— А чего ты мне зубы заговариваешь? — Ника швырнула телефон на диван, и тот спружинил, едва не отлетев в стену. — Все в городе знают, что дед вам дом ставит.
Весь фундамент, стены, крышу — всё он оплатил. А мне на куртку и курсы десяти тысяч найти не можете? Пап, ты серьезно?
Костя замер в дверях гостиной. На его камуфляжных штанах еще не обсохла цементная пыль, а под ногтями чернела въевшаяся грязь.
Он только что пришел со стройки, где последние пять часов в одиночку разгружал паллеты с газоблоком.
— Ника, послушай меня внимательно! Дед не дал нам ни копейки. Этот дом строится на деньги мамы твоей, на её зарплату и её премии.
Я там работаю руками, сам, ты понимаешь?
— Да конечно! — Ника вскочила. — Мне тетя Лена вчера сказала: «Везучая ты, Ника, Георгий Германович сыну такой особняк отгрохал, и тебе на наследство останется».
Все так говорят! Весь район! Один дед у нас благодетель, а вы просто прибедняетесь, чтобы мне денег не давать!
Алла, стоявшая в дверях кухни с полотенцем в руках, медленно выдохнула.
— Ника, — спокойно произнесла Алла. — Если ты веришь сплетням больше, чем родным людям, это твои проблемы.
У твоего отца зарплата тридцать пять тысяч. У меня — проектная работа. И строим мы не особняк, а дом в девяносто квадратов.
Хочешь убедиться? Пойдем завтра, поможешь отцу бетон мешать.
— Еще чего! — Ника подхватила сумку. — Врите дальше. Какие вы… мелочные! Тьфу!
Стройка тянулась третий год.
Алла работала ведущим аналитиком в крупной IT-компании, её рабочий день начинался в восемь утра и часто заканчивался в два часа ночи.
Все её доходы уходили в «бетонную яму».
Костя, обладавший золотыми руками, но совершенно не умевший «делать бизнес», взял на себя физическую часть.
Он изучил всё: от заливки фундамента до тонкостей укладки кровли.
Они экономили на всём.
Вместо отпуска — покупка арматуры, вместо нового платья — аренда бетономешалки.
Отец Кости, Георгий Германович, человеком был обеспеченным — у него была сеть строительных магазинов и база пиломатериалов.
Когда Костя в самом начале пришел к нему посоветоваться по поводу фундамента, отец, поправляя золотые запонки, веско произнес при своих друзьях-бизнесменах:
— Помогать не буду. Принципиально. Сами лапками гребите, жизнь познавайте. Я в ваши годы уже первый ларек держал. Ни копейки вам не дам!
Друзья одобрительно гудели, а Костя тогда только кивнул. Он и не ждал ничего другого.
Через неделю к ним на участок пожаловал старший брат Кости, Андрей, вместе с сестрой Мариной.
Они приехали на дорогом внедорожнике, купленном, разумеется, в кредит, который частично гасил отец.
— О, гляди, — Андрей брезгливо обошел лужу. — Крышу уже кроют. Кость, ну ты даешь. Батя, видать, на металлочерепицу знатно раскошелился?
Костя, стоявший на стремянке, медленно спустился вниз.
— Андрей, я тебе сто раз говорил. Отец тут ни при чем.
— Да ладно тебе брехать, — Марина высунулась из окна машины. — Мы же свои. Обидно просто.
Нам он говорит, что денег нет, бизнес в кризисе, а вам — целую стройку спонсирует.
Мы к нему за помощью в погашении ипотеки сунулись, так он орать начал, что мы дармоеды.
А вы, значит, любимчики?
— Марин, ты видишь эти руки? — Костя протянул вперед ладони, покрытые мозолями и трещинами. — Отец даже скидку мне не сделал, когда я попросил.
Брус я покупал у его конкурентов, потому что там на триста рублей дешевле за куб вышло.
— Сказки не рассказывай, — Андрей сузил глаза. — Соседи по даче отца говорят, что он хвастался, какой крутой проект «заказал для младшего».
Сказал, что архитектора из столицы выписывал.
Алла, вышедшая из бытовки, замерла.
— Какого архитектора? Этот проект я сама в бесплатной программе рисовала три месяца. По ночам.
— Слушайте, — Марина вышла из машины и подошла к забору. — Если вы решили всё под себя подгрести и отца обработать так, что он остальным ничего не дает, так и скажите.
Но знайте, что это не по-людски. Мы тоже его дети!
— Да по.шли вы! — Костя не выдержал и швырнул молоток в кучу песка. — Чего явились? Нервы мне потрепать? И без вас проблем хватает!
Брат с сестрой, выругавшись, укатили, а Костя плюхнулся на кучу песка и закрыл лицо руками. Алла бросилась к мужу.
— Он ведь молчит, Алл, — негромко сказал Костя. — Он слышит, что люди говорят, и просто улыбается.
Ему нравится этот образ щедрого патриарха. А то, что нас грязью поливают из-за его вранья — ему плевать.
Алла кивнула — свекра, видимо, и правда все устаивало.
Цирк разыгрался на юбилее тети Веры, сестры Георгия Германовича.
Собралась вся родня, включая тех, кто приехал из других городов. Столы ломились от закусок, в зале ресторана было шумно и душно.
Георгий Германович сидел во главе стола, сияя как начищенный самовар. На каждый тост он снисходительно кивал.
— Ну что, Георгий, — громко сказал один из родственников, дядя Паша. — Скоро новоселье у Кости праздновать будем?
Молодец ты, такой дом сыну поднял. Сейчас ведь время тяжелое, без родительской руки никак.
Георгий Германович пригубил из бокала, выдержал паузу, которую все приняли за скромность, и туманно произнес:
— Ну, семья — это главное. Кто же, если не я? Дети — наше продолжение.
Аллу чуть не разорвало.
— Пап, — негромко сказал Костя, — расскажи лучше, сколько конкретно ты вложил в этот дом. Людям ведь интересно.
В зале стало тихо. Георгий Германович нахмурился и махнул рукой.
— Костя, не место здесь счета обсуждать. Ешь давай.
— Нет, почему же, — Костя поднялся. — Давай обсудим. Вот Ника думает, что ты ей куртку не купил, потому что всё нам отдал.
Андрей с Мариной уверены, что ты их ипотеку не гасишь, потому что мой дом оплачиваешь. Даже тетя Вера думает, что ты меценат у нас!
— Сядь, Костя, — прошипел отец. — Ты ведешь себя неприлично.
— Неприлично — это воровать чужие заслуги, — голос Кости окреп. — За три года ты не привез на участок ни одного гвоздя.
Ты даже не знаешь, где этот дом находится точно — ты ни разу там не был. Ты отказал нам в скидке на брус.
Ты ни разу не спросил, есть ли у нас деньги на лекарства, когда Алла слегла с воспалением легких после работы на холоде.
— Костя, прекрати! — вскрикнула Марина. — Как ты можешь так с отцом? Он же для вас старается!
Алла тоже встала.
— Это на мои деньги строится дом, ясно вам всем? Каждая плитка в ванной, каждый лист утеплителя — это мои бессонные ночи.
Мои родители, простые пенсионеры, приезжали и помогали Косте стены штукатурить, потому что на рабочих денег не было.
А Георгий Германович в это время в гольф-клубе рассказывал, каких классных строителей он нам нанял!
Георгий Германович побагровел. Он ударил ладонью по столу так, что подскочили тарелки.
— Да если бы не моя фамилия, вам бы вообще участок не продали! Я связи задействовал!
— Участок принадлежал бабушке Аллы, — спокойно ответил Костя. — По наследству перешел.
Какие связи, пап? Хватит врать. Тебе так важно казаться великим, что ты готов рассорить всех детей между собой?
Ника со мной не разговаривает, брат меня ненавидит. И всё из-за твоих сказок.
— Убирайтесь отсюда! — крикнул Георгий Германович. — Оба! Видеть вас не хочу, неблагодарные! Ничего от меня больше не получите!
— Так мы ничего и не получали, — Алла подхватила сумочку. — В этом-то и вся ирония.
Супруги ушли, праздник продолжился без них.
Через два месяца в городе начались проверки налоговой и других структур.
Георгий Германович всегда вел дела «на грани», но его репутация крупного мецената и богатого покровителя семьи служила своеобразным щитом.
Однако слухи о его «невероятных вложениях» в строительство особняков для детей (а в устах сплетников дом Кости и Аллы превратился в трехэтажный дворец с бассейном) достигли ушей тех, кто считал чужие доходы.
Его вызвали. Проверяющие резонно заметили:
— Георгий Германович, согласно вашим декларациям, бизнес едва окупается. Откуда же средства на такие масштабные подарки детям?
Вы ведь сами в интервью местной газете говорили, что «обеспечили жильем всё младшее поколение».
Ему пришлось либо признать, что он лгал общественности, либо подтвердить расходы, которых не было в документах.
Пытаясь выкрутиться, он запутался в показаниях. В итоге на его предприятиях начались тотальные проверки.
Выяснилось много интересного. Бизнес затрещал по швам. Штрафы оказались такими, что пришлось продать одну из баз и тот самый внедорожник, на котором ездил Андрей.
Но самым страшным для Георгия Германовича стала потеря лица. Те самые друзья-бизнесмены, перед которыми он рисовался, узнали правду.
Оказалось, что «великий строитель» не только не помогал сыну, но и едва не подвел его под монастырь своими россказнями.
Его перестали приглашать на закрытые встречи, над ним начали посмеиваться за спиной. И семья от него, почти нищего, моментально отвернулась.
Осенним вечером Костя и Алла сидели на веранде своего дома. Он еще не был полностью докрашен, на участке валялись остатки стройматериалов, но внутри уже было тепло, и жить там было можно.
Костя сам сложил печь, и теперь она уютно потрескивала.
К воротам подъехало такси, из авто вышла дочь. После последней ссоры Костя и Алла не видели ее несколько месяцев.
Мужчина пошел дочь встречать. Забрал из ее рук небольшую спортивную сумку.
— Привет.
— Привет, — Ника шмыгнула носом. — Пап, я тут… В общем, я видела новости про деда.
И мама по телефону вчера рассказала, как всё было на самом деле. Про проверку и про то, что он в налоговой наговорил…
Костя молчал.
— Пап, я… я д..ра была, — Ника опустила голову. — Повелась на его болтовню. Прости меня. И ты, мам, прости.
Я ж видела, как вы тут пахали, все своими руками делали.
Думала, что вы с жиру беситесь, деньги в кубышку тратите, жадничаете…
— Пойдемте в дом, — негромко сказала Алла. — Чай будем пить.
С отцом Костя больше не общался, да и тот особо не горел желанием контактировать с сыном, который его перед всей родней опозорил.
«Меценат» и «благодетель» отчаянно пытается свой бизнес поднять с колен, но получается пока плохо.
Костя и Алла почти достроили дом, скоро будут отмечать новоселье. В узком кругу.
— Как это – переписать квартиру на вас? – изумилась мама. – А я – куда?