Элла стояла на кухне и смотрела на тарелки в сушилке. Они были расставлены неправильно — большие поверх маленьких, чашки криво наброшены, вот-вот упадут. Она вздохнула, достала всё, расставила заново: маленькие вперёд, большие назад, чашки ручками в одну сторону рядом.
Роман вошёл в кухню с пакетами из магазина.
— Привет, — он поставил пакеты на стол. — Купил всё, что ты просила.
Элла заглянула внутрь. Молоко не то — взял трёхпроцентное вместо двухпроцентного. Хлеб не тот — белый вместо серого. Помидоры не те — крупные вместо черри.
— Рома, я же написала в списке: молоко 2%, хлеб серый, помидоры черри.
— Прости, — он виновато улыбнулся. — Не заметил. Завтра Я в пути! внимательнее.
— Не надо завтра, — Элла закрыла холодильник. — Надо было сегодня внимательно смотреть.
Роман виновато кивнул, отвёл глаза. Прошёл в комнату.
Элла осталась на кухне. Достала телефон, написала подруге Ирине: «Опять купил не то. Как же я устала».
Ирина ответила быстро: «Зачем ты вообще его в магазин посылаешь? Сама сходи».
«Он же дома сидит. Должен хоть что-то делать».
«Элка, ты его содержишь. Может, хватит?»
Элла не ответила. Положила телефон, начала разбирать пакеты.
Роман и Элла познакомились три года назад. Он был курьером, она — переводчиком в крупной компании. Он привёз ей заказ из ресторана, они разговорились. Потом он стал заезжать специально вечером к концу рабочего дня — приносил кофе, улыбался.
Элла тогда жила одна в трёхкомнатной квартире, которую оставила бабушка. Роман снимал комнату на отшибе с тремя соседями.
Когда они начали встречаться, он перестал снимать. Переехал к ней. Сначала это было временно. Потом они поженились.
Роман работал курьером ещё полгода. Потом бросил.
— Эль, я устал таскать пакеты, — сказал он. — Давай я дома буду? Буду готовить, убирать. Ты же много зарабатываешь. А я Я в пути! за домом следить. Научусь всему. У тебя же вечно ни на что времени и сил не остается.
Элла согласилась. Подумала: почему бы нет? Он любит готовить, ей некогда заниматься бытом. Пусть будет так. Они же современные люди.
Но со временем она заметила: он делает все не так, как надо. Готовит — то пересаливает, то пережаривает. Убирает — оставляет разводы. Стирает — путает режимы и плохо гладит, естественно.
И Элла переделывала. Каждый раз. Молча.
А потом начала говорить.
— Рома, ты опять пересолил суп.
— Рома, на зеркалах разводы.
— Рома, ты постирал шерстяной свитер на 60 градусах! Он тепеь жесткий и сел на размер!
Он извинялся, обещал быть внимательнее. Но в следующий раз повторялось то же самое.
Элла устала. Но молчала. Потому что как сказать мужу: «Ты плохо справляешься с домом. Ты плохо стараешься. Меня теперь это не устраивает»? Это же обидно.
Когда приходили гости — друзья Эллы, — Роман врал.
— Чем занимаешься? — спрашивали его.
— Работаю в логистической компании, — отвечал он с улыбкой. — Менеджером удаленно.
Элла слышала эту ложь и молчала. Не хотела позорить его при людях. Но внутри кипело.
Однажды, когда гости ушли, она не выдержала.
— Почему ты врёшь?
— О чём? — Роман убирал со стола.
— О работе. Ты же не работаешь. Зачем говоришь, что ты менеджер?
— Эль, ну как я скажу, что я домохозяин? — он поморщился. — Все подумают, что я альфонс.
— А ты не альфонс?
Он замер с тарелкой в руках.
— Ты серьёзно?
— Я серьёзно, — Элла села за стол. — Рома, я работаю, зарабатываю, плачу за всё. А ты дома сидишь и врёшь людям. Зачем?
— Потому что стыдно! — выкрикнул он. — Мне стыдно говорить, что я ничего не добился!
— Тогда иди работать, — устало сказала Элла.
— Куда? Курьером? Мне тридцать лет! У меня нет высшего образования с красным дипломом как у тебя.
— Ну а что ты умеешь?
Он поставил тарелку в раковину, вышел из кухни. Хлопнул дверью в спальню.
Элла сидела одна. Смотрела в окно. Думала: как дальше жить?
Через неделю позвонила Валентина Васильевна, мать Романа.
— Эллочка, милая, можно к вам заехать? — голос у неё был сладкий, но настойчивый. — Мне к подруге надо, она недалеко от вас живёт. Переночую у вас, если не против.
Элла не могла отказать. Сказала: «Конечно, приезжайте».
Роман узнал об этом вечером. Побледнел.
— Мама приедет? Когда?
— Завтра утром.
— Эль, ты же не скажешь ей, что я не работаю?
— А что я должна сказать?
— Ну… что я работаю. В офисе. Менеджером.
Элла посмотрела на него долго.
— Хорошо. Но рано или поздно она узнает.
— Не узнает, — Роман покачал головой. — Я успею уйти утром, вернусь вечером. Она ничего не заметит.
Валентина Васильевна приехала в девять утра. С огромной сумкой, в которой была чугунная сковородка.
— Привезла вам подарок! — объявила она, вваливаясь в прихожую. — Настоящая чугунная сковорода! Станислав Григорьевич на рынке купил, специально для вас!
— Спасибо, — Элла взяла сковородку. Тяжёлая, чёрная, пахла маслом.
— Только её надо обжечь в духовке, — наставительно сказала свекровь. — Час при 250 градусах. Тогда она будет как новая. И прослужит лет двадцать.
Элла глянула на часы. Ей на работу пора.
— Валентина Васильевна, я, к сожалению, не смогу сейчас. Мне через полчаса выходить.
— Ничего, ничего, — отмахнулась свекровь. — Мы с Ромкой сами справимся. Правда, сынок?
Роман стоял в коридоре в домашних штанах и футболке. Кивнул.
— Конечно, мам. Справимся.
Элла посмотрела на него с недоумением. Он же должен был уйти раньше неё, «на работу». Но промолчала. Собрала сумку, оделась.
— Ладно, я тогда пошла. Вечером увидимся.
— Иди, иди, работай, — Валентина Васильевна махнула рукой.
Элла вышла из квартиры, но на душе было тревожно.
Весь день она работала рассеянно. Думала о Романе, о свекрови, о том, что он остался дома. Почему не ушёл? Забыл, что мать приедет?
В шесть вечера Элла вышла с работы, села в метро. Ехала домой с тяжёлым чувством.
Когда поднялась на свой этаж, в нос ударил запах гари. Сильный, едкий. Из-под двери валил дым.
— Что за?..
Элла распахнула дверь. Квартира была в дыму. Окна открыты настежь, сквозняк погнал дым в коридор. На кухне стояли Роман с матерью у духовки.
— Что случилось?! — закричала Элла, бросая сумку.
— Духовка, — Роман обернулся, лицо у него было виноватым. — Сгорела.
— Как сгорела?!
— Сковородку обжигали, — мрачно ответила Валентина Васильевна. — Что-то пошло не так.
Элла подошла, заглянула в духовку. Внутри всё почернело, детали оплавились, воняло гарью и горелым пластиком.
— Сковородку час держали? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие.
— Ну да, — свекровь кивнула. — Как положено. Но вдруг задымилась!
Элла посмотрела на Романа. Тот отвёл глаза.
— Рома, ты весь день дома был?
— Да, — он кивнул. — Отгул взял. Чтобы с мамой побыть.
— Отгул, — повторила Элла. — Понятно.
Она развернулась, вышла на балкон. Села на стул, закрыла лицо руками. Хотелось кричать. Или плакать. Или и то, и другое.
Духовка сгорела. Квартира прокопчена. А главное — Роман врёт матери. Врёт, что работает. И она вынуждена молчать.
Утром Валентина Васильевна проснулась первой. Вышла на кухню, увидела Романа в домашних штанах и футболке.
— Сынок, ты чего не собираешься? На работу же пора.
— А, — Роман замялся. — Я сегодня тоже отгул взял. Чтобы с тобой время провести.
— Ещё один отгул? — она прищурилась.
— Ну да. Можно же.
Валентина Васильевна молчала. Смотрела на сына внимательно. Потом сказала:
— Рома, ты мне врёшь.
— Не вру, мам…
— Врёшь, — она села за стол. — Ты не работаешь. Правда?
Роман отвёл глаза.
— Мам…
— Скажи правду.
Он вздохнул.
— Не работаю. Я курьером был, потом бросил. Вот сижу дома занимаюсь хозяйством, так сказать.
Лицо Валентины Васильевны побелело.
— Ты что, домохозяин?
— Ну… да. Готовлю, убираю. Элла зарабатывает, ей некогда.
— А тебе не стыдно?! — голос свекрови взлетел вверх. — Мужчина должен работать! Обеспечивать семью!
— Мам, у нас всё нормально…
— Ничего не нормально! — она встала. — Ты у неё на содержании! Она тобой манипулирует и веревки из тебя вьёт!
— Никто мной не манипулирует…
— Манипулирует! Я вижу, как она на тебя смотрит! Как приказывает! «Купи не то, сделай так»!
Роман замолчал. Потому что это была правда.
В этот момент вошла Элла. Услышала последнюю фразу.
— Что вы сказали?
Валентина Васильевна развернулась к ней.
— Я сказала, что ты манипулируешь моим сыном! Превратила его в прислугу!
— Я не превращала его в прислугу — он сам предложил, между прочим, — Элла скрестила руки на груди. — Я указываю ему — просто хочу, чтобы всё было сделано нормально.
— Нормально? — свекровь засмеялась зло. — Ты его контролируешь! Каждый шаг! Он боится тебя!
— Это неправда, — начала Элла, но Роман перебил:
— Правда.
Обе женщины посмотрели на него.
— Что? — Элла не поверила.
— Правда, Эль, — Роман встал. — Я боюсь тебя. Боюсь, что сделаю не так. Что ты будешь недовольна. Что скажешь, что я бесполезный. Что выгонишь меня на улицу, как щенка.
— Я никогда не говорила…
— Не говорила словами, — он покачал головой. — Но я вижу. Как ты переделываешь всё за мной. Как вздыхаешь. Как смотришь.
Элла молчала.
— И да, мне не нравится сидеть дома, — продолжал Роман. — Мне не нравится быть домохозяином. Но я не знаю, что ещё делать. Я ничего не умею. Кроме как таскать пакеты и варить суп.
— Вот! — Валентина Васильевна торжествующе кивнула. — Слышала? Он несчастен! А ты его сдерживаешь!
— Я не держу его, — Элла почувствовала, как горло сжимается. — Рома, почему ты молчал?
— Потому что не хотел тебя расстраивать, — он пожал плечами. — Ты столько для меня сделала. Взяла к себе, дала кров. Я не мог сказать, что мне плохо.
Элла села на стул. Смотрела на мужа, на свекровь. Думала: как всё запуталось.
— Что ты хочешь? — спросила она тихо.
— Не знаю, — честно ответил Роман. — Но я хочу попробовать что-то другое. Найти себя.
— В чём?
Он задумался.
— Может, в пении. Я всегда любил петь. Хочу попробовать вести соцсети, снимать видео. Стать популярным певцом.
Валентина Васильевна фыркнула.
— Петь? Видео? Это несерьёзно!
— А что серьёзно? — Роман посмотрел на мать. — Адвокатом? Экономистом, которым я никогда не был? Я хочу попробовать.
Элла молчала. Потом кивнула.
— Хорошо. Попробуй.
— Серьёзно? — Роман не поверил.
— Серьёзно. Но я не буду больше переделывать за тобой. Если ты дома — делай нормально. Или вообще не делай.
— Договорились, — он кивнул.
Валентина Васильевна собрала вещи и уехала сразу же домой, хлопнув дверью. На прощание бросила:
— Вы ещё намучаетесь с таким подходом!
Элла и Роман остались вдвоём. Сидели на кухне.
— Прости, — сказал он. — Что молчал.
— Прости, — ответила она. — Что контролировала и ругалась.
— Что теперь?
— Теперь ты ищешь себя, — Элла пожала плечами. — Я даю тебе время. Полгода. Попробуй пение, видео, что хочешь. Если не получится — пойдёшь работать.
— А если получится?
— Если получится, — она улыбнулась, — я буду первой, кто подпишется на твой канал.
Роман рассмеялся. Впервые за долгое время — искренне.
Прошло три месяца. Роман записался на курсы вокала. Начал снимать видео — как он поёт, как готовит, как живёт. Канал набирал подписчиков медленно, но верно.
Элла смотрела его видео по вечерам. Видела, как он меняется — становится увереннее, счастливее, раскрывается
Однажды он сказал:
— Эль, мне предложили петь в ресторане. По выходным. Платят немного, больше как бартер, но это деньги.
— Правда? — она обрадовалась. — Это отлично!
— Ага, — он улыбнулся. — Спасибо, что поверила в меня и дала время.
— Спасибо, что не сдался, — ответила она.
Валентина Васильевна больше не приезжала. Звонила редко, говорила холодно. Элле было всё равно.
Потому что впервые за три года они с Романом были честны друг с другом. И это было важнее всего.
НЕОБЫЧНАЯ СЕМЕЙКА — СВЕКРОВЬ БЫ ДОЛЖНА РАДОВАТЬСЯ, ЧТО СЫН НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЕТ И ДОМА СИДИТ, А ТУТ И ЭТОТ ВАРИАНТ НЕ УСТРОИЛ
Скрыл покупку квартиры от жены