— Мама на меня никогда не орет из-за капли масла!
Я здесь лишний, да? Я хочу, чтобы она ушла. Или я сейчас соберу рюкзак и уйду к маме насовсем.
Выбирай — она или я!
У Влада затряслись руки. Родной сын ставил его перед тем же выбором, что и сожительница.
— Убери это немедленно! Я сказала — убери! Ты что, глухой? Или весь в свою мамашу, такой же бестолковый и наглый?
Крик Ангелины звенел в ушах даже через закрытую дверь ванной.
Влад замер с бритвой в руке.
Каждое утро начиналось по одному сценарию, менялись только поводы: не так поставленные кроссовки в прихожей, крошки на столешнице, забытый в ванной тюбик пасты.
Он вышел в коридор, вытирая лицо полотенцем.
Двенадцатилетний сын Леня стоял, втянув голову в плечи, и смотрел на свои кеды, которые мачеха только что отшвырнула к самой двери.
Один ботинок перевернулся подошвой вверх, оставив серый след на светлых обоях.
— Геля, ну чего ты орешь на него с утра пораньше? — глухо сказал Влад. — Он просто обулся. Ребенок в школу идет, торопится.
— Ребенок? — Ангелина резко обернулась. — Этому «ребенку» скоро паспорт получать, он детина ростом почти с меня!
И он не в состоянии дойти два метра до коврика, чтобы не натоптать. Или ты думаешь, он случайно мазнул по обоям?
Он специально это делает, Влад! Проверяет меня на прочность. Знает, что я вчера два часа тут всё вылизывала до блеска!
Леня молча подхватил рюкзак, быстро всунул ноги в кеды и, не глядя на отца, выскочил за дверь.
— Специально, — прошипела Геля, прислонившись к стене. — Он видит, как я реагирую, и доводит меня сознательно.
Весь в твою бывшую — та же порода, те же ужимки, тот же пустой взгляд.
Я как будто с Лерой этой д..рацкой в одной квартире живу, понимаешь ты это или нет?
Она через него мной командует!
Влад вздохнул и ушел на кухню. Ему нужно было выпить кофе, иначе день окончательно пойдет прахом.
— Лера тут ни при чем, — сказал он, включая кофемашину. — Он мой сын, Ангелин. Он живет со мной, потому что так сложилось.
Когда Лера попала в больницу с тяжелым воспалением, я не мог оставить его одного в пустой квартире.
И он привык. Ему здесь удобно: школа во дворе, я рядом, его вещи здесь.
— Удобно ему! А мне? — Геля вошла на кухню и оперлась руками о стол. — Мы о чем договаривались, когда я сюда свои вещи перевозила? Что это временная мера!
«Гель, он побудет пару недель, пока мать на ноги не встанет, и вернется».
Прошло полгода, Влад! Полгода я уже роль бесплатной прислуги и надзирателя играю.
Ты же знаешь мою позицию: я чайлдфри. Я не для того строила свою жизнь и карьеру, чтобы по вечерам выковыривать чьи-то грязные носки из-под дивана и слушать подростковое нытье!
Я не хочу детей, не хочу ими заниматься и не хочу под них подстраиваться!
— Он тебя и не трогает, Гель. Ты преувеличиваешь. Он из своей комнаты почти не выходит, когда ты дома.
Сидит там со своим компьютером тише воды, ниже травы.
— Влад, я не могу расслабиться в собственной квартире!
Я не могу нормально выйти из душа, потому что знаю: сейчас выплывет это «чудо» и начнет греметь посудой на кухне.
Это мой дом тоже, или я здесь на птичьих правах?
А эти его бесконечные походы к матери? Лера живет в соседнем подъезде! Почему он не может спать там?
Зачем он тащится сюда на ночь глядя, как в гостиницу?
Ты либо отец, либо мужчина, выбери уже что-то одно!
Влад отхлебнул горький кофе. Проблемы копились как снежный ком. Сын ревновал его, считая, что Геля «забрала папу».
Геля не.на.видела Леню просто за то, что он занимает пространство.
А Лера заглядывала «на минутку» почти каждый вечер.
Он запутался…
— Слушай, давай сегодня сходим куда-нибудь? — предложил Влад. — Просто вдвоем. В тот ресторан на набережной, где живая музыка.
Леня побудет у Леры вечером, я договорюсь, чтобы он там и заночевал.
— Опять «договорюсь»? — Геля ядовито усмехнулась. — Опять будешь звонить и унижаться перед этой женщиной?
Клянчить, чтобы она милостиво разрешила родному сыну поспать в его собственной кровати в её квартире?
Тебе самому не тошно от этого цирка?
Это твоя квартира, Влад. Ты — хозяин.
Почему мы должны выкраивать крупицы личного времени, подстраиваясь под графики со.пли.в..ого пацана и его мамаши, которая вертит тобой как хочет?
— Потому что я отец, Гель. И я не могу просто вычеркнуть его из жизни.
— Это не долг, Влад. Это выбор. И ты его делаешь каждый день не в мою пользу.
Она развернулась и ушла в комнату.
Влад закатил глаза: началось. Опять бойкот на три дня.
Через пару дней Влад вернулся с работы позже обычного.
С порога в нос ударил запах подгоревшего масла.
Леня сидел в своей комнате, дверь была заперта, а Ангелина неподвижно замерла на диване в гостиной.
— Что случилось на этот раз? — устало спросил Влад.
— Спроси своего драгоценного отпрыска, — не оборачиваясь, ответила она ледяным тоном. — Он решил проявить самостоятельность и пожарить яичницу.
В итоге: вся плита в жирных брызгах, пол залит маслом, а сковорода — в помойку.
И, конечно, он даже не подумал вытереть за собой.
Когда я вошла и попросила его привести кухню в порядок, он просто развернулся и ушел.
Сказал мне в лицо: «Ты мне никто, чтобы мной командовать. Придет папа — все ему расскажу, и ты отсюда вылетишь!»
Влад прошел в комнату сына. Стучал долго, пока Леня наконец не повернул ключ.
— Пап, я правда всё вытер, — быстро, глотая слезы, заговорил мальчик. — Ну, может, капля осталась, я не заметил.
Она влетела на кухню и начала орать так, будто я дом поджег.
Назвала меня пара..зи.том и сви..й. Она меня не.на.видит, пап! Просто за то, что я здесь.
Почему она живет с нами? Пусть уходит!
— Лёнь, тише. Пойми, она просто устает. У неё сложная работа, и она никогда не жила с детьми, для неё это стресс…
— А для меня не стресс?! — вскрикнул Леня. — Мама на меня никогда не орет из-за капли масла!
Я здесь лишний, да? Я хочу, чтобы она ушла. Или я сейчас соберу рюкзак и уйду к маме насовсем.
Выбирай — она или я!
У Влада затряслись руки. Родной сын ставил его перед тем же выбором, что и сожительница.
В комнату заглянула Ангелина:
— Ну вот и решение проблемы, которое всех устроит! — выкрикнула она. — Пусть идет к маме прямо сейчас.
Рюкзак у него в руках, шнурки завязать поможет отец. Ты, то есть!
Я его вещи соберу и выставлю за дверь за пять минут, мне не привыкать убирать за ним мусор!
— Геля, замолчи! — Влад повернулся к ней. — Ты взрослая, состоявшаяся женщина! Неужели ты не можешь быть хоть каплю терпимее?
Ему двенадцать лет, у него гор.моны, у него мир рушится!
Он делает пакостит не со зла, а потому что он ребенок!
— Мне плевать на его гор.моны и его нежную психику! — взвилась Ангелина. — Я хочу жить в тишине!
Хочу ходить по собственному дому в не.гли..же, не оглядываясь на двери!
Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, а не тратил наши общие деньги на его репетиторов и кроссовки!
Ты обещал мне другую жизнь, Влад!
Выбирай: или этот невоспитанный подросток уходит к матери, или я собираю чемоданы.
Всё, моё терпение лопнуло, баста!
— А если бы, например, у тебя был сын? — неожиданно спросил Влад. — И вот так бы его кто-то обижал, задирал, не.на..видел просто за то, что он рядом?
Что бы ты сделала? Ты бы тоже назвала его «лишним»?
Геля фыркнула, нервно поправляя волосы.
— Я бы никому не позволила бы изде..ваться над моим ребенком!
Но у меня нет детей, Влад. И не будет. Это мой осознанный, взрослый выбор.
И я не обязана любить, обслуживать или терпеть чужих «ли.чин..ок» только потому, что живу с их отцом.
Мы так не договаривались!
— «Ли..чин..ок»? — Влад кивнул. — То есть ты всё понимаешь… Понимаешь, что это унизительно, что это больно б..ет по ребенку, но осознанно продолжаешь изга.ляться над моим сыном?
Смотри, Геля, сколько у меня терпения… Я постоянно даю тебе шанс исправиться…
— Шанс мне даешь? — она рассмеялась. — Это ты мне должен в ноги кланяться, что я вообще здесь нахожусь!
Да я прям завтра найду себе вариант получше! Холостого, обеспеченного, без детей!
— Находи, — коротко бросил Влад.
— Что ты сказал? — переспросила Геля, прищурив глаза.
— Я сказал — находи. Вот прямо сейчас давай, начинай искать. Только за пределами моей квартиры!
— Ты меня выгоняешь? Из-за этого мелкого по..ганца? — взвизгнула Ангелина. — Ты серьезно, Влад? Ты меняешь меня на него?
Да он через три года вырастет, по..шлет тебя подальше и уйдет, а ты останешься один.
Старый, никому не нужный неудачник в своей обшарпанной квартире!
— Может и так, — Влад присел на край дивана. Усталость навалилась такая, что трудно было держать спину ровно. — Но эти три года я хочу прожить с сыном.
И если выбирать между одиночеством и жизнью с человеком, который ненавидит часть меня — я выберу одиночество.
Собирайся, Ангелина.
Она еще долго кричала. Металась по квартире, кидала вещи в сумки, рыдала, снова переходила на визг.
Она припоминала ему всё: и редкие подарки, и отсутствие отпуска в прошлом году, и его «скучную» работу.
Влад молчал. Он просто сидел и ждал, когда это закончится.
Леня вышел из комнаты, когда входная дверь с грохотом захлопнулась.
Он робко подошел к отцу и сел рядом на диван.
— Она ушла? Совсем?
— Совсем, Лёнь. Больше никто не будет на тебя орать из-за кроссовок.
Мальчик помолчал, разглядывая свои руки.
— Пап, тебе грустно?
— Немного, — честно ответил Влад. — Но это пройдет. Главное, что мы вместе.
— Знаешь, — Леня шмыгнул носом. — А давай завтра пиццу закажем? Самую большую. С пепперони. И будем смотреть тот фильм про космос, который она не разрешала?
Влад улыбнулся.
— Давай. И даже крошки на диване убирать не будем.
Через два дня Геля начала писать сообщения.
Сначала гневные, с проклятиями и обещаниями «сладкой жизни».
Потом — жалостливые.
Писала, что погорячилась, что это всё стресс, что она готова попробовать еще раз.
Если Влад отправит сына к матери насовсем, то она, так уж и быть, его простит.
Влад читал их, стоя в очереди в супермаркете.
В тележке лежали хлопья, молоко, огромная пачка чипсов и новый футбольный мяч.
Он заблокировал ее номер, не дочитав очередную тираду про «шанс всё исправить».
Исправлять было нечего.
Вечером к ним заглянула Лера.
Она принесла пирог с яблоками и застыла в дверях, глядя на то, как Влад и Леня пытаются собрать сложный конструктор прямо на полу в гостиной.
— У вас что, праздник какой-то? — спросила она, проходя на кухню.
— Типа того, — отозвался Влад, не отрываясь от схемы. — Свободу отмечаем. И тишину.
— Геля съехала? — тихо спросила бывшая жена.
— Угу.
— Жаль. Красивая была.
— Да и на..пле.вать. Без нее спокойнее…
Леня победно вскинул руку, закрепив последнюю деталь.
— Пап, смотри! Получилось! Она работает!
Модель космического корабля замигала огоньками и издала тихий гул.
Влад посмотрел на сына, на его сияющие глаза, на беспорядок на столе, на Леру, которая разливала чай по кружкам и понял — он дома…
Нежеланные родственники