Опять мама накрутила

— Ты здесь больше не живешь, — Вера не пустила мужа в квартиру. Вынесла ему на лестничную клетку сумки с его вещами и сказала, что уже подала на развод.

— Ах, на развод? То есть вот так вот, да? Я все для тебя делаю, стараюсь, а ты из-за какой-то мелочи решаешь и сама разведенкой стать, и ребенка без отца оставить? Вера, тебя что, опять мама накрутила?

— Мама, вот я уже не знаю, что делать. Мы же договорились обо всем, а он раз – и в последний момент планы под хвост коту пустил.

— Знаешь ты все, дочь, — вздыхала Ангелина Петровна, глядя на Веру. – Знаешь, только признать боишься.

— Что признать, мам?

— Что мужиков ты выбирать не умеешь.

Это нестрашно, дочь, особенно в первый-то раз.

Первый блин – он всегда комом, у всех почти.

Я вон, пока папу твоего, царствие ему небесное, не встретила, знаешь сколько раз в неудачные отношения вляпывалась?

Вы, конечно, поторопились со свадьбой, да и с ребенком в особенности, ну да теперь уже не засунешь обратно.

— Мама, почему ты говоришь о Никите, как будто он какая-то вещь?

— Тю, ду…рная… Я же не говорю, что он вещь.

Я говорю о том, что надо было либо предохраняться, либо вообще твоему Владику свое то самое сокровенное куда не надо не «сувать».

А то это он делать научился, а ребенка воспитывать – так тут он сразу в кусты.

— Мам, ну ничего не в кусты. Он Никиту любит. И меня любит, — в голосе Веры уже не было той уверенности, с которой она защищала сначала жениха, а потом и мужа, два года назад, когда их совместная жизнь только начиналась.

А все потому, что она тогда свято верила: они – семья. Одно целое, два сапога пара, способные справиться с любой ситуацией.

Эту веру активно подогревали слова и намерения мужа. Ведь Влад, узнав о беременности Веры, не сбежал в другой город, как жених подруги.

И даже не предложил оплатить аборт, как делали порой партнеры многочисленных знакомых, которые детей не хотели и таким образом пытались избавить себя от ответственности.

Нет, у Влада и мысли такой не возникло, судя по всему.

Он выглядел ошарашенным, конечно, но будущему появления ребенка обрадовался и даже сделал Вере предложение, как честный человек.

Да, кольцо, купленное «на глазок», не подошло по размеру и Вера его потом увеличивала у мастера, но ведь самое главное не такие вот мелочи, а отношение человека в целом!

А Влад казался таким воодушевленным и радостным. А уж когда узнал, что у него будет сын…

И только маме не нравилось, как семья дочери готовится к рождению будущего внука.

Сама она, тут Вера признавала, вкладывалась и морально, и материально.

Так они жили не на съемной квартире, как многие их знакомые, а в унаследованной матерью от бабушки «двушке».

Именно мама помогала там обустраивать детскую комнату, в то время как Влад…

Чем дальше, тем сильней Вера понимала: Влад словно не понимает, что быть отцом – это не просто название и факт записи в официальных документах, но и обязательства, которые ему, как родителю, надо будет тащить на себе до совершеннолетия отпрыска.

— Ну чего ты кипишуешь, Вер? – постоянно спрашивал он супругу. – Мама твоя еще с этим ремонтом, как будто нам штукатурка с потолка за шиворот сыпется.

Кровати, мебель… Ребенка еще нет. А когда появится – первые полгода это вообще чисто так, кулек орущий.

Какие столы-стулья, какие шкафы, какие вещи, если он даже ползать начнет через несколько месяцев…

Твоей маме лишь бы деньги куда-то вбухать, ну и меня попрекнуть непременно, что не миллионер и не стал внезапно зарабатывать в три раза больше против прежнего чисто из-за факта, что у меня родится сын или дочь.

Вера лишь вздыхала, слушая мнение Влада о ситуации. И, конечно, отчасти она была согласна с мнением мужа о том, что часть покупок и подарков будущей бабушки – вовсе необязательная вещь.

В то же время причин отказываться от новой мебели, ремонта и кучи детских вещей в хорошем состоянии, которые передали многочисленные родственники и знакомые, она не видела.

А еще – не видела во Владе никакого желания как-то крутиться и становиться тем самым главой семьи, который добывает мамонта, пока верная супруга сидит дома, воспитывая ребенка и наводя в этом самом доме уют.

От Влада-то, по сути, не требовалось даже на квартиру им зарабатывать: мама их не гнала, да еще и деньгами помогала.

Но Вера справедливо считала, что муж мог хотя бы найти какую-нибудь подработку.

Была уверена она в том, что мама бы, увидев старания Влада в этой области, даже перестала бы ей высказывать наедине о несостоятельности мужа, как главы семейства.

Но увы – Влад, казалось, не собирался вносить в свою жизнь никаких изменений.

Когда же Вера напрямую заговорила с ним о том, чтобы Влад устроился на подработку, между супругами состоялась первая и серьезная ссора.

— Знаешь, Вера, твоя мама, похоже, любит мужиков до мо.гилы доводить. И тебя явно этому учит целенаправленно.

Ты что хочешь? Чтобы я сейчас впрягся в три работы, словил инфаркт к тридцати годам и оставил тебя вдовой с ребенком на руках?

— Влад, ты думай хоть немного, о чем говоришь! – Вера чуть не расплакалась.

Потому что гормоны оказывали влияние, да и потому, что папа действительно ум..ер от инфаркта в тридцать восемь лет.

Вере тогда только исполнилось тринадцать и потерю любимого папы она переживала очень тяжело.

Но больше всего у нее вызывал беспокойство тот факт, что Влад, возможно, был прав в своих высказываниях. Ведь папа действительно много работал.

А работал много, потому что маме постоянно хотелось всего самого лучшего, нового, высококлассного и для самой себя, и для подрастающей Веры.

К чести Ангелины – сама она тоже не сидела на пятой точке ровно, добившись неплохой должности и стабильного дохода.

Но всегда было у Веры ощущение, что матери вечно всего мало. И все не так, не эдак и недостаточно прекрасно.

Вот, например, те же детские вещи взять. Да, родственники и знакомые отдали целую кучу детских вещей, причем в хорошем состоянии.

То есть без всяких там пятен, не застиранные, а хоть сейчас бери – и на прогулку ребенка одевай да веди спокойно, сыном или дочерью нищих выглядеть не будет.

Но, передавая вещи Вере, мама каждый раз вздыхала.

— Вот, Верочка, держи. Собрала, не бог весть что, конечно. А ведь так хотелось бы ребенка одеть в новое, чистенькое, красивое, но что уж поделать, если с доходами нам не везет, а некоторые (это сопровождалось красноречивым взглядом на Влада, если он был дома) и шевелиться не хотят в этом направлении.

— Мам, ну вот что ты начинаешь? Нормальные ведь вещи. А новое покупать, когда ребенок еще растет – это только деньги зря тратить, — пыталась спорить с матерью Вера.

Иногда мама в ответ только вздыхала, а иногда – доставалось и Вере за то, что не хочет для своего ребенка самого лучшего, да и мужа не пинает в нужном направлении.

А Вера припоминала свое детство и отмечала, что какой-то интерес к тому, что на ней надето, и у нее, и у сверстников, появился годам к десяти-одиннадцати только.

Да и то куртку, джинсы или ботинки хотелось не «брендовые, от кого-то там», а «как у подружки» или «вон те, красненькие».

И смысл вбухивать в эту сферу жизни ребенка кучу денег, если ему до лампочки это все до определенного момента?

Да и правоту Влада Вера тоже признавала. Да, он не миллионер и миллионером внезапно не станет.

А еще – он живой человек, у которого, внезапно, организм не железный. И преждевременной с.м.ерт.и супруга от переутомления и последующего инфаркта Вера тоже не хотела, поэтому и не гнала Влада пин..ками, как хотела мать, на вторую или даже третью работу.

Но все же отмечала, что где-то есть золотая середина, которой лучше было бы придерживаться всей семье.

Сама она, например, хоть и сидела в декрете, но нашла небольшую подработку на удаленке.

И, вот честно, лучше бы Влад хотя бы на пару раз в неделю выходил или куда-нибудь на склад сортировщиком в ночную смену, или таксовать, благо что машина у него была…

Но Влад как будто бы действительно считал, что появление ребенка никак не изменит его жизнь и не наложит никаких реальных обязательств.

Окончательно это стало ясно после того, как Никите исполнился год.

Если до этого срока отца-молодца к делу практически не привлекали, то после отлучения сына от груди Вера решила заняться своим здоровьем, внешним видом.

Да и вообще – начать жить хотя бы пару часов в неделю ту жизнь, в которой она не будет вечным приложением к ребенку. И тут начались проблемы в отношениях со Владом.

— Да, конечно, я посижу с Китом в субботу пару часиков, — обещал он Вере. Та договаривалась с двоюродной сестрой о походе к ней в гости или же с коллегами по работе о своем визите в контору по поводу следующего задания.

А потом Влад внезапно, буквально за пятнадцать минут до выхода Веры из дома, вспоминал о каком-то важном деле – и вылетал за порог прежде, чем жена успевала хоть слово сказать.

Вера уже пыталась и разговаривать, и даже плакала, и объясняла, как тяжело с ребенком фактически в одиночку – но все было бесполезно.

— Вер, ну ты мама теперь, ничего не поделаешь. А я всегда рад тебе помочь, ты же знаешь. Просто Мишка внезапно позвонил, там на работе ЧП, сама знаешь, как оно бывает.

Вот только «ЧП» случались каждый раз, когда Вере требовалась помощь. Такое ощущение, что Влад всячески избегал общения с сыном. И терпение Веры уже не выдерживало.

Нет, признать свой брак ошибкой она все еще не могла, но от мамы возвращалась домой в воинственном настроении.

И решила, что с Владом и его наплевательским отношением к ребенку она будет бороться.

А если муж не захочет начинать вести себя, как взрослый человек – ему же хуже!