— Это моя жизнь, мама хочет помочь!
— Вот именно, твоя! — Олег повернулся к падчерице. — А это — жизнь твоей матери.
Вы эго.исты, если хоть на секунду допустите эту мысль. Артем, скажи ты!
Артём молчал.
— Я не эго.истка, — тихо сказала Елена мужу. — Я мать. И я вижу, что моя дочь поги.бает.
Если я могу дать ей это… почему нет?
ЧАСТЬ 1
Папка с результатами обследования лежала на коленях Юлии. Девушка смотрела на свои пальцы — лак на указательном ногте едва заметно треснул.
Это раздражало её больше, чем слова врача, произнесенные пять минут назад. Она так и думала…
— Юль, ну что ты молчишь? — Артём не выдержал первым.
Муж сидел рядом на узком офисном стуле, и его колено нервно дергалось, то и дело задевая край стола.
— Скажи хоть что-нибудь. Мы же знали, что шансы… ну, не стопроцентные.
Юлия медленно повернула голову. Артём выглядел помятым, воротник его рубашки замялся, а под глазами залегли серые тени.
— Шансы? Артем, ты вообще слушал? Доктор сказал «ноль». Вообще никаких шансов нет!
Она резко встала, папка соскользнула с колен и с глухим стуком упала на линолеум. Листы вылетели из зажимов. Артём кинулся их собирать.
— Перестань, — бросила Юлия. — Оставь их здесь. Пусть уборщица выбросит.
Они вышли на парковку, Артём открыл дверцу их старой иномарки, Юля села на пассажирское сиденье и уставилась в лобовое стекло, по которому ползла жирная муха.
— Поедем к твоей матери? — спросил Артём, заводя мотор.
Машина привычно заурчала.
— Она звонила трижды, пока мы были у врача.
— Поедем, — Юля закрыла глаза. — Всё равно скрывать не получится. Она по голосу поймет, что я хочу выпрыгнуть из окна.
Елена ждала их в своей просторной квартире, на кухне уже кипел чайник, а на столе стояла тарелка с остывшими сырниками.
Елена, в свои сорок шесть лет выглядевшая как старшая сестра Юлии, нервно поправляла и без того идеально лежащую салфетку.
Её муж, Олег, сидел в углу с планшетом, но было видно, что он не читает.
Когда дверь открылась, Елена сразу всё поняла. Она не стала бросаться с объятиями, просто кивком головы указала на стулья.
— Садитесь. Олег, поставь еще один прибор.
— Мам, не надо, — Юля прошла мимо стола и тяжело опустилась на диванчик. — Мы были у Резникова. Последняя инстанция…
Сказал, что организм после тех операций… ну, в общем, он не примет эмбрион. Никогда.
Даже если мы найдем самых лучших доноров. Проблема во мне…
Клетки у меня хорошие…
— И что теперь? — Олег подал голос из угла. — Суррогатное материнство?
— Вы цены видели? — Артём, стоявший в дверном проеме, горько усмехнулся. — Мы два года копили на эти операции и обследования.
У нас кредит на машину и ипотека, которую нам едва одобрили.
Агентство запросит столько, сколько мы за десять лет не заработаем. Плюс содержание, медицина, юристы…
— Мы поможем, — быстро сказала Елена. — Мы с Олегом можем продать дачу в пригороде…
— Мама, перестань! — Юля взорвалась. — Какая дача? Там даже на половину гонорара не хватит! И я не хочу чужую женщину. Понимаешь?
Не хочу, чтобы моего ребенка носила какая-то… какая-то тётка ради денег.
Она будет ку.рить втайне, или пить газировку литрами, или просто ненавидеть моего ребенка.
Я не смогу спать, зная это!
Юлия закрыла лицо руками. Плечи её мелко затряслись, но плакала она беззвучно, только всхлипывала, глотая воздух.
Артём подошел к ней, неловко положил руку на плечо, но она тут же сбросила её.
— Всё кончено, — прошептала Юля. — Просто признайте это. Нам не дано, семьи не будет. Тёма, если хочешь — уходи сейчас. Я пойму. Честно.
Артём побледнел.
— Ты сейчас чушь несешь, Юль. Какая семья без тебя? Перестань.
Елена молча встала и вышла на кухню. Она слышала их приглушенные споры, слышала, как Олег пытается что-то вставить про усыновление, и как Юля резко обрывает его:
— Не смей даже предлагать! Я хочу своего!
Елена вдруг вспомнила, как рожала Юльку. Ей было двадцать один, она была одна, без мужа, без денег, только с огромным желанием выжить.
Тогда ей казалось, что это конец света. А конец наступил только сейчас.
А что, если…
— Юля, Артём, идите сюда, — негромко позвала Елена.
Они зашли на кухню — пришибленные, с красными глазами. Олег тоже подошел, оперся плечом о дверной косяк.
— Я всё обдумала, — Елена посмотрела прямо в глаза дочери. — Усыновление — это не выход, я знаю.
И чужая женщина — тоже. Вы не потянете это финансово и морально. Но выход есть.
— Какой? — Артём с надеждой подался вперед. — Кредит?
— Нет, — Елена сделала глубокий вдох. — Я здорова. Врачи на последнем медосмотре сказали, что у меня организм как у тридцатилетней.
Генетика у нас отличная, Юль. Мой цикл в норме, гормоны тоже.
Олег вдруг выпрямился, его лицо вытянулось.
— Лена, ты о чем сейчас?
— О том, — она не сводила взгляда с дочери. — Юль, я еще полна сил. Я могу стать суррогатной матерью.
Я выношу твоего ребенка. Подсадим ваш с Артёмом эмбрион, и я его рожу.
Юля смотрела на мать, раскрыв рот.
Артём медленно опустился на стул, промахнувшись мимо сиденья и едва не упав.
— Мама… ты… ты понимаешь, что ты сейчас сказала? — Юля прошептала это едва слышно. — Тебе сорок шесть. Это… это безумие.
Елена махнула рукой.
— Я знаю, что я буду есть, как я буду спать и как я буду беречь этого ребенка.
Тебе не придется платить агентству миллионы. Тебе не придется дергаться из-за того, что суррогатная мать ведет себя не так.
Ты мне доверяешь?
— Ты с ума сошла! — Олег наконец обрел голос. Он шагнул к жене, его лицо покраснело. — Лена, ты хоть понимаешь, какой это риск?
В сорок шесть лет беременность — это не прогулка в парке. Давление, почки, сердце…
Ты хочешь инвалидом стать? Ради чего? Чтобы они поиграли в родителей?
— Зачем ты так, Олег! — Юля вскочила. — Это моя жизнь, мама хочет помочь!
— Вот именно, твоя! — Олег повернулся к падчерице. — А это — жизнь твоей матери.
Вы эго.исты, если хоть на секунду допустите эту мысль. Артем, скажи ты!
Артём молчал.
— Я не эго.истка, — тихо сказала Елена мужу. — Я мать. И я вижу, что моя дочь поги.бает.
Если я могу дать ей это… почему нет?
Мы пройдем обследование. Если врачи скажут, что я не выдержу — я отступлю.
Но если есть хоть один шанс из десяти…
Юлия подошла к матери. Она робко коснулась её ладони.
— Ты правда готова на это? — голос Юли дрожал. — Ты понимаешь, что люди скажут?
Друзья, коллеги… Мы же не сможем вечно скрывать, кто родил.
— Мы что-нибудь придумаем, — Елена сжала пальцы дочери. — Наденешь накладной живот. Уедем на лето в санаторий.
Всё это решаемо. Главное — то, что будет в конце.
Олег резко развернулся и вышел из кухни. Артём поднял голову и глухо спросил:
— А если не получится? Если подсадка не приживется?
— Значит, мы будем знать, что сделали всё возможное, — ответила Елена. — Но я уверена — получится. У меня никогда не было проблем с этим.
Юлия вдруг прижалась к матери, спрятав лицо у неё на груди. Она рыдала уже по-другому — с облегчением.
Елена гладила её по волосам, глядя поверх головы дочери на зятя.
Артём и Юлия ушли поздно. Елена, проводив дочь и зятя, зашла в спальню — муж лежал на кровати, уставившись в потолок.
— Ты разрушишь нашу жизнь, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты понимаешь это?
Ты думаешь, это сблизит тебя с дочерью? Нет, Лен. Это же противоестественно! Это не нормально! Так не должно быть!
— Ты просто боишься перемен, — она присела на край кровати. — Посмотри на это с другой стороны. Это будет наш внук.
— Это будет ребенок, которого выносила моя жена для своей дочери, — Олег сел и посмотрел на неё с горечью. — Это сюжет для дешевого ток-шоу, а не для нормальной семьи. Я не дам своего согласия, Лен.
— Мне не нужно твое согласие для этого. Это мое тело. И моя дочь. И мое решение, Олеж…
Она легла на свою половину кровати, чувствуя, как внутри разгорается странное, давно забытое волнение. Она была уверена, что все пройдет, как надо…
Елена сидела на жестком кожаном диване, выпрямив спину. Юлия металась рядом — она то и дело заглядывала в экран телефона, сверяя время.
— Юль, сядь, — негромко сказала Елена. — От того, что ты буровишь глазами дверь кабинета, нас быстрее не примут.
— Мам, мы записаны на десять ровно. Сейчас десять ноль пять. Мы платим такие деньги не за то, чтобы сидеть в очереди, — Юлия нервно поправила сумку на плече. — Я сейчас пойду к администратору.
— Не вздумай. Это серьезное учреждение, а не парикмахерская. Сядь.
Юлия нехотя опустилась на край дивана, продолжая постукивать носком кроссовка по полу.
Артём стоял чуть поодаль, у окна, и внимательно изучал плакат о стадиях развития эмбриона. Он почти не участвовал в разговоре.
Наконец дверь открылась, и медсестра пригласила их войти.
Доктор Вересов не стал тратить время на приветственные улыбки. Он просматривал папку с результатами анализов Елены, которую они сдали накануне в другой лаборатории.
— Итак, — Вересов поднял взгляд. — Сорок шесть лет. Елена Викторовна, вы понимаете, что мы входим в зону очень высоких рисков?
Официально закон не запрещает вам быть суррогатной матерью для дочери, если состояние здоровья позволяет. Но «позволяет» — понятие растяжимое.
— У меня отличные показатели, — ровным голосом ответила Елена. — Давление сто десять на семьдесят, сахар в норме, гормональный фон стабилен. Я занимаюсь йогой и слежу за питанием.
— Йога — это прекрасно, — врач чуть прищурился. — Но мы говорим о колоссальной гормональной нагрузке.
Чтобы ваше тело приняло чужой эмбрион, нам придется искусственно «отключить» ваш собственный цикл и создать новую среду.
В вашем возрасте это может спровоцировать что угодно — от гипертонического криза до проблем с сердцем.
Вы готовы к тому, что ваше здоровье может посыпаться?
— Доктор, она готова! — перебила Юлия, подавшись вперед. — Мы всё обсудили.
Моя мать — очень сильный человек. У неё никогда не было хронических болезней. Какие обследования нам нужно пройти прямо сейчас?
Вересов посмотрел на Юлию как на назойливое насекомое, потом снова перевел взгляд на Елену.
— Список будет длинным. От генетиков до кардиологов. И это только начало. Нам нужно заключение специальной комиссии. Мы должны быть уверены, что вы сюда не по принуждению пришли…
— Какое принуждение? — Юлия всплеснула руками. — Это же семейное решение!
— Моя работа — сомневаться, — отрезал врач. — Елена Викторовна, сейчас пройдите в процедурный кабинет на УЗИ. Посмотрим состояние эндометрия. А вы, молодые люди, подождите в коридоре.
Когда дверь за ней, в кабинете стало почему-то холоднее. Елена разделась за ширмой, ощущая привычную неловкость, которая всегда посещает женщину в кабинете специалиста этого профиля, сколько бы лет ей ни было.
— Ложитесь, — Вересов нанес гель на датчик.
Елена смотрела в потолок, где в углу виднелось небольшое пятно от старой протечки. Было очень стр.ашно…
— Вижу миому. Маленькая, два сантиметра. Раньше находили? — спросил врач, не глядя на неё.
— Нет. Полгода назад на осмотре всё было чисто.
— Она может начать расти на гормонах. Это риск. И яичники… резерв почти исчерпан, но нам это и не важно, яйцеклетки-то будут дочери.
Вопрос в том, выдержит ли «фундамент». Вы архитектор, кажется?
Должны понимать: нельзя строить небоскреб на старом бетонном основании без укрепления.
— Значит, укрепляйте, — сказала Елена, сжимая края кушетки. — Назначайте терапию, витамины, что угодно.
После осмотра они снова сидели в кабинете. Вересов выписал стопку направлений.
— Это только первый круг. Сдадите всё — от свертываемости до онкомаркеров. И мне нужно заключение психолога.
Выйдя из клиники, Юлия тут же вцепилась в руку матери.
— Ну что? Что он сказал? Всё нормально?
— Есть нюансы, Юля. Миома, — Елена шла к машине, стараясь не морщиться от резкой боли внизу живота после осмотра. — Доктор говорит, это риск.
— Ой, сейчас у каждой второй миома! — Юлия отмахнулась, открывая дверцу машины. — У моей коллеги её вообще не лечили, она сама рассосалась.
Мам, не накручивай. Вересов просто перестраховывается, чтобы содрать с нас больше за дополнительные анализы.
— Юль, это не рынок, — подал голос Артём с водительского сиденья. — Если врач говорит «риск», значит, это риск.
— Артём, ты можешь хоть раз промолчать? — Юлия обернулась к мужу. — Ты вообще хочешь этого ребенка? Или тебе проще просто сдаться и жить для себя?
— Я хочу, чтобы все были здоровы, — тихо ответил он, заводя двигатель.
— Здоровы будем, когда в этой машине будет стоять детское кресло! — отрезала Юлия. — Мам, завтра в восемь утра я заеду за тобой. Нужно сдать анализы натощак. Я уже составила график.
— Юля, у меня завтра сдача проекта в управлении, — напомнила Елена. — Я не могу просто так сорваться.
— Проект подождет. Мам, ну ты чего? У нас каждый день на счету. Врач сказал, что эмбрионы в криокамере нельзя хранить вечно, качество падает.
Ты же сама предложила! Теперь нельзя идти на попятную.
Елена посмотрела на дочь и подумала, что та очень быстро изменилась. Казалось, ее теперь совершенно не волнует состояние матери — лишь бы поскорее добиться желаемого…
Следующая неделя началась с беготни. Елена просыпалась в шесть утра, ехала на другой конец города в лабораторию, стояла в очередях, сдавала анализы.
К четвергу её руки выше локтя были покрыты мелкими синяками. Вечерами она возвращалась домой абсолютно опустошенной, но там её ждал не покой — дочь вовсю командовала.
— Я купила тебе органические продукты, — Юлия влетела на кухню матери и начала выставлять на стол пакеты. — Никакого кофе, мама. Вообще.
Кофеин плохо влияет на сосуды. И вот эти добавки — омега, фолиевая кислота, комплекс для подготовки к ЭКО.
Олег зашел в кухню и молча взял из холодильника пачку масла. Он старался не смотреть на падчерицу.
— Юля, я сама знаю, что мне пить, — мягко сказала Елена, присаживаясь за стол. Ноги гудели. — Я посоветуюсь с Вересовым.
— Вересов старой закалки! Я прочитала кучу форумов, там женщины описывают реальный опыт.
Мам, ты должна понимать, что сейчас твое тело — это дом для моего сына или дочери! Ты о ребенке в первую очередь думать должна?!
— Юля, прекрати, — Олег не выдержал и обернулся. — Ты как с матерью разговариваешь?!
Тебя ее состояние вообще не волнует? Ей сорок шесть лет, она работает по десять часов!
— Олег, не вмешивайся, — Юлия сузила глаза. — Ты вообще был против этого с самого начала.
Я вижу, как ты на меня смотришь. Тебе жалко дачу, жалко спокойствия, а на меня тебе плевать!
— Мне не плевать на жену! — голос Олега сорвался на крик. — Ты ее в могилу вгонишь этими своими графиками и «органическими продуктами» еще до того, как процедуру сделают!
Посмотри на неё, у неё под глазами си..няки больше, чем у тебя!
— Мама, это правда? — Юлия повернулась к матери. — Ты плохо себя чувствуешь? Ты что-то скрываешь? Если ты передумала, скажи сейчас!
Елена смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри все переворачивается. Она хотела сказать, что её тошнит от запаха витаминов, что ей хочется тишины и чтобы её никто не трогал. Но… Разве можно последней надежды дочь лишить?
— Всё нормально, — солгала Елена. — Олег преувеличивает. Я просто немного устала от разъездов.
— Вот и отлично, — Юлия мгновенно остыла и начала собирать пустые пакеты. — Завтра в десять идем на комиссию.
Нужно быть при полном параде. И улыбайся, мама! Ты должна показать, что очень хочешь нас сделать родителями, а себя — бабушкой!
Когда Юля ушла, Олег подошел к жене и положил руки ей на плечи.
— Лен, остановись. Пока не поздно. Ты видишь, что с ней происходит? Она ж по головам нашим пойдет, если что!
— Она просто напугана, Олег, — Елена закрыла глаза. — Она боится, что сорвется. Я обещала ей…
— Ты обещала ей помощь, а она этого не оценила. Ишь, командирка! Посмотри на свои руки, Лен…
Елена потянула рукава кофты вниз, скрывая следы от уколов.
— Завтра комиссия. Если они разрешат — значит, врачи верят в меня. Пойдем спать.
Ночь была тяжелой. Елене приснилось, что она строит огромный дом. Как только она кладет последний кирпич в ряд, стена рушится. И так раз за разом… Она проснулась в холодном поту от того, что в горле пересохло. Завтра случится что-то плохое? Не зря сон приснился?…
Дочки