Вася проснулся от крика.
— Вы что, совсем обнаглели?! Это моя квартира! Моя!
Голос Насти, жены, доносился с кухни. Резкий, злой. Вася лежал в постели, смотрел в потолок. Не хотелось вставать. Не хотелось это слушать.
— Настенька, милая, я просто хотела сварить яйца… — голос матери, Григорины Анатольевны, тихий, виноватый.
— Вы хотели сварить МОИ яйца в МОЙ кастрюле!
— Ну, она же общая…
— Ничего у нас не общее! Это моя кухня, мои вещи! И вообще, сколько можно тут торчать?! Вы обещали съехать через неделю! Уже месяц прошёл!
Вася встал. Оделся. Вышел на кухню.
Настя стояла у плиты, скрестив руки на груди. Лицо красное, глаза блестят от злости. Григорина Анатольевна сидела за столом с пустой тарелкой, опустив голову.
— Что происходит? — спросил Вася.
— А то происходит, что твоя мамочка опять лезет не в своё дело! — Настя развернулась к нему. — Я устала! Понимаешь? Устала жить с ней в одной квартире!
— Мам, пойдём, — Вася взял мать за руку.
Григорина Анатольевна встала, не глядя на невестку. Прошла в комнату, где жила временно.
— Вася, прости, — тихо сказала она. — Я правда думала, что могу просто яйца сварить…
— Всё нормально, мам.
Он закрыл дверь, вернулся на кухню. Настя наливала себе кофе, смотрела в телефон.
— Зачем ты так с ней? — спросил Вася.
— Так? А как надо? Она тут командует, как будто это её квартира!
— Она варила яйца. Обычный завтрак.
— В моей кастрюле! И я эти яйца вчера купила — пусть сама продукты покупает и делает с ними что хочет! Я не хочу, чтобы кто-то трогал мои вещи! Это нормально!
Вася посмотрел на жену. На её накрашенное лицо, на губы, поджатые в недовольную линию. И подумал: когда всё изменилось?
Полгода назад Вася встретил Настю на работе. Она устроилась секретарём к его дяде — Игорю Петровичу, который держал небольшую строительную фирму. Вася работал там программистом.
Настя была красивой. Но не кричаще — спокойно, естественно. Тёмные волосы до плеч, карие глаза, простая одежда. Она улыбалась сдержанно, говорила тихо, выполняла работу без лишних вопросов.
Вася заметил её в первый же день.
— Новенькая? — спросил он у дяди.
— Ага. Настя. Хорошая девчонка. Толковая.
Вася стал заходить в приёмную чаще, чем нужно. Приносил документы, задавал вопросы. Настя отвечала вежливо, но без кокетства. Не флиртовала, не строила глазки. Просто работала.
Это зацепило.
Вася привык к другому типу женщин. Он встречался с карьеристками, которые говорили о работе, о деньгах, о статусе. Водить их надо было только в дорогие рестораны, требовали подарков. Васе это надоело.
А Настя была другой. Скромной. Искренней.
Однажды он пригласил её на кофе после работы. Она согласилась не сразу — подумала, потом кивнула.
Они сидели в маленькой кофейне, разговаривали. Настя рассказала, что приехала из небольшого города, снимает комнату у какой-то пожилой женщины, живёт одна.
— Родители? — спросил Вася.
— Мамы не стало три года назад. Отца не знаю.
— Прости…
— Ничего, — она пожала плечами. — Привыкла.
Вася смотрел на неё и думал: какая сильная. Одна в Москве, без семьи, без поддержки. И не жалуется, не ноет.
Они начали встречаться. Настя никогда не просила дорогих подарков. Не требовала ресторанов.
— Давай лучше дома посидим, — говорила она. — Я приготовлю. Зачем деньги тратить?
Вася был в восторге. Наконец-то женщина, которой не нужны понты.
Настя готовила хорошо. Убиралась в его квартире, когда приходила. Стирала его рубашки. Гладила.
— Тебе не надо, — говорил Вася. — Я сам справлюсь.
— Мне не трудно, — улыбалась она. — Мне приятно о тебе заботиться.
Через два месяца Вася понял: это она. Та самая.
Он сделал предложение. Настя расплакалась от счастья.
— Правда? Ты серьёзно?
— Серьёзно. Выходи за меня.
— Да! Конечно, да!
Они поженились быстро. Скромная свадьба в загсе, небольшой ужин с родными. Григорина Анатольевна была против.
— Сынок, ты её толком не знаешь. Два месяца — это мало.
— Мам, я взрослый. Я знаю, что делаю.
— Но…
— Мама, пожалуйста. Я её люблю.
Григорина Анатольевна замолчала. Не хотела портить отношения с сыном.
После свадьбы Настя переехала к Васе. Трёхкомнатная квартира в центре, доставшаяся от бабушки. и дедушки.
Первую неделю всё было хорошо. Настя готовила, убирала, встречала мужа с работы.
Потом начались мелочи.
— Вась, а давай сделаем ремонт? — сказала она однажды вечером.
— Зачем? Всё же нормально.
— Ну как нормально? Обои старые, мебель бабушкина… Хочется чего-то современного.
— Это дорого.
— Ну немножко. Зато будет красиво.
Вася согласился на косметический ремонт. Переклеили обои в спальне, купили новый диван.
Потом Настя захотела поменять кухню.
— Вась, я нашла такую красивую! Белая, глянцевая. Будет как в журнале!
— Сколько стоит?
— Триста тысяч.
— Настя, это слишком дорого.
— Но мы же можем себе позволить? У тебя зарплата хорошая, я знаю.
— У меня зарплата хорошая, но не настолько.
Настя надулась. Молчала весь вечер. Потом заплакала.
— Я думала, ты меня любишь… А ты даже кухню не можешь купить… Что тебе стоит-то…
Вася не выдержал. Взял рассрочку. Купил кухню.
Настя перестала готовить.
— Вась, закажи доставку. Мне лень возиться.
— Ты же раньше любила готовить…
— Раньше я не была замужем. Теперь устаю. Ты что, хочешь, чтобы я целыми днями у плиты стояла?
Вася стал заказывать еду. Или готовить сам.
Потом Настя перестала убирать.
— Вась, давай наймём домработницу?
— У нас нет на это денег.
— Как нет? У тебя же зарплата!
— Настя, у меня рассрочка за кухню. Коммуналка. Не могу я ещё и домработницу нанять.
— Ну тогда попроси у матери.
— У матери? Зачем?
— У неё же квартира сдаётся! Денег полно!
Вася не попросил. Но Настя сама позвонила Григорине Анатольевне.
— Григорина Анатольевна, здравствуйте. Можно вас попросить… Нам нужна помощь. Финансовая.
Мать приехала на следующий день. Вася был на работе. Настя встретила свекровь одна.
— Что случилось? — Григорина Анатольевна вошла в квартиру, оглядела новую кухню. — Ремонт сделали?
— Да. Вася старался. Но денег не хватает. Мы хотели ещё ванную переделать…
— Настя, а зачем вам всё это? Квартира и так хорошая.
— Для вас хорошая. А для меня — старая. Я хочу жить красиво.
— Но у Васи нет таких денег.
— А у вас есть. Вы же квартиру сдаёте.
Григорина Анатольевна поморщилась.
— Эти деньги мне нужны. Я живу на них.
— Но вы же мать! Должны помогать сыну!
— Я помогаю, когда нужно. Но новая ванная — это не необходимость.
Настя скрестила руки на груди.
— Понятно. Значит, вам плевать на нас.
— Настя, при чём тут…
— Уходите тогда. Спасибо, что зашли.
Григорина Анатольевна ушла. Позвонила Васе, рассказала.
— Сынок, с ней что-то не так. Она требует денег. Ведёт себя странно.
— Мам, ну она просто хочет красивый дом…
— Вася, послушай меня. Я не хочу лезть в вашу жизнь. Но будь осторожен.
Вася не послушал.
Настя узнала, что беременна, через месяц после разговора со свекровью.
Она сидела в ванной с тестом в руках, смотрела на две полоски. Улыбалась.
— Вася! — закричала она.
Он вбежал, испуганный.
— Что случилось?
— Смотри, — она протянула тест.
Вася уставился на полоски. Не сразу понял.
— Это… мы?..
— Мы, — кивнула Настя. — Я беременна.
Он обнял её. Поцеловал. Был счастлив.
— Мы будем родителями…
— Ага, — она прижалась к нему. — Значит, тебе надо больше зарабатывать.
Вася отстранился.
— Что?
— Ну, на ребёнка нужны деньги. Коляска, кроватка, одежда… Давай попросим у твоей матери. Пусть поможет.
— Настя, я не хочу просить…
— Почему? Она бабушка! Должна помогать!
— Но…
— Вася, ты хочешь, чтобы наш ребёнок жил в нищете?
— Мы не живём в нищете!
— Живём! У нас даже ванной нормальную нет!
Вася вздохнул. Позвонил матери.
— Мам, Настя беременна.
— Поздравляю, сынок, — голос у Григорины Анатольевны был тёплым, но настороженным. — Как она себя чувствует?
— Нормально. Мам, нам нужна помощь. Финансовая. На ребёнка.
Пауза.
— Вася, сколько?
— Ну… сто тысяч. На первое время.
Ещё одна пауза.
— Хорошо. Но с одним условием.
— Каким?
— Я переезжаю к вам. Временно. Квартиру свою сдам. Буду помогать пока с домом, потом с ребенком.
— Мам, ну не надо…
— Это моё условие. Иначе денег не будет. Откуда мне взять такие суммы?!
Вася согласился. Не спросив Настю.
Когда Григорина Анатольевна приехала с вещами, Настя устроила скандал.
— Ты что, согласился?! Без меня?!
— Настя, она будет помогать нам.
— Мне твоя мать не нужна! Пусть едет к себе! Нам деньги нужны были от неё, а не она сама здесь.
— Она сдала квартиру. Деньги нам отдаст.
— Мне плевать! Я не хочу с ней жить!
Но Григорина Анатольевна уже была здесь. С вещами, с сумками.
— Настенька, я постараюсь не мешать, — сказала она мягко.
— Вы уже мешаете, — отрезала Настя.
С того дня квартира превратилась в поле боя. Настя придиралась к каждой мелочи. Григорина Анатольевна молчала, терпела.
Вася разрывался между женой и матерью.
И вот — этот утро. Крик на кухне. Скандал из-за банального завтрака.
Вася сидел на диване, смотрел в окно. Думал: как дальше жить?
Вечером пришла Авдотья Тимофеевна, бабушка. Маленькая, сухонькая старушка с острым взглядом.
— Ну что, Васёк, как дела? — спросила она, снимая пальто.
— Нормально, баб.
— Вижу, как нормально, — она прошла на кухню, где Григорина сидела одна. — Гриша, ты чего такая кислая?
— Да так, мам. Устала.
— От кого? От этой твоей невестки?
— Мам, тише…
— Да ладно тебе! Где она?
— В спальне.
Авдотья Тимофеевна прошла в спальню. Настя лежала на кровати, листала телефон.
— Здравствуй, Настенька, — сказала бабушка.
Настя подняла глаза.
— А, здравствуйте.
— Как самочувствие? Беременность нормально проходит?
— Нормально.
— А токсикоз?
— Нет токсикоза.
— Странно, — Авдотья Тимофеевна присела на край кровати. — У моей дочери был страшный токсикоз. Три месяца мучилась. А у тебя нет?
— Нет. Мне повезло.
— Да уж, повезло, — бабушка кивнула. — Ладно, не буду мешать.
Она вышла. На кухне сказала Григорине:
— Врёт она.
— Баб, при чём тут…
— Врёт. Я вижу. Беременные не так себя ведут.
— Может, у неё просто характер такой…
— Характер, — фыркнула Авдотья Тимофеевна. — Проверить надо.
Через неделю Вася услышал разговор. Он пришёл домой раньше обычного, услышал голос Насти из спальни. Она говорила по телефону.
— Да нормально всё! Он ничего не понимает… Ну да, использую. Куда он денется?.. Деньги? Выжму по максимуму. Мать сдала квартиру, теперь деньги к нам идут… Потерплю годик, рожу, потом разведусь. Квартира-то его, половина моя будет… Алименты ещё… Выплаты он точно будет давать — он совестливый…
Вася стоял в коридоре, держась за стену. Сердце колотилось так громко, что казалось, Настя услышит.
Он вошёл в спальню.
Настя обернулась, телефон выронила.
— Вася?! Ты… ты когда пришёл?
— Только что, — он посмотрел на неё. — Кому звонила?
— Подруге.
— И о чём говорила?
— Ни о чём. Так, болтали.
Вася молчал. Потом сказал:
— Я всё слышал.
Настя побледнела.
— Что слышал?
— Всё. Про то, как ты меня используешь. Про деньги. Про развод.
Она встала с кровати.
— Вася, это не то, что ты подумал…
— А что?
— Я просто… шутила с подругой. Ну, прикололась.
— Прикололась?
— Ну да! Ты же знаешь, мы с ней всегда так… Я не серьёзно!
Вася покачал головой.
— Ты серьёзно. Я видел. Я видел, как ты изменилась после свадьбы. Как перестала готовить, убирать. Как стала требовать денег. Как грубишь моей матери.
— Вася…
— Я был слепым. Думал, ты меня любишь. А ты просто искала мужа с квартирой и деньгами.
Настя заплакала.
— Нет! Я люблю тебя! Правда!
— Не ври.
— Вася, я беременна! Ты бросишь своего ребёнка?!
Он посмотрел на её живот. Ещё не видно. Но он знал — там ребёнок. Его ребёнок.
— Нет, — сказал он. — Я не брошу ребёнка. Но с тобой жить не буду.
— Что?!
— Мы разведёмся. Я куплю тебе однокомнатную квартиру. Буду помогать с ребёнком. Алименты буду платить. Но жить вместе мы не будем.
— Ты с ума сошёл?! Какую однокомнатную?! Я хочу эту квартиру! Половина моя!
— По закону нет. Ты от меня ничего не получишь, кроме того, что я сам дам.
— Ты не можешь!
— Могу. Я поговорю с адвокатом.
Настя закричала. Бросилась на него, стала бить кулаками в грудь.
— Ты! Ты обещал! Обещал любить! Заботиться! Ты предатель!
Вася поймал её руки.
— Предатель — это ты предательница. Ты обманывала меня с первого дня.
Он отпустил её, вышел из спальни. Взял сумку, стал складывать вещи.
Григорина Анатольевна вышла из своей комнаты.
— Сынок, что случилось?
— Я ухожу, мам. К бабушке. Куда угодно. Но не буду здесь.
— А Настя?
— Настя останется. Пока. Потом разведёмся.
— А ребёнок?
— Буду помогать. Алименты. Но с ней жить не буду.
Григорина Анатольевна обняла сына.
— Правильно, Васенька. Правильно.
Вася ушёл в тот же вечер. Настя кричала, плакала, угрожала. Но он не вернулся.
Через неделю он подал на развод. Нанял адвоката. Предложил Насте компромисс: однокомнатная квартира, алименты на ребёнка, помощь.
Настя требовала половину его квартиры. Скандалила, написывала угрозы.
Но Вася стоял на своём.
Суд длился три месяца. В итоге Настя получила однокомнатную квартиру и алименты. Васина трёшка осталась у него — адвокат доказал, что она досталась до брака, а ремонт был сделан на деньги, которые полностьюбыли Васины.
Настя родила мальчика. Назвала Артёмом. Вася приезжал, помогал, давал деньги. Видел сына. Но с Настей не общался.
Однажды она позвонила:
— Вася, давай вернёмся друг к другу. Ради ребёнка.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы мой сын рос в семье, где нет любви. Где мать использует отца.
— Я изменилась…
— Нет. Ты не изменилась. Просто поняла, что потеряла.
Он положил трубку.
Вася живёт с матерью. В своей трёшке. Работает, помогает сыну, видится с ним каждые выходные.
Иногда ему грустно. Иногда он думает: а вдруг ошибся?
Но потом вспоминает тот разговор. Ту ложь. И понимает: он сделал правильно.
Потому что любовь — это не обман. А семья — это не сделка.
Силенок у нее не хватит дверь выбить, — сказала Тамара мужу перед новогодней бурей