Юля стояла у плиты и помешивала соус. На столе — три тарелки. Она, Максим, Маша. Обычный пятничный ужин.
В дверь позвонили.
Юля нахмурилась. Кто это в восемь вечера? Максим пошёл открывать.
Через минуту в прихожей раздался гомон голосов.
— Сынок! Как же мы по тебе соскучились!
Юля замерла с вилкой в руке.
Нет. Только не это.
Она вышла в коридор. На пороге стояла толпа. Валентина Фёдоровна, свекровь. Её сестра Тамара с мужем Вячеславом. Их дочь Света с двумя детьми. Брат Максима Игорь с женой Ириной и сыном-подростком.
Девять человек.
С клетчатыми сумками. С пакетами. С видом людей, которые приехали надолго.
— Здравствуйте, — выдавила Юля почти дрожащим голосом.
— Юлечка! — Валентина Фёдоровна шагнула к невестке, чмокнула в щёку. Пахло дешёвыми духами. — Не ждала? Решили вас проведать! На выходные приехали!
На выходные. То есть на три дня минимум.
Юля посмотрела на Максима. Тот виновато пожал плечами.
— Мам, вы бы предупредили хоть…
— А зачем предупреждать? — отмахнулась свекровь. — Мы же свои! Правда, Юлечка?
Юля молчала. Смотрела, как родня снимает обувь, развешивает куртки, тащит сумки в комнату.
— Ой, как вкусно пахнет! — Тамара прошла на кухню, заглянула в кастрюлю. — Что готовишь?
— Ужин, — коротко ответила Юля.
— На всех хватит?
— Я готовила на троих.
— Ну ничего, мы быстренько макарон сварим! — Тамара открыла холодильник, начала доставать продукты.
Юля стояла и смотрела. Внутри всё сжималось.
Это продолжалось уже почти пять лет. Пять бесконечных лет.
Первый раз родня приехала на день рождения Максима. Тогда они предупредили. Юля готовилась — стол накрыла, торт даже испекла.
Приехали человек двенадцать. Валентина Фёдоровна сразу взяла командование на себя.
— Юленька, салфетки не те! Надо бумажные, а не твои тканевые!
— Юленька, стол не так накрыт! Вилки слева кладут по этикету! Ты не знала что ли?!
— Юленька, торт суховат! В следующий раз больше сметаны добавляй! Экономишь что ли?!
Юля терпела. Улыбалась. Думала — ну один раз, праздник же. Свекровь хочет как лучше.
Но потом родня приехала и на Новый год. Потом на Восьмое марта. Потом просто так, «проведать».
Каждый раз — толпой. Каждый раз — с ночёвкой. Каждый раз Юля готовила, убирала, улыбалась.
А Валентина Фёдоровна с каждым разом становилась наглее.
Командовала в чужой квартире, как в своей.
— Юля, поставь чайник!
— Юля, вытри стол!
— Юля, детям молока налей!
Хвасталась сыном перед родней.
— Вот Максимка у меня какой! Квартиру купил! Трёшку! В каком хорошем районе!
Юля молчала. Квартира была куплена на их общие деньги. Она работала наравне с мужем, вкладывала половину зарплаты в ипотеку. Но свекровь об этом не упоминала как-то при родне.
— Максимка у меня вот какой добытчик! Семью содержит! Жену обеспечивает!
Родня кивала, восхищалась.
А Юля терпела. Потому что не хотела скандалов. Потому что думала — ну подумаешь, три дня. Переживу.
Но три дня превращались в кошмар.
Родня приезжала с пустыми руками. Ну, почти с пустыми. Валентина Фёдоровна привозила банку солёных огурцов. Или помидоров. Или грибов.
— Вот, Юлечка, угощайся! Сама солила!
И эти соленья съедались за первый же вечер. Под «беленькую». Мужики садились за стол, наливали, закусывали бабушкиными огурцами.
А весь остальной стол — на Юлиных плечах и из их кармана.
Готовить приходилось на всю ораву. Завтрак, обед, ужин. Плюс перекусы. Плюс чай с печеньем. Плюс «ночной дожор» — кто-нибудь обязательно лез в холодильник в час ночи.
За три дня холодильник опустошался полностью.
Юля тратила по десять-пятнадцать тысяч на продукты. Свои деньги. Родня не предлагала скинуться. Даже не благодарила особо.
— Вкусно, Юлечка! Ты такая хозяйственная! Такой стол нам всегда накрываешь! Нам так приятно!
И всё.
А потом они уезжали. Оставляя после себя гору посуды, грязное бельё, мусор.
Юля убирала квартиру два дня. Стирала, мыла, проветривала.
И клялась себе — больше никогда.
Но через месяц в дверь неожиданно звонила Валентина Фёдоровна.
И всё повторялось.
Максим не понимал, в чём проблема.
— Юль, ну это же моя семья. Мои родственники.
— Я знаю. Но они приезжают без предупреждения!
— Ну любят они сюрпризы.
— Сюрпризы! У меня работа, дела! Я не успеваю готовиться!
— Так не готовься. Закажем пиццу.
— Твоя мать обидится. Скажет, что я плохая хозяйка.
— Ну тогда приготовь что-нибудь простое.
— Максим, ты не понимаешь! Они три дня живут! Едят, пьют, мусорят! Я не высыпаюсь!
— Юль, ну ты преувеличиваешь. Три дня потерпеть не можешь?
— Это не три дня! Это каждый месяц!
— Ну и что? Родня же!
Юля замолкала. Понимала — ну просто бесполезно.
Максим не видел проблемы. Для него это было нормой. Так было всю его жизнь. Родня приезжала, мама командовала, все ели, пили, веселились.
Он не замечал, как мать хамит жене. Как родственники выедают холодильник. Как Юля падает с ног от усталости. Как ей приходится теперь каждый месяц экономить.
— Ты преувеличиваешь, — повторял он. — Подыграй немного. Зачем скандалы устраивать?
И Юля терпела дальше.
Сегодня родня расположилась основательно.
Вячеслав с Игорем тащили матрасы в комнату. Света укладывала детей на диване. Тамара с Ириной гремели на кухне кастрюлями.
Валентина Фёдоровна восседала в кресле и командовала.
— Тамарочка, поставь чайник! Вячеслав, телевизор включи! Юлечка, а где Машенька?
— Делает уроки, — ответила Юля.
— В такой момент? — возмутилась свекровь. — Бабушка приехала, а она уроки делает! Позови её!
— Валентина Фёдоровна, у неё контрольная…
— Ничего страшного! Пять минут с бабушкой посидит! Машенька!
Маша вышла из комнаты. Десять лет, худенькая, в очках.
— Здравствуйте, — тихо сказала она.
— Ой, какая ты бледненькая! — Валентина Фёдоровна потянула внучку к себе. — Совсем нет румянца! Юля, ты её вообще кормишь?
Юля сжала кулаки.
— Кормлю.
— Не похоже! Смотри какая худая! Надо мясо давать, каши!
— Я даю.
— Не даёшь! А то была бы в теле! Вон на Светину Дашу посмотри — щёчки какие! Вот это ребёнок!
Даша, дочь Светы, была пухлым подростком с прыщами. Юля промолчала.
— И вообще, — продолжала свекровь, — ты её слишком балуешь. Что она у тебя в планшете до ночи делает! Это неправильно!
— У неё завтра контрольная, — повторила Юля.
— Ну и что? Одна контрольная! Не сдаст — пересдаст! А здоровье важнее!
— Валентина Фёдоровна…
— Не спорь со мной! Я вырастила двоих детей, знаю, как надо!
Юля развернулась, пошла на кухню. Руки тряслись.
Тамара резала колбасу. Ирина жарила яичницу. Продукты — из Юлиного холодильника.
— Юль, а сметана есть? — спросила Тамара.
— В холодильнике.
— А где?
— На средней полке.
— Не вижу.
Юля подошла, достала сметану, протянула.
— Спасибо! — Тамара зачерпнула ложку, попробовала. — Ой, кисловата! Надо другую купить?
— Это вчера купленная.
— Ну всё равно кислит. Покупай другую.
Юля глубоко вдохнула, выдохнула.
Вернулась в комнату. Максим сидел с братом, смотрели футбол.
— Макс, можно на минуту?
— Щас, тайм досмотрю.
— Максим, это важно.
— Юль, пожалуйста, пять минут!
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, уткнулась лицом в ладони.
Пять лет. Как она выдержала пять лет?
Суббота началась рано. В семь утра на кухне уже гремела посуда.
Юля проснулась от шума. Встала, вышла.
Валентина Фёдоровна жарила блины. Кухня в муке, на плите — стопка готовых.
— Доброе утро, Юлечка! — бодро сказала свекровь. — Решила всех порадовать! Люблю по утрам блинчики!
Юля посмотрела на разгром. Мука на столе, на полу. Яичная скорлупа в раковине. Грязные миски в мойке.
— Валентина Фёдоровна, можно было меня разбудить…
— Зачем? Сама справлюсь! Я же не старая! — свекровь перевернула блин. — Правда, сковородка у тебя не очень. Надо новую купить.
— Эта нормальная.
— Нет, плохая. Блины прилипают. Купи тефлоновую.
Юля налила себе кофе, села за стол.
Через пять минут на кухню высыпала вся родня. Гомон, смех, шутки.
— Ой, блины! Вкуснятина!
— Валентина Фёдоровна, вы волшебница!
Свекровь сияла.
— Ой, да что вы! Это так, по-быстрому! Вот Юля у нас не очень готовит, я решила помочь!
Юля поперхнулась кофе.
— Простите?
— Ну ты же, Юлечка, не любишь готовить, — улыбнулась Валентина Фёдоровна. — Максимка мне рассказывал. Говорит, что из-под палки готовишь.
— Я каждый день готовлю, — тихо сказала Юля.
— Ну да, но не так вкусно, как я! Максимка у меня привык к моей домашней еде! Он всегда хвалит!
Максим сидел за столом, уплетал блины. Молчал.
Юля посмотрела на него. Он отвёл глаза.
— Максим, ты правда так говорил?
— Юль, не сейчас…
— Сейчас. Ты говорил матери, что я тебе из-под палки готовлю?
— Ну я… в смысле… не так часто, как хотелось бы…
— Я готовлю каждый божий день!
— Ну не всегда так вкусно…
Юля встала из-за стола. Руки дрожали.
— Понятно.
Она вышла из кухни, оделась, вышла из квартиры.
Прошлась по улице. Дышала глубоко, пыталась успокоиться.
Вернулась через час. В квартире гомон, смех. Никто не заметил её отсутствия.
День тянулся бесконечно.
Родня ела. Пила. Орала. Дети носились по квартире, кидались подушками, царапали обои.
Валентина Фёдоровна устроилась в кресле и комментировала всё подряд.
— Юля, почему у тебя шторы такие древние? Денег что ли нет на новые?! Надо новые купить!
— Юля, почему ковра нет? Каждый раз тебе говорю, что надо купить!
— Юля, почему обои так и не переклеили в комнате этой? Налепили светлые — ты же выбирала, наверняка! Непрактично!
Юля молчала. Готовила обед. На девять человек. Борщ, котлеты, салат, гарнир.
Тамара заглянула на кухню.
— Юль, а десерт будет?
— Не успела приготовить.
— Ой, как жаль! Я так люблю домашнее печенье!
— Купите в магазине.
— Тоже мне сказал! Это не то!
Юля резала лук. Слёзы текли — от лука или от злости, уже не понимала.
Обед прошёл шумно. Все ели, нахваливали, просили добавки.
Валентина Фёдоровна опять взяла слово.
— Вот сын какой у меня молодец! Такую квартиру купил! Сам, всё своим трудом!
Юля сжала вилку.
— Мы купили эту квартиру вместе.
— Ну да, но он же больше зарабатывает!
— Мы зарабатываем одинаково.
— Ой, Юлечка, ну не преувеличивай! — засмеялась свекровь. — Максимка рассказывал, что ты меньше получаешь!
Юля посмотрела на мужа. Тот жевал котлету, уставившись в тарелку.
— Максим?
— Юль, давай потом…
— Нет, сейчас. Ты говорил матери, что я меньше зарабатываю?
— Ну… ты же на полставки сейчас…
— Я на полной! Я вышла на полную год назад!
— А, ну да… я забыл ей рассказать просто…
— Забыл, — повторила Юля. — Понятно.
Валентина Фёдоровна продолжала, не замечая напряжения:
— Ну вот, я так и сказала! Сына мой основной кормилец! А Юлечка так, как любая женщина, помогает по мелочи!
— Я плачу половину ипотеки, — тихо сказала Юля. — Половину коммуналки. Половину продуктов. И я одна плачу за детский сад и кружки Маши.
— Ой, ну это уже мелочи! — отмахнулась свекровь.
Что-то внутри Юли хрустнуло.
Она встала из-за стола, пошла на кухню. Начала мыть посуду. Руки тряслись. К столу идти не хотелось.
И нагрянула Валентина Фёдоровна.
— Юлечка, а чай когда будет?
— Сами поставьте чайник.
— Ой, да я не хочу никуда лезть — ты же хозяйка! Ты лучше сама!
Юля продолжала мыть тарелки.
— Валентина Фёдоровна, чайник на плите. Чай в шкафу. Справитесь.
Свекровь фыркнула.
— Ну вот, опять капризы! Максимка, иди сюда!
Максим вошёл на кухню.
— Что случилось?
— Твоя жена чай ставить отказывается!
— Юль, ну поставь…
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не прислуга.
— Никто тебя прислугой не считает! — возмутилась Валентина Фёдоровна. — Просто помоги!
— Я три дня помогаю. Хватит.
— Ой, какие мы гордые! — свекровь всплеснула руками. — Чай поставить не может!
— Могу. Не хочу.
— Максимка, ты слышишь?!
Максим потёр лицо руками.
— Юль, давай без скандалов…
— Я не скандалю. Я устала.
— Ну потерпи ещё день! Завтра все уедут!
— Нет.
— Как нет?
— Я больше не буду терпеть.
Валентина Фёдоровна надулась, ушла в комнату. Юля осталась на кухне.
Вечером ситуация обострилась.
Маша делала уроки в своей комнате. Дети родни бегали, орали, включали музыку.
— Тише, пожалуйста, — попросила Юля. — У Маши уроки.
— Ой, да пусть отдохнёт! — махнула рукой Света. — Вечер же!
— У неё завтра контрольная.
— Ну и что? Не сдаст — не страшно!
— Для меня страшно.
— Юль, ты слишком строгая, — вмешалась Ирина. — Детям надо отдыхать!
— Маша отдохнёт, когда сделает уроки.
Валентина Фёдоровна вышла из кухни.
— Юля, ты опять придираешься к детям! Они же шумят, играют! Это нормально!
— Не в десять вечера.
— Ой, какие мы строгие! — свекровь повернулась к родне. — Вот так она и Машеньку воспитывает! Всё по расписанию! Никакой радости!
— Валентина Фёдоровна…
— Не перебивай меня! Я вижу, что ребёнок у тебя зажатый! Бледный, худой, в очках! Это всё от твоего воспитания!
— От моего воспитания? — Юля почувствовала, как внутри закипает.
— Да! Ты её балуешь и одновременно давишь! Вот и растёт нытик!
— Валентина Фёдоровна, не смейте так говорить о моей дочери!
— А что я сказала? Правду! Машенька в тебя пошла — никакой жизнерадостности! Смотри, какая Дашенька весёлая! Вот это ребёнок!
— Маша — замечательный ребёнок!
— Да ну? А почему она с детьми не играет? Сидит в комнате, как мышка!
— Потому что у неё уроки!
— Всегда у неё уроки! Ты её в монастырь отдай, раз такая строгая!
Юля сжала кулаки. Дышала тяжело.
— Хватит.
— Что хватит? Я правду говорю!
— Хватит, — повторила Юля громче. — Валентина Фёдоровна, вы переходите границы.
— Какие границы? Я бабушка родная! Имею право!
— Не имеете! Это моя дочь!
— И моя внучка!
— Но воспитываю её я! И вы не имеете права меня критиковать!
Валентина Фёдоровна побагровела.
— Ах вот как! Значит, мне рот затыкаешь?!
— Прошу уважать мои границы!
— Какие ещё границы?! Мы же семья!
— Семья не даёт права хамить!
— Я не хамлю! Я правду говорю!
Юля развернулась, пошла в спальню. Хлопнула дверью.
Сидела на кровати, тряслась. Слышала, как за дверью свекровь причитает:
— Вот видите? Видите, как она со мной? Максимка, ты слышал?
Максим вошёл в спальню.
— Юль, зачем ты так?
— Как — так?
— Ну мать хотела помочь…
— Помочь?! Она назвала Машу нытиком!
— Ну она не со зла…
— Максим, она оскорбила нашу дочь!
— Ну преувеличиваешь опять! Сказала, что Маша тихая! Это не оскорбление!
— Она сказала, что я плохо воспитываю!
— Ну мама всегда так! Она ко всем придирается!
— Это не оправдание!
— Юль, ну потерпи ещё день! Завтра уедут же!
— Нет.
— Как нет?
— Я больше не буду терпеть. Ни дня. Ни часа.
Максим вздохнул.
— Юль, ну что ты хочешь? Выгнать их?
— Да.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Юля, это моя семья!
— А я — твоя жена! И Маша — твоя дочь! Но ты молчишь, когда нас оскорбляют!
— Никто вас не оскорбляет!
— Оскорбляют! Твоя мать третий день командует в моей квартире! Говорит, что я плохая хозяйка, плохая мать! А ты молчишь!
— Я не молчу…
— Молчишь! Ты всегда молчишь! — голос Юли сорвался на крик. — Пять лет ты молчишь! Пока твоя мать унижает меня!
— Юля, не ори…
— Буду орать! Потому что по-другому ты не слышишь!
Максим развернулся, вышел из комнаты.
Юля села на кровать, закрыла лицо руками.
Хватит. Больше она не может.
Воскресенье началось с новой волны.
Утром Валентина Фёдоровна снова командовала на кухне.
— Юля, давай я тебе покажу, как правильно яичницу жарить по-новому, я в ролике одном увидела!
— Не надо.
— Да ладно, не стесняйся! Я научу!
— Я умею жарить яичницу.
— Умеешь, но неправильно! Вот смотри…
Юля выдернула сковороду из рук свекрови.
— Я сказала — не надо.
Валентина Фёдоровна отшатнулась.
— Ты что творишь?!
— Прошу не лезть в мою готовку.
— Я не лезу! Я помогаю!
— Мне ваша помощь не нужна.
— Почему?
— Потому что это моя квартира.
Валентина Фёдоровна посмотрела на невестку с изумлением.
— Юля, ты совсем обнаглела!
— Нет. Я просто защищаю свои границы.
— Какие границы?! Я же помогаю!
— Я не просила о помощи.
— Максимка, ты слышишь?! Твоя жена меня гонит!
Максим вышел из спальни.
— Юль, ну что опять?
— Я не просила её о помощи!
— Господи, Юля, ну что ты за человек такой?! — взорвалась Валентина Фёдоровна. — Всё тебе не так! Всё тебе не нравится! Мы к вам с любовью приехали, а ты…
— С любовью? — Юля рассмеялась. — Вы приехали без предупреждения! Жрёте мою еду! Командуете в моей квартире! Оскорбляете мою дочь! Это любовь?
— Мы не жрём! Мы гостим!
— Вы жрёте! Три дня подряд! Холодильник пустой! А денег никто не дал!
— Так мы же в гости! Какие деньги?!
— Родня тоже должна уважать хозяев!
— Хозяев! — передразнила свекровь. — Слышь, какая! Хозяйка!
— Да, хозяйка! Это моя квартира! И я имею право сказать — хватит!
— Что хватит?!
— Собирайтесь. Уезжайте. Все. Прямо сейчас.
Повисла тишина.
Валентина Фёдоровна побелела.
— Ты… ты нас выгоняешь?
— Прошу уехать. Да.
— Максимка! — свекровь схватилась за сердце. — Ты слышишь?! Она нас выгоняет!
Максим подошёл к жене.
— Юль, ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но это моя семья!
— А я — твоя жена. Выбирай.
— Юля, ну не ставь ультиматумы…
— Это не ультиматум. Это граница. Я больше не буду терпеть.
Родня высыпала в коридор. Все смотрели на Юлю.
— Юля, ну ты чего? — робко спросила Ирина.
— Собирайтесь все. И уезжайте.
— Но мы же…
— Прямо сейчас.
Валентина Фёдоровна заплакала.
— Сынок, скажи ей! Скажи, что мы останемся!
Максим стоял, опустив голову.
— Мам, может, правда пора…
— Что?! Ты на её стороне?!
— Я… я не знаю…
— Подлец! — зарыдала свекровь. — Я тебя родила! Вырастила! А ты…
Юля развернулась, пошла в спальню. Закрыла дверь.
Слышала, как за дверью гомон, плач, крики.
Через час хлопнула входная дверь. Потом ещё раз. Потом тишина.
Юля вышла. Квартира пустая. Только Максим сидел на диване, уткнувшись лицом в ладони.
— Уехали?
— Уехали, — глухо ответил он.
— Хорошо.
— Юля, ты понимаешь, что натворила?
— Понимаю. Защитила свою семью.
— Ты их унизила!
— Они три дня унижали меня!
— Мама плакала! У неё давление подскочило!
— Может, в следующий раз будет уважать меня.
Максим поднял голову. Глаза красные.
— Я не знаю, как жить дальше.
— Со мной. Или без меня. Выбирай.
Он промолчал.
Юля пошла на кухню. Начала мыть посуду. Гора тарелок, кастрюль.
Маша выглянула из комнаты.
— Мам, все уехали?
— Да, солнце.
— Хорошо, — девочка вздохнула с облегчением. — Я их боялась.
Юля обняла дочь.
— Больше не бойся. Они не приедут.
Она смотрела в окно, как уезжают машины родни. Одна за другой. Красные огни растворялись в темноте.
Максим сидел на диване, опустив голову. Молчал.
Юля подошла, села рядом. Хотела обнять — он отстранился.
— Макс…
— Не сейчас, — тихо сказал он.
— Нам нужно поговорить…
— Потом.
Он встал, ушёл в спальню. Закрыл дверь.
Юля осталась сидеть одна.
В квартире тишина.
Никаких криков, гомона, чужих голосов.
Казалось, всё закончилось. Всё позади.
Наконец-то можно выдохнуть.
Но внутри почему-то скребло тревогой.
Юля посмотрела на закрытую дверь спальни.
Максим молчал. Отстранился. Не поддержал.
И что-то подсказывало — это только начало.
Самое страшное было ещё впереди.
Конец 1 части
Несправедливость