— Выйди из моей кухни. Немедленно!
— Ах вот как? — Наташа тяжело поднялась. — Выгоняешь? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Сергею расскажу, как ты со мной обращаешься.
— Опять ты за своё, Люда. Прямо святая, ни дать ни взять.
Сама-то давно в зеркало смотрелась? Бледная, как моль, скоро в прозрачную превратишься со своими диетами.
Наташа с хрустом развернула промасленный пакет. Запах дешёвого фастфуда мгновенно заполнил кухню, вытесняя тонкий аромат заваренного кофе.
Она вытащила огромный бургер и, не дожидаясь ответа, откусила добрую половину.
Соус капнул на её цветастую кофту, плотно облегавшую массивные плечи, но Наташа лишь небрежно размазала его ладонью.
— Я просто говорю, что детям не стоит давать столько сладкого перед сном, — Люда глядя, как золовка по-хозяйски расположилась за её столом, с трудом сдерживалась. — Они потом до полуночи по потолку бегают. А завтра в школу.
— Ой, начни ещё лекции читать! — Наташа прожевала и громко прихлебнула из жестяной банки. — Я им праздник устроила, они радовались.
Ты вечно всё портишь своим режимом. Скучная ты, Людка. И брат мой с тобой таким же стал.
Раньше хоть на человека был похож, а теперь — тень отца Гамлета.
— Сергей работает много, — сухо ответила Люда. — Чтобы у нас всё было. И чтобы тебе, кстати, помогать, когда ты в очередной раз в запой уходишь!
Наташа фыркнула, и её двойной подбородок затрясся. В свои двадцать шесть она выглядела значительно старше.
Лишний вес, который она приобрела ещё в старших классах, теперь превратил её в грузную, тяжёлую женщину.
Но саму Наташу это, казалось, мало заботило. Она считала себя «фактурной» и «настоящей», а всех, кто весил меньше восьмидесяти килограммов, презирала.
— Кстати, — Наташа вытерла руки о салфетку и хитро прищурилась. — Я завтра заберу пацанов из школы. Поедем в парк, погуляем.
Детям нужно детство, а не эта ваша муштровка. Я уже пообещала им мороженое и аттракционы.
Ох, гульнем!
Люда закатила глаза:
— Наташ, мы просили не менять их график без согласования с нами.
— Да какое согласование? Я родная тётка! — неожиданно разозлилась золовка. — Ты мне будешь запрещать с племянниками видеться?
Да они меня обожают! Я им подарки покупаю, я с ними играю, пока книженции свои почитываешь или в компьютере торчишь.
Ты им мачеха, а не мать!
Терпение лопнуло. Люда медленно выдохнула и тихонько попросила.
— Уходи, Наташ. Сейчас же!
— Чего? — опешила Наташа.
— Выйди из моей кухни. Немедленно!
— Ах вот как? — Наташа тяжело поднялась. — Выгоняешь? Ну-ну. Посмотрим, как ты запоёшь, когда Сергею расскажу, как ты со мной обращаешься.
Он-то знает, что я для семьи стараюсь. Я — родня ему, ясно? А ты — приблудная!
Муж, вернувшийся вечером, сразу догадался о том, кто был у них в гостях:
— Опять Наташка приходила? — спросил он. — Духами ее в коридоре несет.
Люда кивнула.
— Ага, была. Пришла сообщить, что детям нашим завтра в школу идти не надо — она им прогулку в парке пообещала.
Муж вздохнул:
— Да я знаю. Мать звонила недавно, говорит, что Наташка у неё сейчас, рыдает. Якобы ты её оскорбила, толстой назвала и из дома выставила.
Люда замерла. Такого не было!
— И ты этому веришь?
— Нет, конечно. Я же её знаю. Но мать опять на таблетках, просит, чтобы вы помирились. Потому что Наташка у нас — несчастная, бездетная и незамужняя.
Люда швырнула грязную ложку в мойку.
— Сереж, сестрица твоя — беспардонная. Она завидует всему: тому, что у нас нормальная семья, тому, что ты работаешь, тому, что я не вешу сто килограммов.
И при этом она палец о палец не ударит, чтобы что-то изменить. Только пьёт хмельное банками и сплетничает.
— Знаю, Люда. Всё знаю. Но она сестра. Что я могу сделать?
— Для начала — запретить ей манипулировать детьми. Она их подкупает сладостями и вседозволенностью.
Откуда ты знаешь, что она им внушает там, на прогулке?
Муж молча кивнул — он и сам понимал, что жена права.
Люда приехала в школу на десять минут раньше окончания уроков. Машину Наташи — старую, побитую со всех сторон малолитражку, стоявшую прям у ворот, она заметила сразу.
Золовка сыновей уже выводила из здания школы, и Люда заторопилась ей наперерез.
— Мам, а тётя Наташа сказала, что сегодня вместо английского мы едем на картодром! — радостно крикнул Миша.
Люда подошла ближе, и золовка тут же ощерилась:
— Привет, Людочка. Ты же не против нашей прогулки, правда? Дети уже настроились.
— Мальчики, идите в машину, — попросила Люда.
— Ну ма-а-ам! — тут же заныл старший. — Тётя Наташа обещала!
— В машину. Оба. Сейчас же!
Дети, почуяв неладное в голосе матери, поплелись к автомобилю. Золовка покраснела:
— Ты что творишь? Ты зачем им настроение портишь?
— Праздник будет в выходные. А сегодня — учёба. И не смей больше приезжать сюда без моего ведома!
— Да ты… ты просто злая, завистливая кобра! — выплюнула Наташа. — Сама не живёшь и другим не даёшь!
Думаешь, если у тебя шмотки дорогие и муж при должности, то ты королева?
Да тебя все ненавидят! И Сергей тебя терпит только из-за детей — он мне сам говорил!
Люда огромным усилием воли подавила желание треснуть родственницу.
— Послушай меня, Наташа. Ты можешь сколько угодно сочинять сказки, можешь продолжать трепать нервы матери и тянуть деньги из отца.
Но к моим детям ты больше не подойдёшь!
Не дожидаясь ответа, Людмила развернулась и пошла к машине. К воплям золовки она не прислушивалась.
Конечно, кара на зарвавшуюся невестку обвалилась мгновенно: Наташа обзвонила всех родственников, включая тётку из Саратова, и всем натрепала, что Люда бь..т детей и держит мужа в чёрном теле.
Свекровь звонила снохе трижды в день, умоляя «простить д..рочку», но Людмила оборону держала.
В субботу у Валерия Петровича, отца Сергея и Наташи, должен был состояться юбилей — праздновать собирались шестидесятилетие. Отмечать решили в небольшом, но уютном ресторане. Пришли только свои.
Наташа явилась с опозданием на час. Она была в вызывающе ярком платье, которое подчёркивало каждую складочку, и в крайне возбуждённом состоянии. Едва сев за стол, она начала громко комментировать меню.
— Ой, ну конечно, салат с тунцом. Это Людочка заказывала? Опять будем траву жевать? Пап, ну ты же любишь нормальное мясо, зачем тебе эта диетическая ерунда?
Валерий Петрович хмуро посмотрел на дочь.
— Сядь и ешь, что дают, Наташа. И веди себя потише.
— А чего это? — Наташа потянулась за рюмкой. — Я в кругу семьи, имею право мнение свое высказать.
Кстати, про семью. Знаете, что мне Костик рассказал? Мама ему запрещает со мной разговаривать! Это как называется?
Люда покраснела, а Сергей, наоборот, побледнел.
— Наташ, замолчи, — негромко попросил он.
— А не замолчу! — она вскочила, опрокинув стул. — Вы все под её дудку пляшете!
Мать слова боится сказать, ты, Серёжа, вообще превратился в подкаблучника.
Да даже отец молчит!
Я одна о вас забочусь, я праздники устраиваю, я жизнь в этот дом приношу!
— Какую жизнь, Наташ? — вдруг подал голос Валерий Петрович. — Ты, наоборот, из матери ее высасываешь!
Да я твою жизнь оплачиваю, регулярно погашая твои долги по коммуналке!
— Пап, ты чего? — Наташа осеклась.
— А того. Мне надоело. Я долго молчал, думал, что перерастёшь, что поймёшь, что нельзя га…дить в колодец, из которого пьёшь.
Ты Люду грязью поливаешь? А ты знаешь, что именно Люда два месяца назад уговорила меня не забирать у тебя ту квартиру, в которой ты сейчас живёшь?
Я хотел её продать и положить деньги на счёт внукам, потому что ты там только при…тон устроила со своими подругами.
Это Люда сказала: «Валерий Петрович, нельзя, она же пропадёт, дайте ей шанс».
Наташа замерла. Она перевела взгляд на Люду.
— Это неправда, — пробормотала Наташа. — Она ж меня ненавидит…
— Это ты всех ненавидишь, — отрезал отец. — Потому что сама ничего из себя не представляешь. Весь твой гонор — от лени.
В общем, так. Праздник окончен. Завтра я меняю замки в той квартире. Переедешь к нам, в свою старую комнату. Будешь под присмотром.
А не хочешь — иди на вольные хлеба. Работу ищи.
И чтобы я больше не слышал ни одного плохого слова про Люду или Сережу!
— Ты не можешь… — губы Наташи задрожали. — Мама! Скажи ему!
Тамара Степановна, которая обычно всегда защищала дочь, вдруг заявила.
— Отец прав, Наташа. Я больше не могу. Я вчера нашла в твоей сумке те деньги, которые я откладывала на ремонт. Ты их взяла без спроса.
— Я бы вернула! — взвизгнула Наташа.
— Нет, не вернула бы. Ты никогда ничего не возвращаешь. Наташ, иди собирай вещи. Мы уж как-нибудь без тебя догуляем!
Наташа беспомощно озиралась, ища поддержки у близких, но на нее никто даже не посмотрел.
Выждав пару минут, она схватила свою сумку и, едва не сбив официанта, выбежала из зала.
Наташа действительно переехала к родителям. Там, под строгим контролем отца, она наконец-то занялась делом — её устроили регистратором в местную поликлинику, где работал знакомый Валерия Петровича.
Работа была нервная, платили немного, но времени на посиделки с подругами и сплетни почти не оставалось.
Встретились невестка и золовка случайно — Люда с мужем и мальчишками шла по аллее, Наташа брела им на встречу.
И, что поразительно, в руках у неё были не банка с хмельным и не пакет с бургерами, как обычно, а сетка с продуктами.
Увидев Наташа на мгновение замерла. Люда приготовилась к очередной колкости, но золовка лишь коротко кивнула и отвела взгляд.
— Привет, тётя Наташа! — крикнул Мишка.
Она притормозила.
— Привет, мелюзга. Как дела? Ведите себя хорошо, слушайтесь маму.
И прошла мимо, тяжело ступая по асфальту.
— Кажется, до неё начало доходить, — тихо сказал Сергей, обнимая жену за плечи.
— Хочется верить, — ответила Люда. — Всем нам хочется верить, что человек может измениться, когда у него забирают возможность портить жизнь другим.
Через два года между невесткой и золовкой наконец установятся родственные отношения.
Наталья похудеет, перед Людой извинится и встретит свою любовь. С будущим супругом она познакомится на работе. Этот мужчина кардинально изменит жизнь Натальи — и подружки сразу отойдут на задний план, и привычки пагубные исчезнут. И вес в норму придет.
В долг у всех родственников