Валентина Сергеевна стояла у плиты и переворачивала семгу в сковороде. Рыба шипела, брызгала маслом. Капля попала на руку — она отскочила, поморщилась, но не выругалась. Сегодня день же особенный.
Обернулась, окинула взглядом комнату. Стол накрыт. Три тарелки, три набора приборов наискосок. Салфетки белые, бокалы до блеска натёртые. Всё для Кирилла.
Племянник должен приехать с минуты на минуту. Валентина ждала его с нетерпением. Готовила с утра — салат фирменный, семгу, холодец. По такому случаю даже банку маринованных белых грибов открыла, которую год берегла.
— Кирилл точно приедет? — спросил муж Пётр Иванович, заглядывая на кухню.
— Обещал же. Сказал, к двенадцати будет.
— А сейчас час дня.
— Деловой человек, Петь. Может опоздать. Зато какая у него должность! — Валентина вытащила семгу, выложила на блюдо. — Принеси настойку свою. И стопки. Мужчине белое-красное не наливают, ему что-то посерьёзнее надо.
— А Мишу не звала? — Пётр Иванович полез в серванте за графином.
— Зачем мне сегодня Миша? — Валентина поморщилась. — Он обычно не один приходит, а с женой и сыном. Нам столько народа кормить не с руки. Да и зачем? Сам знаешь, для чего я это затеяла.
— Но родня всё-таки…
— Родня родне рознь. Юбилей мой, я и решаю.
Пётр Иванович пожал плечами, ушёл за настойкой.
Когда в дверь позвонили, Валентина уже все глаза проглядела.
Бросилась открывать. На пороге стоял Кирилл — высокий, холёный, в дорогой дублёнке. Рядом девушка лет двадцати пяти, блондинка, накрашенная, с недовольным лицом.
— Здравствуй, тётя! Заждалась? — Кирилл чмокнул Валентину в щёку.
— Уж хотела звонить…
— Пришлось задержаться. У Алины ноготь сломался, срочно в салон надо было везти. Познакомься, моя невеста.
Алина окинула квартиру брезгливым взглядом, поджала губы.
— Проходите, проходите! — Валентина порхала вокруг гостей. — Раздевайтесь, за стол садитесь!
Кирилл скинул дублёнку, Алина неохотно сняла шубку — норковую, между прочим. Прошли в комнату. Она достала бытренько еще один комплект посуды. Сели.
— Положить вам семги? — Валентина суетилась, накладывала. — Я специально купила, свежую!
Алина скривилась:
— Я такую не ем. Она в масле вся, да и ем я только дикую морскую рыбу только, а эта фермерская. Пахнет кормом.
— Я тоже не буду, — поддержал Кирилл. — Мне только салат.
— Может, холодца? — растерялась Валентина.
— Холодца попробую. А Алине нельзя, она за фигурой следит.
— Может, грибочков? Белые, маринованные, сама собирала…
— Тётя, это всё замечательно, но у Алины особый рацион. Она ест только определённые продукты.
— Какие? — Валентина готова была бежать в магазин хоть сейчас.
— Салат из авокадо с лаймом и кинзой. С морской солью.
Валентина растерянно посмотрела на мужа. Пётр Иванович вздохнул:
— Схожу в магазин.
— Петь, там авокадо надо спелое! И лайм, не лимон! — крикнула Валентина вслед.
Пётр Иванович ушёл. Валентина заметалась — нарезала хлеб, наливала настойку Кириллу, предлагала салат. Алина сидела с пустой тарелкой, дёргала Кирилла за рукав:
— Мне скучно. Когда уже уйдём?
— Потерпи, Алин.
— Но мне некомфортно за этим столом! — шептала она ему на ухо.
Валентина делала вид, что не слышит. Улыбалась, подливала племяннику.
Пётр Иванович вернулся через полчаса. С авокадо, лаймом, кинзой. Валентина бросилась готовить салат, пока Кирилл с Алиной скучали за столом.
И тут в дверь снова позвонили.
— Кого нелегкая принесла? — Валентина замерла с ножом в руках.
— Может, соседка? — предположил Пётр Иванович.
— Открой. Видишь, я занята.
Пётр Иванович пошёл открывать. Из прихожей донёсся знакомый голос:
— Здравствуйте, дядя Петя. Это я, Миша.
Валентина чуть нож не уронила. Михаил! Второй племянник! Которого она специально не звала!
«Ну вот… явился без приглашения! Сейчас сядет за стол, корми его! А у меня всё рассчитано!» — бесилась она про себя.
Хотела выйти, выставить его под каким-то предлогом. Но не успела — в комнату уже вышел Кирилл:
— Миша! Привет, братан!
— Привет, Кирилл, — Михаил смущённо улыбнулся. — Я тут мимо проезжал, решил поздравить тётю Валю. Трубку она не брала, вот и заехал лично. Вдруг что случилось.
Он протянул Валентине скромный букетик. Она взяла нехотя.
— Спасибо… но у нас и не планировалось застолье особо…
Михаил посмотрел на накрытый стол. На расставленные тарелки. И, конечно, понял всё.
— Я понимаю. Я ненадолго, просто поздравить.
— Да ладно тебе! — Кирилл хлопнул его по плечу. — Садись! Дядь Петь, неси тарелку! Миш, холодец будешь?
Михаилу пришлось остаться. Валентина нехотя поставила пятую тарелку. Пётр Иванович налил племяннику настойки.
— Как семья? — спросил Кирилл.
— Да нормально. Жена с сыном дома, Димка приболел немного.
— А мама как? — Кирилл взял холодца.
Михаил помрачнел:
— Мама умерла. Позавчера.
Валентина замерла. Пётр Иванович опустил глаза.
— Миш, прости, я не знал, — Кирилл положил руку на плечо брата. — Соболезную.
— Спасибо. Она долго болела, вы знаете. Два года мучилась. Теперь хоть не мучается.
Повисла тишина. Алина скучающе смотрела в телефон.
— Ладно, — Михаил встал. — Мне пора. Жена с ребёнком одна, надо помогать. Валентина Сергеевна, с юбилеем вас. Здоровья вам.
Он положил на стол открытку и коробку конфет.
Валентина взяла, скривившись. Конфеты обычные, открытка обычная. Не то что нужно.
— Спасибо, Миша.
Михаил ушёл. Валентина облегчённо выдохнула. Кирилл допил настойку:
— Ну что, тётя, спасибо за угощение. Нам тоже пора.
— Как пора?! — Валентина встрепенулась. — У меня ещё торт!
— А как это мы Мишу без торта отпустили? — удивился Кирилл. — Надо было ему с собой дать, Димке больному.
— В следующий раз, — отмахнулась Валентина. — Вы попробуйте. Медовик, домашний!
— Я торты не ем! — фыркнула Алина. — Идём, Кирилл.
— Тётя Валя, правда, нам пора, — Кирилл встал.
— Подожди… — Валентина не знала, как начать разговор.
— О, чуть не забыл! — Кирилл полез в карман. — Подарок. Сертификат на массаж лица. В салон, где Алина работает.
Валентина взяла бумажку, уставилась на неё. Массаж лица? Ей?
Она за всю жизнь в салоне красоты была один раз. Случайно зашла, дверью ошиблась. Стриглась у соседки всегда.
— Кирилл, миленький, может, этот сертификат Алине отдашь? Она молодая, ей пригодится.
— Так она там работает, ей бесплатно всё делают, — усмехнулся Кирилл.
— Вот оно как…
— А что, не рады? — Кирилл прищурился.
— Нет, рада, конечно… но мне бы вместо него… ну, деньги, например…
— Деньги? — Кирилл натянул дублёнку. — Зачем вам деньги, тётя Валя? Деньги — это зло.
Он сказал это серьёзно. В дублёнке с норковым воротником тысяч так за двести.
— Кириллушка, ты же знаешь — дом сгорел. Мы с Петром в съёмной квартире живём. Надо ремонтировать, а пенсии не хватает… Ты уж помоги…
Кирилл вздохнул:
— Тётя Валя, я бы рад. Но меня недавно сократили. Новое руководство пришло, кадровые перестановки. Теперь я зарабатываю гораздо меньше. Мне самому еле хватает. Алина привыкла к хорошему, понимаете? Так что, простите. Ваш дом, ваши затраты.
Он улыбнулся, кивнул Алине. Они ушли.
Валентина стояла с сертификатом в руках. Пётр Иванович молча убирал со стола.
— Вот гад, — прошипела Валентина. — В новой дублёнке, на внедорожнике катается, а тётке отказал!
— Валь, а Мишу зря не позвала. Он ведь сам пришёл, поздравил.
— Что толку? Конфеты принёс эти, дешёвые!
Валентина схватила открытку Михаила, хотела разорвать. Но картон не рвался. Она дёргала, злилась.
И вдруг из открытки посыпались купюры.
Валентина замерла. Пётр Иванович обернулся.
Деньги падали на пол — пятитысячные. Валентина упала на колени, подбирала, пересчитывала.
Сто двадцать тысяч рублей.
Она раскрыла открытку. Внутри почерк Михаила:
«Валентина Сергеевна, с юбилеем! Спасибо вам за всё. Эти деньги мама откладывала. Хотела вам помочь с домом. Жаль, не дожила. Пусть дом снова станет жилым. Миша».
Валентина прижала открытку к груди. Заплакала.
— Зря я так… зря…
Пётр Иванович молча обнял жену.
Прошла неделя.
Валентина уже планировала, как потратит деньги. Окна поменять, крышу подлатать.
Позвонил Кирилл:
— Тётя Валя, здравствуйте!
— Кирилл? Что случилось?
— Тётя, у меня беда. Я машину разбил. Влетел в иномарку на светофоре. Владелец требует сто пятьдесят тысяч на ремонт, иначе в суд подаст. У меня таких денег сейчас нет. Они на вкладе под процентами лежат — если сниму, то потеряю все проценты. Вы не могли бы одолжить? Через месяц верну, клянусь!
Валентина молчала. Сто пятьдесят тысяч. У неё есть сто двадцать.
— Тётя Валя, ну пожалуйста! Я же племянник! Мне очень срочно надо! Тётя, ну помогите! Я вам потом верну, честное слово!
Валентина вздохнула:
— У меня только сто двадцать есть.
— И то хорошо! Остальное я как-нибудь найду! Тётя, вы меня спасаете!
— Ладно. Приезжай, заберёшь.
— Спасибо! Я сегодня же приеду!
Кирилл приехал вечером. Без Алины. Взял деньги, расписался на бумажке, что через месяц вернёт.
— Спасибо, тётя. Вы меня выручили. Я не забуду.
Уехал.
Валентина смотрела на расписку. Пётр Иванович покачал головой:
— Не вернёт он.
— Вернёт. Обещал же.
— Посмотрим.
Прошёл месяц. Кирилл не звонил. Валентина сама позвонила:
— Кирилл, ты когда деньги-то вернёшь?
— А, тётя Валя! Слушайте, у меня сейчас совсем туго. Ещё неделю подождёте?
— Ну… ладно.
Прошла неделя. Тишина. Валентина звонила — не брал трубку.
Прошёл второй месяц. Валентина написала смс:
«Кирилл, когда вернёшь деньги?»
Ответ пришёл через час:
«Тётя, я сейчас не могу. Мне банк не дает снять сумму — счет заблокировали, проблемы на работе. Это все новое руководство. Когда появятся деньги, сразу отдам».
Третий месяц. Четвёртый. Кирилл не брал трубку, на смс не отвечал.
Пришла весна. Пётр Иванович скопил немного денег. Валентина добавила свои. Начали ремонт в доме — кое-как, по мелочи.
Однажды приехал Михаил. Посмотрел на дом:
— Ремонтируете?
— Да, потихоньку, — Валентина не смотрела ему в глаза.
— На мамины деньги?
— Да, Мишенька, спасибо тебе…
Михаил оглядел участок. Посмотрел на новые окна.
— А почему только окна? И то, только два поменяли… На остальное не хватило? Как?
Валентина молчала, не могла смотреть ему в глаза.
— Валентина Сергеевна, где остальные деньги?
— Миш, понимаешь… тут такое дело…
— Где деньги? — Михаил побледнел.
— Кирилл попросил одолжить. Сказал, месяц — и вернёт. А теперь не возвращает, трубку не берёт…
Михаил стоял молча. Потом развернулся, пошёл к машине.
— Миша, подожди! — Валентина побежала за ним. — Я же не знала, что он не вернёт! Он обещал!
Михаил сел в машину, захлопнул дверь. Завёл мотор.
— Миша, прости! Я бабка старая, я не подумала!
Он опустил стекло:
— Валентина Сергеевна, это были последние мамины деньги. Она два года копила. Отказывала себе в последних радостях, чтобы вам помочь. А вы отдали их Кириллу. Который приехал к вам на юбилей в дублёнке за двести тысяч и отказал в помощи.
— Миша…
— Вы знали, что он не вернёт. Но вам было важнее ему угодить, чем сохранить мамин подарок. Потому что он богатый, а я — нет. Так ведь? Вы ведь всё это ради своей выдуманной выгоды сделали? Надеялись, что он с процентами вернет?
Валентина молчала.
— Прощайте, Валентина Сергеевна. Больше я к вам не приеду.
Он уехал. Валентина стояла у ворот, смотрела ему вслед.
Прошёл год.
Дом кое-как пытались отремонтировать, но на крышу так и не хватило. Просто подлатали. На новоселье Валентина позвала родственников.
Кирилл трубку не взял. Михаил ответил:
— Валентина Сергеевна, извините, у нас другие планы.
— Миша, ну приезжай… Я прощения прошу…
— Я вас простил. Но приезжать не буду. До свидания.
На новоселье никто не приехал. Видимо узнали о поступке Валентины, что она отдала последние деньги матери Михаила. Валентина с Петром сидели вдвоём за пустым столом.
— Вот и отпраздновали, — сказал Пётр Иванович.
Валентина молчала. Смотрела на пустые стулья.
Жадность съела всё. И деньги, и родню.
— Я же говорила, с детьми не приходить! — подруга выпроводила нас со дня рождения