— А квартиру я Роме оставлю, — говорила через раз мама дочери. – Ему семью создавать, куда-то надо жену привести, деток растить.
— Мама, а где тот Рома? Что ж ты ему не звонишь, когда надо в магазин или в аптеку? – возмущалась Лена.
— Леночка, так он же работает!
— Я тоже работаю! Дома не сижу. Так что, квартирку пополам надо! А если по справедливости, так всю мне! Я же тут перед тобой выделываюсь, а не Рома!
— А зачем тебе квартира? – удивилась Зоя Федоровна. – Выходи замуж, а там уже с мужа требуй квартиру! Будет тебе жилье.
— Мама, и это честно?
— Мне кажется, правильно.
Лена не считала это правильным. Даже приемлемым. И всякий раз она приезжала к матери, чтобы помочь. И всякий раз злилась, когда мать говорила, что квартиру отпишет сыну, а Лене и так сойдет.
— Ты поздно сегодня, — пробасил Вася, впуская Лену в квартиру.
— Мать допекла своими болячками! Тут тянет, там колет! – она махнула рукой, отдавая Васе пальто. – Ты ел?
— Ну, дык…
— Понятно, — она направилась к холодильнику, выгрузить продукты, — пусто. А пиццу мог заказать?
— Ну, дык…, — он развел руки в стороны.
— Действительно, как я не подумала. Откуда у Васи деньги?
— Ну, дык! – он расплылся в белозубой улыбке.
— Ангел! Вылитый ангел! – Вася продолжал улыбаться. – Тебе б мозгов, цены бы не было.
Он попытался нахмуриться, но на идеальном лице это выражение не получалось.
— Ангел-ангел! – Лена прижалась к широкой груди. – Я сейчас что-нибудь приготовлю.
— Ага! – сказал он и оставил ее на кухне одну.
— Знал бы он, сколько стоит, не сидел бы без денег, — хмыкнула она, надевая фартук.
Вася был восходящей звездой модельного бизнеса. Красив, как Бог, но туп, как пробка. Поэтому его постоянно обманывали с гонорарами. Лена хотела сама стать его агентом, но больная мать путала все планы.
— Леночка, мне плохо! – через день звонила Зоя Федоровна. – Леночка, я ум_ираю! Приезжай скорее! Только в магазинчик заскочи, а то у меня никаких сил нет!
— Мама, я на работе! – отвечала Лена.
— А ты после работы, а я пока скорую вызову!
Только никто скорую не вызывал. Нет, Зоя Федоровна не была ипохондриком, но и здоровым человеком не была. А вот лишний раз дернуть дочь, которая работала медицинской сестрой, считала делом обязательным.
— Доченька, мне надо будет еще укольчик сделать, а то давление как-то поднялось. А еще руки немеют.
— Хорошо, мама, я приеду! – сдавалась Лена.
Накрыв ужин для Васи, Лена отошла к окну.
— А чего ты к ней ездишь? – спросил Вася.
— В смысле, чего? – не поняла Лена. – Она же моя мать!
— Если ты от нее такая грустная приезжаешь, может, не надо к ней ездить? Ты же говорила, она не сильно болеет. Или она тебе платит деньги?
— Васенька, — Лена улыбнулась, — наивный мой человечек…
Ее взгляд изменился. Стал холодным и жестким. Пусть Вася и не блистал умом, но задал очень интересные вопросы.
— Ты ешь, а мне подумать надо, — сказала она, отворачиваясь к окну.
Мать не настолько больна, чтобы Лена к ней каталась через день.
«Маме достаточно принимать таблетки, что прописал доктор, и прокряхтит она еще много лет. Дочерний долг – это только звучит хорошо, а на самом деле, мне надо как-то свою жизнь устраивать, а не за мамой смотреть.
Молодость-то она, вжик, и нету. Это Вася от нее не уйдет, потому что она его запугала чужими ба_бами, которые его обижать будут. А другой мужик лесом пошлет такие отношения, когда любимая все время занята и недоступна. А вот деньги!»
— Спасибо, — сказал Вася, тщательно вытерев губы салфеткой. – Ты не такая красивая, когда злая.
— Я не злая, — Лена улыбнулась, — я просто задумалась. Ты, мой ангел, заставил меня пораскинуть мозгами. Очень ты правильные вопросы задаешь.
Он широко улыбнулся.
— Как там у классиков? – Лена задумалась. – Роман мне брат, но денежка дороже!
Вася вытаращил удивленные глаза.
— Васенька, не волнуйся, это я о своем. Надо из мамы вынуть причитающуюся мне долю! И я ее выну!
— А как? – спросил Вася.
— Еще не знаю, — проговорила Лена, — но сделаю обязательно!
— Лилька, мне надо срочно поумирать у тебя в отделении! – выпалила Лена в три часа ночи, когда на нее снизошло озарение.
— С ума сошла? – сонно проговорила Лиля. – Ночь на дворе! И что значит, поумирать? У нас офтальмология, у нас никто не умирает!
— Но платная палата у вас есть?
— Так и у тебя в отделении есть, — проговорила Лиля.
— Я со своим начальником не договорюсь, а у тебя твой из рук ест!
— Ну, не знаю, — протянула Лиля, — это, как бы, платная палата с повышенным комфортом…
— Лиля, ты договорись, а я буду финансово очень благодарна! – заверила Лена.
— Приходи завтра, обсудим.
— Мамочка! Мамочка! Как хорошо, что ты пришла! – плакала Лена.
— Доченька, что же с тобой такое случилось? – Зоя Федоровна разволновалась не на шутку.
— Мамочка, мне поставили стр_ашный диагноз! Я сначала почувствовала себя плохо, так Вася мне скорую вызвал. А потом меня сюда на обследование. А Вася за палату платит. Но меня скоро должны перевести…, — Лена разразилась рыданиями, — в другую палату. Для умирающих…
Лена закрыла лицо руками, но сильно не прижимала их к лицу, чтобы не испортить грим. Два часа вместе с Лилей его рисовали, чтобы изобразить впечатляющую маску страшной болезни.
— Доченька, а что же делать? – Зоя Федоровна схватилась за сердце.
Но тут в палату вошла Лиля в халате врача и с чужими очками на глазах:
— Картузова, у меня для вас есть хорошая новость, — строго грубым голосом проговорила она. – Есть лечение. Но, даже не знаю, как сказать. Это дорого. И не у нас в клинике.
— У меня нет денег, — Лена продолжала плакать.
— А насколько дорого? – спросила Зоя Федоровна.
— Ну, на такие суммы обычно ипотеки берут на тридцать лет, — произнесла Лиля. – Ну, или квартиры с машинами и дачами продают.
— О, Господи! – Зоя Федоровна присела на подставленный Лилей стул. – Кто ж нам такой кредит даст?
— Простите, — сказала Лиля, — медицина у нас, конечно, бесплатная. И по ней мы можем скрасить, так сказать, последние дни…
Лена накрылась одеялом и начала завывать.
— Доченька! – прослезилась Зоя Федоровна.
К Лене Зою Федоровну больше не пускали. Ссылались на санитарные нормы. И только раз в пару дней они разговаривали по телефону.
— Доченька, я квартиру буду продавать, чтобы тебе деньги на лечение достать.
— Мамочка, а как же ты?
— А я в твою квартиру перееду пока, мне Вася сказал, что по контракту уехать должен.
Это Лена его отселила на другую съемную квартиру, чтобы он не ляпнул чего-нибудь.
— Ну, да, — проговорила Лена слабым голосом, — я за год вперед аренду оплатила.
— Вот выздоровеешь, вместе жить будем, — Зоя Федоровна пыталась поддержать дочь, как могла. – А вместе нам и лучше будет. Я за тобой ухаживать буду, а ты за мной!
— Мамочка, ты только не затягивай! Мне доктор говорила, что может стать поздно…
— Конечно, доченька! Я быстро-быстро продам, ты только там держись!
Квартиру продать удалось быстро, но намного ниже рыночной стоимости. А деньги Зоя Федоровна привезла в больницу и отдала «доктору» Лиле.
— Я чуть со стыда не сгорела, когда она мне пакет передавала, — жаловалась Лиля. – Я не знаю, как ты себя чувствуешь, а я себя дрянью ощущаю!
— Успоко-ойся! Наше дело правое! Тем более, ты же не по доброте душевной, а за вполне ощутимую мзду. Так что, крылышки свои прибери, и сопли, кстати, тоже!
— А как ты ей объяснишь свое выздоровление? – спросила Лиля, укладывая полученные деньги в сумочку.
— А никак! Выпру ее из квартиры! У нее еще домик в деревне есть, что от бабушки остался. Там, конечно, развалины, но, жить захочет, выживет!
— Мне кажется, что это как-то не очень, — проговорила Лиля.
— Ага, а квартирку, что она продала, она завещать только братику моему хотела, мол, ему нужнее, а я, которая за ней ухаживала всю жизнь, фигу с постным маслом! А вот все иначе получилось! Считай, я свое взяла!
— Я тебе говорить больше ничего не буду, — насупилась Лиля, — дело ваше. Только больше я в таком участвовать не буду.
— А больше и не надо! – Лена улыбнулась. – Деньги-то, вот они! – и похлопала ладошкой по толстому пакетику.
— Леночка, что значит, что ты не болела? – Зоя Федоровна была поражена. – Я же видела тебя в больнице!
— А это называется, мама, совесть надо иметь! Ромке, значит, хату, а его днем с огнем не найти. Он, видите ли, работает! Занят он сильно! Жизнь налаживает! А Леночка, добрая душа, за мамой ухаживает, а ей за это дулю с маком?
— Леночка!
— Сколько себя помню – Леночка! А, между прочим, Леночке тоже хочется жизнь налаживать и работать спокойно! А не через весь город носиться, чтобы потом еще по магазинам и аптекам бегать! И для мамочки, которая каждый день придумывает новые болячки, ту самую квартиру, которая Леночке не достанется, выдраивать до поросячьего блеска!
— Но это же несправедливо! – возмутилась Зоя Федоровна.
— И кто тут говорит о справедливости? Ты? Не смеши меня! Я заслуживала эту квартиру! И я ее, пусть и деньгами, получила! А Ромочка, сыночек твой любимый, пусть хоть сейчас о маменьке позаботится! Если ему на тебя не плевать! Или ты думаешь, что он от большой любви к тебе даже в гости не заглядывал все последние лет десять?
— Он мне звонит, — убитым голосом проговорила Зоя Федоровна.
— Вот и ты ему позвони! А теперь пошла вон из квартиры! Вещи твои уже под подъездом стоят! Последняя от меня тебе помощь! Разговор окончен!
Лена вытолкала плачущую женщину на площадку и захлопнула дверь.
— Ленка… собака бесстыжая, дверь открой! – Рома ломился в квартиру.
— Не открою, — говорила Лена из-за двери.
— Как ты посмела так с матерью поступить?
— А не ты ее еще раньше кинул? Что-то тебе по барабану было, что ей помощь нужна, лечение или просто в магазин сходить! А задумался ты только сейчас, когда она тебе на шею присела!
— Ты что не понимаешь, что это наша мать? – кричал Рома на весь подъезд.
— А ты только сейчас это понял? Тоже мне, блин, сынуля выискался! Как квартирка сорвалась, так ты сразу забегал. И про маму вспомнил, и про сестру! Поздно, братик!
— Открой дверь, ко_за дикая! Я ее сейчас вынесу!
— У меня тревожная кнопка в квартире, только стукни еще раз, с полицией будешь объясняться!
За год Лена спустила все деньги на раскрутку Васи, а потом, он ушел к директорше модельного агентства.
Лена осталась жить в той же съемной квартирке и продолжала работать медсестрой в интенсивной терапии.
Постепенно разочаровывалась в жизни и не ожидала от нее ничего, тем более хорошего.
Именно поэтому, когда пришло приглашение на ознакомление с завещанием матери, она решила сходить интереса ради.
— Дом в деревне с участком достается сыну Роману…
— Кто бы сомневался, — проворчала Лена.
— Банковский счет с суммой в двенадцать миллионов также отходит сыну…
— А мать, я смотрю, не бедствовала, — фыркнула Лена.
— Да, за_ткнись ты уже! – оборвал ее Рома.
— Что ж она прибеднялась всю жизнь при таких-то деньгах?
— Простите, — нотариус поправил очки, — специфика счета такова, что он был безотзывной. А являлся непосредственной частью наследуемого имущества.
— Мать его хотела нам оставить после своей см_ерти, — сказал Рома.
— Она и оставила! Тебе!
— Хотела оставить НАМ, — поправил ее Рома, — а оставила мне.
— Это не совсем так, — поправил Рому нотариус, — доля Елены тоже присутствует в завещании.
— Очень интересно! – усмехнулась Лена.
— По завещанию Роман должен снять со счета определенную сумму и передать сестре, — продолжал нотариус, — в размере одного рубля.
Не простила и не забыла