Квартиру купили в новостройке — на окраине, где раньше был пустырь. Теперь там стояли белые девятиэтажки, одинаковые, как спичечные коробки. Алла с Максимом выбрали квартиру на третьем этаже — окна на детскую площадку, удобно.
Въехали они в марте. Квартира пустая, пахнущая краской. Обои клеили сами, мебель собирали по ночам. Катя, их трёхлетняя дочь, спала на матрасе посреди гостиной, пока родители прикручивали ножки к стульям.
К лету устроились. Алла вышла на работу — редактором в издательство, удалённо, но нужно было появляться в офисе три раза в неделю. Максим работал логистом. С Катей сидела Алла, но устала. Три года дома — хватит.
— Макс, мне надо на работу, — сказала она в июне, когда Катя уснула.
— А Катюха?
— Найдём няню.
— Чужого человека?
— Ну а кого?
Максим почесал затылок. Позвонил матери. Людмила Фёдоровна приехала на следующий день — с тортом, с улыбкой, с предложением.
— Алла, зачем чужих брать? — сказала она, наливая чай. — Я, конечно, не возьмусь — у меня самой еще работа. А вот моя сестра, Тамара. На пенсии уже. Скучает. Детей любит.
— Тамара Фёдоровна? — Алла её видела раз пять от силы, на семейных праздниках. Женщина тихая, полная, в очках.
— Она троих вырастила. Опыт есть.
— А она согласится?
— Спрошу.
Людмила Фёдоровна позвонила сестре прямо при них. Тамара согласилась сразу. Оплату предложили не большую, но всё же не бесплатно.
Приехала она через три дня. Села на диван, Катя забралась к ней на колени.
— Какая хорошенькая девочка, — сказала Тамара, гладя девочку по голове. — Мы подружимся.
Алла смотрела на них. Катя обычно чужих боялась, а тут — сидит, улыбается.
— Тамара Фёдоровна, — начала Алла осторожно, — мне нужна няня на полдня. С девяти до двух. Три раза в неделю.
— Хорошо.
— Какие у вас условия?
— Условия? — Тамара удивилась.
— Ну, сколько вы хотите?
Тамара замялась. Посмотрела на Людмилу Фёдоровну. Та нахмурилась:
— Алла, мы же свои люди. Какие деньги?
— Но это работа…
— Тамара делает это от души. Ей скучно одной. А тут ребёнок, радость. у пусть рублей пятьсот-семьсот.
Алла хотела спорить, но Максим пнул её под столом. Промолчала.
— Хорошо, — сказала она. — И мы будем оплачивать проезд. И продукты — ешьте всё, что есть в холодильнике.
Тамара кивнула. Улыбнулась мило.
Первая неделя прошла хорошо. Тамара Фёдоровна приходила в девять утра — с сумкой, в которой лежали пирожки. Катя их обожала. Алла уходила на работу спокойно.
Возвращалась в два часа. Квартира чистая. Катя накормлена, довольна. Тамара Фёдоровна собирала сумку, уходила.
— Как дела? — спрашивала Алла.
— Хорошо. Поиграли, погуляли, покушали.
Через месяц Алла расслабилась. Тамара Фёдоровна оказалась находкой — надёжная, тихая, Катю любит. Максим тоже доволен.
— Видишь, — сказала Людмила Фёдоровна, когда приехала в гости, — я же говорила. Свои люди — это надёжно.
Алла кивнула. Правда была.
Сентябрь. Алла стала задерживаться на работе — новый проект дали, конкуренция на должность её. Тамара Фёдоровна согласилась сидеть до трёх, иногда до четырёх. Алла платила за проезд, покупала продукты, иногда дарила что-то — шарф, коробку конфет.
Однажды вечером, когда Алла вернулась, Катя спала. Тамара Фёдоровна мыла пол на кухне.
— Тамара Фёдоровна, зачем? — Алла удивилась. — Я сама помою.
— Да ничего. Мне не тяжело.
Алла присмотрелась. На полу — следы. Много. Маленькие, детские. Больше, чем от одного ребёнка.
— А это что?
— А? — Тамара обернулась. — Грязь. Катюша гуляла, набегала.
Алла хотела спросить ещё, но Тамара уже вытерла тряпкой следы. Алла пожала плечами. Дети — они пачкают много. Всякое бывает. Это нормально.
Через неделю она заметила ещё странность. В прихожей лежала игрушка — машинка красная, не Катина явно.
— Тамара Фёдоровна, это откуда?
— Что? — та выглянула из кухни.
— Машинка.
— А, это… наверное, Катюша нашла на площадке. Принесла домой.
— А, понятно.
Но Алла чувствовала — что-то не так. Катя не любила никогда машинки. Она куклами играет.
Октябрь. Алла пришла домой в час дня — встреча отменилась. Открыла дверь ключом — тихо, чтобы не разбудить, если Катя спит.
В прихожей — четыре пары детских ботинок. Четыре.
Алла замерла. Прислушалась. Из гостиной — голоса. Детские. Много.
Она прошла по коридору. Заглянула в гостиную.
Катя сидела на полу с тремя детьми — мальчиком лет четырёх, девочкой её возраста и ещё одним мальчиком, помладше. Они строили башню из кубиков, кричали, смеялись. Тамара Фёдоровна сидела на диване, вязала.
Алла стояла в дверях. Смотрела.
— Тамара Фёдоровна, — сказала она тихо.
Та подняла голову. Побледнела.
— Алла… уже ты… рано.
— Кто эти дети?
Тишина. Дети продолжали играть, не замечая.
— Это… соседские. Ненадолго.
— Соседские?
— Ну да. Познакомилась тут с мамами. Они попросили посидеть пару часиков.
Алла прошла в комнату. Присела на корточки перед детьми.
— Привет. Как вас зовут?
— Дима, — сказал старший мальчик.
— Лиза, — девочка.
— Паша, — малыш.
— А где ваши мамы?
Дети пожали плечами.
Алла встала. Посмотрела на Тамару Фёдоровну.
— Пройдёмте на кухню.
На кухне Алла закрыла дверь. Тамара Фёдоровна стояла у стола, мяла руки.
— Объяснитесь, — сказала Алла.
— Что объяснять? — Тамара вздохнула. — Я тут познакомилась с соседками. Молодые мамы. Жалуются, что нет времени на себя. Даже в магазин сходить не могут. Я подумала — ну чего им не помочь? Приведут детей, я посижу пару часов.
— За деньги?
Тамара помолчала.
— Ну… да. Они сами предложили. Говорят, им удобнее так, чем в садик водить.
— Сколько вы берёте?
— Триста рублей в час. С ребёнка.
Алла считала в уме. Три ребёнка. Четыре часа. Три тысячи шестьсот рублей в день. Три раза в неделю. Больше десяти тысяч в неделю.
— Тамара Фёдоровна, — Алла говорила медленно, — вы открыли детский сад. В моей квартире. Без моего ведома.
— Какой детский сад? — та замахала руками. — Это просто помощь! Соседская взаимопомощь!
— За деньги.
— Ну… символическая плата же. Им нужно, мне нужно. Всем хорошо.
— Мне не хорошо.
— Почему? Катюша же довольна! Видела, как они играют? Ей весело!
— Тамара Фёдоровна, я вас наняла сидеть с Катей. С одной Катей. Не с четырьмя детьми.
— Ну и что? Я же справляюсь!
— Это моя квартира!
— Ну так что? Квартира не пострадала ведь! Всё чистенько у меня всегда, ты же даже не замечала!
Алла смотрела на неё. Тамара Фёдоровна стояла, не понимая.
— Вы правда не видите проблемы? — спросила Алла.
— Нет. Какая проблема? Дети играют, им хорошо. Родителям удобно. Мне копеечка перепадает. Пенсия-то у меня маленькая. Коммуналка дорожает, продукты дорожают.
— Мы вам платим деньги!
— Да вы же ну совсем символически платите. Людмила сказала, что нельзя со своих всю сумму-то брать. Что свои люди так не делают.
— А с чужих можно брать?
— Ну они же чужие. Не родня.
Алла вздохнула. Прошла в гостиную. Достала телефон:
— Тамара Фёдоровна, дайте номера родителей. Пусть забирают детей.
— Зачем? Ещё час у них!
— Дайте номера.
Тамара нехотя достала телефон. Продиктовала номера. Алла обзвонила. Через полчаса всех детей забрали. Родители удивлялись, спрашивали — что случилось? Алла отвечала коротко:
— Больше не будет. Извините.
Когда последний ребёнок ушёл, Алла села на диван. Тамара Фёдоровна стояла у окна.
— Вы меня увольняете? — спросила она тихо.
— Да.
— Да за что?
— За то, что нарушили моё доверие.
— Я же не хотела ничего плохого…
— Знаю. Но результат — плохой.
Тамара Фёдоровна собрала сумку. Ушла молча.
Вечером приехала Людмила Фёдоровна. Без звонка. Максима ещё не было, Алла кормила Катю ужином.
— Алла, что случилось? — свекровь прошла на кухню, села напротив. — Тамара рыдает. Говорит, ты её выгнала.
— Не выгнала. Уволила.
— За что?!
Алла рассказала. Про детей, про деньги, про то, как Тамара открыла мини-садик в их квартире.
Людмила Фёдоровна слушала. Потом махнула рукой:
— Подумаешь. Ну посидела с детьми. Что такого?
— Людмила Фёдоровна, это моя квартира. Я не давала разрешения чужих сюда пускать, пусть и детей маленьких.
— Ну и что? Квартира не пострадала же!
— Это не важно. Важно, что она делала это за моей спиной.
— Алла, ты преувеличиваешь. Дети — они шумные. Один ребёнок, трое — какая разница?
— Огромная.
— Катюше же было весело!
— Людмила Фёдоровна, вы знали?
Свекровь замялась.
— О чём?
— О детях. О том, что Тамара берёт чужих детей.
Пауза. Людмила Фёдоровна отвела глаза.
— Она советовалась со мной.
Алла замерла.
— Что?
— Ну, спрашивала — брать или нет. Я сказала — бери. Деньги лишние не помешают.
— Вы сказали брать? В моей квартире садик устроить?
— Ну а что такого? Всё равно сколько детей. Дети — они шумные. Трое, четверо — без разницы.
Алла встала. Прошла к окну. Смотрела на детскую площадку — пустую, вечернюю.
— Людмила Фёдоровна, — сказала она, не оборачиваясь, — уходите.
— Что?
— Уходите из моего дома. Сейчас же.
— Алла! Ты что, с ума сошла?!
— Нет. Просто не хочу, чтобы чужие в доме моем были.
— Как ты смеешь!
— Легко. Уходите.
Людмила Фёдоровна встала. Хлопнула дверью. Алла стояла у окна. Руки дрожали.
Максим пришёл в десять. Алла сидела на кухне, пила чай.
— Мама звонила, — сказал он. — Плакала. Что случилось? Твоя версия.
Алла рассказала. Всё. Про детей, про деньги, про то, что Людмила Фёдоровна знала.
Максим слушал. Молчал. Потом вздохнул:
— Ну, мама не со зла. Она сестре помочь хотела.
— Макс, она ЗНАЛА. И ничего не сказала.
— Ну… наверное, думала, что ты не против.
— Как я могу быть не против, если меня даже не спросили?!
— Алла, ну не надо так. Это же мама.
— Твоя мама. Не моя.
Он посмотрел на неё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Алла, ну это семья. Нельзя так.
— А я считаю можно.
Максим встал. Прошёлся по кухне.
— Что теперь? — спросил он.
— Теперь мы ищем другую няню. Настоящую. За деньги.
— А мама?
— Пусть приезжает в гости. Без Тамары Фёдоровны.
— Она обидится.
— Пусть.
Через неделю к Алле пришёл участковый. Молодой мужик с усталым лицом.
— Здравствуйте, — сказал он. — Можно войти?
Алла пропустила его. Участковый прошёл в гостиную, огляделся.
— Что случилось? — спросила Алла.
— Жалоба. От соседей. Говорят, у вас тут постоянные крики. Детские. Раньше тише было.
Алла села на диван.
— Когда жаловались?
— Пару недель назад. Я только сейчас дошёл — загружен был.
— Две недели назад тут действительно были дети. Чужие. Няня моей дочери их приводила. Без моего ведома. Я её уволила.
Участковый кивнул. Записал.
— Понятно. Сейчас детей нет?
— Нет. Только моя дочь.
— Хорошо. Спасибо. Извините за беспокойство.
Он ушёл. Алла осталась сидеть на диване.
Вот оно. Соседи жаловались. Значит, было действительно шумно. Значит, дети орали так, что пришлось соседям вызвать участкового.
А Тамара Фёдоровна говорила — «всё под контролем».
Новую няню нашли через агентство. Молодая женщина, Ирина, тридцать лет, с рекомендациями. Стоила дороже, но Алла не жалела.
Ирина приходила в девять, уходила в три. Катя её полюбила. Квартира была чистая, тихая.
Людмила Фёдоровна приезжала раз в месяц. Сидела молча, пила чай, уезжала. Обиженная.
Максим пытался мирить:
— Алла, ну прости маму. Она не со зла.
— Знаю. Но не прощу.
— Почему?
— Потому что она покрывала. Знала, что Тамара использует наш дом, и молчала. Это предательство.
— Ну сильно сказано.
— Правильно сказано.
Он не понимал.
Зима. Алла сидела на кухне, пила кофе. За окном снег. Катя спала. Ирина уже ушла.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Алла? Это Тамара Фёдоровна.
Пауза. Алла хотела положить трубку. Не положила.
— Слушаю.
— Я хотела извиниться. Я правда не думала, что делаю плохо. Просто… мне деньги были нужны. Пенсия маленькая.
— Знаю.
— Людмила сказала, что вы больше не общаетесь. Из-за меня.
— Из-за неё. Она покрывала вас.
— Я не хотела ссорить вас.
— Знаю.
— Простите?
Алла смотрела в окно. Снег падал крупными хлопьями.
— Нет, — сказала она. — Не прощу. Вы нарушили моё доверие. Использовали мой дом. Без спроса. Это непростительно.
— Я поняла.
Тамара Фёдоровна положила трубку.
Алла допила кофе. Встала. Прошла в комнату, где спала Катя. Села на край кровати. Смотрела на дочь — маленькую, тихую, мирно сопящую.
Она сделала правильно.
И не жалела. Ни капли.
Уж не для нее я растила своего сыночка