— И это акушер, — проворчала Михайловна, — тридцать лет санитаркой работаю, а чтобы такого неправильного ДОХТУРА не на своем месте, впервые встречаю.
— Он голодный, наверное, — проговорила Зоя.
Она испытывала симпатию к молодому врачу, но стеснялась с ним даже заговорить.
— Галина, и каков будет ваш положительный ответ? – игриво спросил Денис Васильевич.
— А в прыткости вам не откажешь, — ответила Галя, — а еще в самонадеянности.
— Вон, сколько у меня положительных качеств! А ты еще думаешь!
— Денис Васильевич, мне работать надо, — ответила Галя, опуская глаза.
— А что это ты сразу отказываешься? – он преградил ей дорогу.
— Вы — врач, я — медсестра, — Галя старалась обойти назойливого ухажера, — слухи пойдут.
— Так, сам Бог велел врачу за медсестрой ухаживать, а медсестре ухаживания принимать! У нас же, кроме работы, только сон и еда! – и он сам рассмеялся своей шутке, которая не сильно отличалась от правды.
— Денис Васильевич, можно я пойду? – спросила Галя, выставляя между собой и врачом стопку медицинских карт.
— Пойти ты, конечно, можешь, но как врач, я бы не рекомендовал, — серьезно заметил Денис Васильевич.
— А у меня что-то не так? – удивилась Галя.
— Нет, девушка ты красивая, сочная и ладная, — ответил он с ухмылкой, — но лишний вес присутствует. А это уже на любителя, знаете ли. Да и со временем котировки будут падать ниже некуда. Но я как раз любителем и являюсь! Понимаю изыски обширных фигур!
— Как интересно у вас, Денис Васильевич, получается, — сверкнула Галя глазами, — вы в одной фразе меня и похвалили, и унизили, и себя комплимент сделали!
— Мастерство не пропьешь, хотя попытки были, — ухмылка стала шире.
— И все же, если позволите, я бы отказалась, — сказала Галя сухо.
— Отказ я не принимаю, а советую подумать! А то очнешься, а тебе уже сорок, однокомнатная квартирка и пару десятков Барсиков орут по весне!
— Лучше уже Барсики, — вывернувшись, проговорила Галя, а удаляясь по коридору, добавила, — чем такой козлик!
Родильное отделение любой больницы – это место с непрогнозируемой нагрузкой. Новых пациентов может не быть неделю, а может в один день переполниться до состояния: «Куда их всех класть?»
А вот тихо в этом отделении не бывает практически никогда.
— Я требую чистоты и порядка! – неоднократно говорила заведующая отделением. – Это где-то там может быть человеческий фактор или сторонние обстоятельства! А у нас – все должно быть идеально! Мы принимаем и провожаем в мир новую жизнь! Это вам не всякие там переломы-воспаления! Это начало всех начал!
Валентина Ивановна стала заведующей по чистой случайности. Еще и сорока не было, а ее назначили.
Если главный врач больницы и посодействовал, то исключительно за отношение к работе.
— Валя! Валя! – пронесся шорох по отделению.
Это заведующая вышла на внеочередной обход. Зашуршали бахилы по кристально чистому полу, замелькали халаты медперсонала, проверяющих пациентов.
Санитарки с утроенной силой начали вымывать фантомную грязь.
Никто не смел глянуть в глаза суровой начальнице. Ну, кроме врача-акушера Дениса Васильевича.
— Валентина Ивановна, мое почтение! – он склонился в полупоклоне.
— Фиглярствуешь? – спросила она.
— Как можно? Работаю, аки пчелка! И все на благо демографического положения в стране! – Денис Васильевич изобразил раболепие и покорность.
— Балагур! – бросила она. – В отделении что?
— Сравнительно тихо, — ответил акушер уклончиво, — серединка на половинку. Как обычно, короче.
— Денис Васильевич, ты или отвечай нормально, или заставлю отчет писать!
— Ой, ладно, — он махнул рукой, — поступили трое. Две отстрелялись, одна пока размышляет. С новорожденными неонатологи возятся. Предварительно – все в норме. Мамы спят.
— Хорошо, — кивнула Валентина Ивановна, — ты сегодня остаешься на ночное, Кузнецова ногу сломала, дальше график пересмотрим.
— Вот спасибо! – возмутился Денис Васильевич. – А жить мне когда?
— Денис, вот давай – не надо! У тебя ни девушки, ни жены, ни семьи, ни детей! Даже собаки нет. Что тебе дома делать? Сиди – работай!
— С такой работой у меня никогда никого и не появится, — проворчал он.
— Вот и замечательно! – заведующая похлопала его по плечу. – Ничего не мешает тебе отдаваться работе!
— И вы еще отказываетесь со мной на свидание ходить! – продолжал ворчать Денис Васильевич.
— В качестве поощрения, такое в инструкции не предусмотрено, — Валентина Ивановна улыбнулась, — а в качестве мотивации, я лучше тебе премию выпишу!
— А в качестве счастья в личной жизни мне радоваться успехам в работе?
— Именно! – сказала Валентина Ивановна, оставив Дениса Васильевича «радоваться» внеочередному дежурству.
— Я в ординаторской, — сказал он, проходя мимо поста, — трогать меня в самом крайнем случае!
Даже мимо Гали, с которой заигрывал накануне, прошел с каменным выражением на лице.
— И это акушер, — проворчала Михайловна, — тридцать лет санитаркой работаю, а чтобы такого неправильного ДОХТУРА не на своем месте, впервые встречаю.
— Он голодный, наверное, — проговорила Зоя.
Она испытывала симпатию к молодому врачу, но стеснялась с ним даже заговорить.
— А ты иди и накорми нашего ДОХТУРА, — посоветовала Михайловна, — авось подобреет, да и тебя средь нашего цветника заметит!
Медсестры заулыбались, а Зоя покраснела.
— Денис Васильевич, — Зоя заглянула в ординаторскую, — я вам бутербродов из кафетерия принесла, — она поставила тарелку на столе, — и у утренней предродовая деятельность началась.
— Что ж ты будешь делать, — он с досадой поднялся с дивана, — готовьте!
— Там это, — Зоя замялась, — совместные, в общем, роды…
— Твою… мать! Еще один кам_ика_дзе на мою голову! Сначала лезут, куда не просят, когда делают того ребенка, потом лезут, чтобы посмотреть, как его вынимают. А потом ЭТОГО откачивать!
Зоя хихикнула. Она уже навидалась таких, сильно храбрых. Некоторые матери после родов через час уже в себя приходят, а некоторые мужья потом еще двое суток под успокоительными мозг выносят.
Прошло штатно, без проблем и осложнений. Если не считать, что наблюдателя пришлось выносить в коридор.
— Я пошел спать! – помывшись, сказал Денис Васильевич, — очень надеюсь, до утра!
— Денис Васильевич! – будила его Галя, — Да, просыпайтесь вы уже! Экстренные — по скорой!
— Что ж вам днем не рожается? – проворчал он, садясь на диване. – Или не в мою смену? Что там? – спросил он.
— Я вас будить побежала, — пробормотала Галя, — не успела прочитать сообщение.
— Расторопней надо быть, Галина, — бросил он, направляясь к умывальнику, — шустрее! Энергичнее!
Галя пулей выскочила из ординаторской, бросив в дверях:
— Пять минут!
— Такая обидчивая, что я даже не знаю, — умываясь, проговорил Денис Васильевич, — не буду больше на свидание звать. Не достойна!
— Вы вообще, что ли, из_дева_етесь!
Этот крик разбудил в отделении даже тех, кто умудрился уснуть.
— С каких пор мы тут бо_мж_их обслуживаем? – Денис Васильевич не стеснялся в выражениях. – На кой вы ее вообще подбирали?
Это уже относилось к сопровождающему пациентку фельдшеру.
— Я не буду у нее роды принимать! – продолжал кричать Денис Васильевич. – На ней за_разы! Я бре_зг_ую! Все равно ни она, ни ребенок от такой гря_зи не выживут! Сразу ее в реанимацию везите! Пусть они там в этом копошатся!
Галя перехватила коляску, свистнула Зою и повезла пациентку в душевую:
— Девочка, ты не волнуйся! Все хорошо будет! Доктор просто не выспался! Он сейчас успокоится, пока мы помоемся, и примет он малыша в лучшем виде! И с тобой, и с ним все будет в порядке!
А когда пациентка скрылась за дверями душевой, фельдшер скорой подскочил к акушеру, взял его за грудки и прямо в лицо процедил:
— Слушай сюда, макрель в белом халате, если с ней что-то случится, я тебя по всей больнице ровным слоем раскатаю! Белоручка выискался! Она девчонка совсем, а ты тут орешь! Что ж ты за полу доктор такой, если тебе жизнь человеческая по барабану? Давить таких надо, как вш_ей на расческе! – он трухнул Дениса Васильевича еще раз и отпустил. – Смотри мне, не дай Бог, что с ней, я тебе твой диплом в тебя же и засуну! Даже в трубочку сворачивать не буду!
Роды, на удивление, прошли хорошо, если бы не реплики, которые отпускал Денис Васильевич:
— Надеюсь, ее хотя бы пару раз помыли?
— Странно, что ребенок не_гр_яз_ный!
— Может его по_моя_ми обмыть, чтоб заранее привыкал?
— И куда вы нищету разводите?
— Кто ж на тебя, гря_зну_лю такую позарился? Еще и тощую? Как только выносила?
А после, когда новорожденный мальчуган огласил уверенным криком родильный зал:
— Странно, что с ребенком все нормально. Наверное, потом повылазят патологии…
— Руки теперь придется спи_ртом оттирать, — сказал он, выходя, — и не раз.
Его даже передернуло, когда медсестры провожали его ненавидящими глазами.
— Так бы и врезала! – проговорила Зоя, у которой от симпатии остались только воспоминания.
— Согласна, — проговорила Галя.
Сутки Карина приходила в себя, а потом начались слезы.
— Глу_пая! – говорили соседки по палате. – Чего ты ревешь? Такого богатыря родила! А то, что одна, так это нормально. Меня вон мать забирать будет, а Светку – брат. Не те сейчас мужики, чтобы о семье и о детях. Они за ради процесса лапши навешают, потом – поминай, как звали.
Карина не отвечала. Всего ей девятнадцать, а хлебнула всякого.
— Кариночка, — Галя тоже не осталась безучастна, — я тебе телефон дам, или с моего наберешь. Короче, есть центры кризисные. Они и жилье предоставят, и питание. А когда по силам будет, так и работу найдут! Ты только не волнуйся! Здоровье мамы и малыша у нас важнее всего!
— Спасибо, — проговорила тихо Карина, — а ваш доктор…
Галина хотела поделиться соображениями по поводу доктора, но, во-первых, субординация, а во-вторых, докладную она уже написала.
— Не бери в голову, — отмахнулась Галя, — тебе сейчас о ребенке надо думать.
Карина тяжело вздохнула и кивнула.
— Моя фамилия – Прохоров, — повторял на посту мужчина в белом халате поверх делового костюма, — Федор Игоревич. У вас, по идее должна лежать моя дочь. Карина. Я только узнал.
— У нас только одна Карина, но вряд ли она ваша дочь, — проговорила Зоя. – Ночью привезли. Фамилию назвала Корнеева.
— Вот Олежка – со_ба_ка! Он, га_д, Корнеев! Может и Корнеева Карина. Можно увидеть пациентку?
— Папа? А ты тут, откуда? – удивилась Карина посетителю.
— Олежка твой приполз, сказал, что тебя с улицы скорая забрала, — проговорил с досадой Федор Игоревич, — разволновался, пе_сий сын!
— Он меня на улицу выставил, когда мне плохо стало, — проговорила Карина, опустив взгляд, — а до этого два месяца просто как соседи жили.
— Доченька, а что же ты домой не вернулась?
— Ты же меня выгнал!
— Ну и я ду_рак, хорошо, признаю! – он улыбнулся.
— А у меня характер! – сказала Карина твердо.
— Во-во, от папы достался! Короче так, Олежка, как я понимаю, идет лесом?
— Естественно!
— А вот тебя с ребенком я домой заберу, когда доктор разрешит, — Федор Игоревич улыбнулся, — дома будем характерами меряться!
— Ты вообще понимаешь, чью ты дочку последними словами обкладывал? – верещал Борис Петрович. – Меня, главного врача больницы, тут отчитывали, как не знаю, как кого!
— Борис Петрович, ну откуда я мог знать, чья это дочь? – защищался Денис Васильевич.
— Этику надо было учить и культуру поведения! Это тебе надо было знать! Ты врач! Понимать должен, что это не просто профессия! Тем более, акушер! Мамочки, они, знаешь же, какие впечатлительные! А ты яз_ык распустил!
— Борис Петрович, я отработаю! – клялся Денис Васильевич. – Хоть в приемный покой на все праздники!
— Поздно! Диплом твой же отозван. И это не я! Не-ет! Посерьезнее люди нашлись! А тебе совет, ты к своему гонору мозгов немного отрасти, когда диплом возвращать будешь. Лет тридцать назад тебя бы просто в лес вывезли, и не стало бы такого доктора, как Дениска-акушер!
Из-за мачехи