этого было достаточно.
Через год Иван получил повышение на заводе. Зарплата выросла до шестидесяти тысяч. Таксовать стал реже — только по выходным.
Лиза нашла удалённую работу — двадцать пять тысяч в месяц. Не много, но помогало.
Копили на первый взнос по ипотеке. Медленно, по десять тысяч в месяц. Но копили.
Однажды Тамара Ивановна позвонила Лизе.
— Лиз, у меня новость. Антонина Степановна продала квартиру бабушки.
Лиза замерла.
— Продала?
— Да. Слышала от соседки. Продала за пять миллионов. Без ремонта.
Лиза помолчала. Потом спросила:
— Ивану сказала?
— Не знаю. Вряд ли.
Вечером Лиза рассказала Ивану. Он слушал молча. Лицо не изменилось.
— Ну и хорошо, — сказал он спокойно. — Значит, деньги ей нужнее, чем внук.
— Не жалеешь?
— Нет. Мы бы вложили миллион, сделали ремонт. А она продала бы квартиру за семь миллионов. С нашим ремонтом. И оставила бы нас ни с чем.
Лиза обняла мужа.
— Устные обещания ничего не стоят, — сказала она тихо.
— Ни-че-го, — согласился Иван.
Они стояли на кухне вдвоём. За стеной сопел во сне Ваня.
И Лиза была рада, что они отказались. Что не поверили. Что не влезли в эту ловушку.
Это мой дом. И гости тоже мои