Ольга поднялась в шесть утра — как всегда. Тихо, чтобы не разбудить Катю, прошла на кухню. Включила чайник и пока вода грелась, достала телефон. Открыла банковское приложение.
Она делала это каждое утро последние четыре месяца. Смотрела на остаток на карте и считала дни до зарплаты. Денег почти не было. А зарплата только через неделю.
Закрыла телефон. Выдохнула. Оперлась ладонями о столешницу. На стуле лежала Катина школьная кофта — старая, потёртая на локтях. Ольга подштопала рукав вчера вечером. Девочка почти выросла из неё, но новая — недоступная роскошь.
Позавчера у Кати порвались зимние ботинки. Подошва просто разошлась пополам. Девочка пыталась спрятать это, чтобы мама не расстраивалась. Но Ольга увидела.
Вечером они стояли в магазине и выбирали самые дешёвые тёплые ботинки.
— Мам, зачем? Я ещё похожу…
— Нет, Катюша. Зима только началась. Не будешь ходить в дырявой обуви. Заболеешь.
И снова минус из бюджета. Которого и так не было.
Когда вернулись домой, из комнаты послышалось шарканье тапок. Виктор проснулся. Он спал до обеда — ложился под утро после очередного стрима с друзьями. Весь день лежал на диване, никуда не спешил.
— Долго вас не было, — пробормотал он, проходя мимо, даже не взглянув на жену.
— Покупали Кате ботинки.
— Тебе делать больше нечего? Денег много? — закипел муж.
— Нет, денег как раз нет. А вот ботинки у дочери порвались. Тебе бы пора уже взяться за ум, Витя!
— Чего нервничаешь? — буркнул он. — Я же сказал — найду работу. Просто не могу же я куда попало идти. Я мужик или кто?
Ольга сжала губы. Эту фразу она слышала четыре месяца подряд. Сначала Виктор устроился курьером.
— Огонь работа! Курьеры хорошо зарабатывают!
Но когда его трижды не подтвердили доставку и сняли деньги со счёта, мнение изменилось.
— Мошенники! Меня подставили!
Итог — он не заработал, а ушёл в минус. Потом работал таксистом. Но машина была бюджетная, хорошие заказы не давали. Виктор обиделся на жизнь и сел дома.
Ольга одна оплачивала всё — продукты, одежду, школу, коммуналку, лекарства.
Утром, когда Катя просыпалась собираться в школу, Ольга уже выходила на работу. Дочь, как всегда, подошла поцеловать маму в щёку. Но глаза её скользнули по Ольге — по старому, потрёпанному пуховику и шапке, которые не менялись шесть лет.
Ольга увидела этот взгляд. Сердце сжалось. Дочь стыдится её.
— Мам, сегодня Лиза и Соня идут в кино. На новогодний фильм. Можно… я с ними? — Катя запнулась, не хотела просить.
— Позвони мне после уроков. Может, что-то получится.
Но Катя уже знала ответ. Кино — роскошь для их семьи. Дочь кивнула, будто поверила, и пошла собираться.
Когда Ольга приехала на работу, села за стол, обхватила голову руками. Ей тридцать девять. Она работает здесь одиннадцать лет. Экономит на себе. Ходит шесть лет в одном пуховике, который даже после стирки не лучше выглядит.
Каждый месяц считает дни — до зарплаты, до аванса, до момента, когда можно будет купить Кате что-то новое, чтобы девочка не смотрела с завистью на одноклассниц.
Она не жаловалась. Просто жила. Но сегодня стало особенно тяжело. Ольга представила, как Катя стоит возле кинотеатра, смотрит, как подруги покупают попкорн, а сама говорит: «Мне не надо».
Смахнула слезу. Прошептала то, что повторяла себе каждое утро:
— Ещё немного. Переживём. Всё уладится. Скоро Новый год… новые возможности…
Но знала — ничего не изменится. С Новым годом станет только хуже.
Работа забрала все мысли. Ольга печатала, сортировала документы, отвечала на звонки — на автопилоте. Но внутри оставался осадок от утреннего потухшего взгляда дочери.
В обеденный перерыв Ольга опустилась на стул, открыла контейнер с макаронами. Едва взяла вилку — телефон завибрировал. Катя.
— Мам, — голос тихий, вежливый, будто дочь боялась услышать отказ. — Я хотела спросить…
— Конечно, солнышко, — Ольга сказала быстрее, чем Катя договорила. — Я переведу деньги. И на билет, и на попкорн. Проведи время с подружками.
Секунда тишины. Оглушительная.
— Мам! Мамочка! Спасибо! Я… потом всё-всё расскажу!
В голосе дочери появился тот счастливый звон, которого давно не слышала.
— Пусть всё пройдёт хорошо, зайка.
Ольга отключилась. Открыла банковское приложение. На счёте смешная сумма. Но она не колебалась. Ввела номер Кати, отправила перевод. Последние деньги.
Посмотрела на свои макароны — без котлеты, без салата — и почувствовала облегчение. Словно, покупая дочери билет, купила ей кусочек нормального детства.
Вечером город завалило снегом. Снежинки падали охапками, как в советских фильмах. Радости не было. Транспорт задерживался. Автобусы ползли как черепахи.
Ольга стояла на остановке двадцать минут. Промокшая, замёрзшая. Когда автобус подъехал, люди бросились к дверям. Она с трудом втиснулась внутрь — прижало к поручню так, что пошевелиться невозможно.
Телефон зазвонил. Зинаида Васильевна. Как всегда вовремя. Ольга закрыла глаза. Вздохнула.
— Алло… — старалась держать телефон так, чтобы не уронить.
— Оленька, я ненадолго, — свекровь сразу заявила. — Перед праздниками генеральную уборку надо. Прибери у нас. Витя сказал, что ты свободна в выходные.
Последние выходные перед Новым годом. Ольга обещала дочери украсить квартиру, поставить ёлку, испечь печенье — создать праздничную атмосферу.
— Зинаида Васильевна, у меня… планы. Мы с Катей…
— У себя всегда успеешь! — перебила свекровь. — А я старая, мне тяжело. Ты обязана нам помогать.
Ольга еле сдержалась, чтобы не ответить резко и не послать ее куда подальше. Дело не в старости — в бесконечной тяге свекрови затянуться, аж 3 пачки в день, отчего та задыхалась даже при ходьбе по квартире.
— Давайте поговорим позже…
— Всё! Договорились. В субботу жду.
Связь оборвалась. Ольга не успела ничего ответить. Еле держала равновесие, зажатая толпой. Перезвонить не могла — стояла на одной ноге.
Домой вернулась поздно. Уставшая, продрогшая, выжатая. Открыла дверь — к ней бросилась Катя. Сияющая, с порозовевшими щеками.
— Мам! Мы так здорово сходили! Там такой смешной момент был… — девочка болтала без остановки, увлекая маму на кухню. — Я тебе ужин разогрела! Вот, садись! Мам, это было круто!
Ольга смотрела усталыми глазами, но сердце согревалось. Катя была счастлива — и это важнее всего. Гладила её по плечу, слушала сбивчивые рассказы, улыбалась.
Виктора дома не было. Восемь вечера. Ольга даже не удивилась. Давно стало нормой.
Тихо сказала дочери:
— Главное, что у тебя был хороший день, солнышко.
Катя убежала в комнату — болтать с подружкой по телефону. Ольга слышала через стенку звонкий смех, тот самый, который появлялся теперь всё реже.
Медленно прибрала посуду. Ополоснула кружки, вытерла стол. Каждое движение давалось тяжело — усталость легла на плечи камнем. Прошла в спальню, переоделась, легла, провалилась в сон.
Сон был странным — серым, унылым. Снились Виктор, его мать, какие-то люди, голоса. Кричали, требовали, размахивали руками. Сначала смешивалось, потом стало зловещим. Ольга не понимала, что происходит, пока не услышала грохот.
Настоящий. Она резко открыла глаза. Часы показывали четыре утра. На кухне кто-то шумел, гремел посудой.
Ольга поднялась. Босиком прошла по коридору. Щурясь от света, толкнула дверь кухни.
Какой-то незнакомый мужик лежал на столе, раскинув руки, будто собирался проспать там до утра. Виктор сидел рядом, раскрасневшийся, под шафэ почти до невменяемости. Доедал остатки продуктов, которые Ольга приберегла до зарплаты.
— Чего тебе? — промямлил он, увидев жену. — У нас гости…
— Какие гости, Витя?! Четыре часа! — Ольга проснулась окончательно. — Что тут происходит?!
Виктор попытался подняться, качнулся, сел обратно.
— Не ори… Новый год скоро… расслабься…
— С тобой расслабишься… — еле сдерживаясь, проговорила Ольга.
А потом в ней что-то щёлкнуло. Как будто оборвалась тонкая ниточка, которая держалась слишком долго. Подошла к столу, взяла мужика за рукав, почти волоком вытащила в коридор. Дверь подъезда хлопнула. Виктор вздрогнул.
— Ты что творишь… — возмутился он.
— Сейчас увидишь.
Ольга развернулась. Подошла к мужу. Следом за дружком вытолкнула и Виктора в коридор.
Он сопротивлялся, но немного — ноги подкашивались от выпитого.
— Иди спи где хочешь. На лестнице, у друга, на улице — всё равно.
— Да ты… — начал ругаться.
Дверь захлопнулась. Ольга стояла посреди прихожей, не верила в происходящее. Спустя пару минут вернулась на кухню. Убрала со стола остатки еды, выбросила пустую бутылку, банку с огурцами и налила горячий чай.
Сон как рукой сняло. Сидела, смотрела через окно на белоснежную улицу. Снег закрыл всю грязь и серость города. За окном начинало сереть небо — пора собираться на работу.
Когда вышла из дома, Виктора за дверью не было. Впервые это вообще не волновало.
Рабочая пятница пролетела незаметно. Ольга работала усердно, чтобы успеть всё в срок, не задерживаться.
В конце дня начальство собрало отдел:
— Спасибо всем за хорошую работу. К Новому году — премия.
Когда деньги перечислили на карту, Ольга не поверила. Сумма вдвое больше, чем рассчитывала. Закрыла рот рукой — подступили слёзы радости и облегчения.
Телефон завибрировал. Это была Светлана — подруга, с которой не виделась три года. Когда Света уехала в командировку и встретила там мужчину, никто не думал, что она останется. Вышла замуж, родила дочку… жила далеко, но не забывала Ольгу.
— Оль, я в городе! Только на три дня. Может, увидимся?
Ольга улыбнулась. Без промедления ответила:
— Приезжай ко мне сегодня вечером.
Когда Виктор вечером появился дома, ожидал видеть жену, которая будет извиняться, плакать, умолять о прощении. Принял суровое выражение лица.
Но, открыв дверь, увидел другое. На кухне сидели Ольга и Света. Смеялись, пили красненькое.
Виктор побагровел.
— Это что такое?! Ты что устроила?! — начал кричать. — Я тебе что говорил про чужих в моём доме?!
Света замерла с бокалом в руке, не понимая, что происходит. Вопросительно посмотрела на подругу.
Ольга вздохнула. Поставила бокал на стол. Спокойно сказала:
— Витя… ты мне так надоел. Честное слово. И ты, и твоя мама.
Посмотрела прямо в глаза.
— В Новый год с новой жизнью, — пауза. — Я бросаю тебя, Витя. Собирай вещи и убирайся из моей квартиры.
Муж моргнул, будто не понял.
— Ты что несёшь? — ухмыльнулся. — Я-то соберу. А вот как дочь будет расти без отца? Ты об этом подумала своей головой вообще?
Ольга рассмеялась.
— Дочь? Ты вспомнил о Кате? Хотя бы сейчас…
Поднялась. Указала на дверь.
— Не волнуйся за неё. Она как-нибудь переживёт эту утрату. Ты всё равно никогда с ней не занимался.
Виктор стоял с открытым ртом, не мог ответить. Обидно было слышать правду. Злился, кидал вещи в сумку. Когда закрывал её, казалось, вырвет молнию вместе с материей.
Каждый его рывок, каждый тяжёлый вздох звучал как вызов. Но Ольга больше не реагировала. Просто сидела, смотрела, как он роется по полкам.
— Вот увидишь… пожалеешь… — бормотал себе под нос. — Сама потом придёшь… Приползешь ко мне на коленях же…
Наконец хлопнула входная дверь. В квартире повисла тишина. Ольга впервые за много лет почувствовала, как свободно можно дышать.
Света всё ещё сидела напротив — с круглыми, растерянными глазами.
— Оль… что это было? — тихо спросила она, когда Ольга вернулась.
Та вздохнула. Рассказала всё. Как Виктор несколько месяцев искал работу, лёжа на диване. Как тратил последние деньги на гулянки, а не на продукты. Как уходил ночами, возвращался под утро. Как они жили соседями, а не семьёй. Как Ольга каждый день подсчитывала оставшиеся деньги. Как Катя стеснялась маминого вида. А главное — как Ольге было страшно смотреть на отражение в зеркале. Не от морщин, а от отчаяния.
Света слушала молча, не перебивая. Глаза становились всё строже. Потом неожиданно прервала:
— Переезжай ко мне.
Ольга даже не сразу поняла.
— К… куда?
— Ко мне, — повторила Света. — В наш город. Моему Антону как раз нужен бухгалтер. Толковый, с опытом. Ты ему подойдешь.
— Свет… — Ольга растерялась. — Да ты что… Как я… У меня тут…
— Что тут? — мягко перебила подруга. — Витя? Его уже нет. Родители? Их нет. Работа? Ты сама сказала, перспектив ноль.
— Но Катя… у неё школа, друзья…
Света взяла её за руку.
— Поговоришь с ней, всё объяснишь. Ты хорошая мама. Катя тебе верит. Если решишь, что переезд — это шанс, она примет. Дети часто легче взрослых двигаются вперёд.
Ольга вздохнула. Действительно… что её тут держит?
Утром субботы телефон разрывался от звонков Зинаиды Васильевны.
— Оля! Ты что с Витей сделала?! Он пришёл ко мне, говорит, ты его выгнала! Ты обязана впустить его обратно! Он твой муж! Немедленно прости его, поняла?!
Ольга спокойно сидела на кухне, слушала поток обвинений.
— И вообще! — свекровь перешла на визг. — А уборку кто делать будет?! Я тебя жду с десяти! Ты обещала!
Ольга усмехнулась.
— Зинаида Васильевна, я никуда не поеду. Не сегодня, не завтра, не когда-либо ещё. Делайте уборку сами. Или попросите сына.
— Как ты смеешь?! Мы отсудим квартиру! Она Вите положена!
Ольга чуть улыбнулась. Этого она и ждала.
— Зинаида Васильевна, квартира принадлежит мне. Это квартира моего отца. Вам следует разобраться в законах.
— Но… но… — свекровь захлебнулась.
— Так что угрожать бессмысленно. Удачи вам с Витей и с уборкой.
Положила трубку. Села у окна с чашкой чая. За окном падал снег. Катя спала в своей комнате — наконец-то могла спать спокойно, не просыпаясь от шальных криков.
Вечером, когда дочь проснулась, они сидели на кухне. Катя пила какао, Ольга — чай.
— Мам, — Катя осторожно спросила, — а мы правда теперь будем жить одни?
— Да.
— Навсегда?
— Навсегда.
Катя помолчала. Потом тихо:
— Хорошо.
Ольга посмотрела на дочь.
— Света предлагала нам переехать. К ней, в другой город. Там хорошая работа, хорошие деньги…
Катя насторожилась.
— А что со школой?
— Другая школа будет.
— А друзья?
— Новые друзья будут.
Катя покрутила кружку в руках. Смотрела на какао, не поднимая глаз.
— Мам, а можно… мы тут останемся? Ну, в этом городе. У меня Лиза, Соня… Мы вместе с первого класса. И школу я люблю. И учителей. А ещё мне Максим Петрович на олимпиаду готовит материал давать обещал…
Ольга посмотрела на дочь. В её глазах была тревога — страх, что мама откажет, что заставит переехать.
— Хорошо, — сказала Ольга. — Останемся.
Катя выдохнула. Улыбнулась.
— Правда?
— Правда.
И Ольга поняла — правильно. Слишком резкие перемены. Виктор ушёл, это уже стресс. Переезд в другой город — было бы слишком. Пусть хоть что-то остаётся прежним. Школа. Друзья. Привычный район.
Новый год они с Катей отметили тихо — вдвоём, но впервые за много лет счастливо. Даже купили баночку красной икры — маленькая роскошь, которую не позволяли годами. Катя бегала по квартире, наряженная в новую кофточку, смеялась, зажигала бенгальские огни.
— Мам! Мам, пошли на улицу смотреть салют! — тянула девочка.
Вышли на улицу, на хрустящий свежий снег. Небо загоралось разными цветами от сияющих салютов. Катя сияла так, будто весь мир наконец повернулся к ним лицом.
Ольга смотрела на дочь и думала: «Вот ради чего стоило всё терпеть. И ради чего — пора было всё поменять».
С Виктором развелись быстро. Он пытался скандалить, требовал деньги, угрожал. Но закон был на стороне Ольги. Квартира отцовская, записанная на неё. Виктор съехал к матери, звонил первое время, требовал, умолял. Потом затих.
Через месяц Ольга узнала от общей знакомой — он нашёл новую девушку. Молодую, двадцать три года. Ольга пожала плечами. Пусть. Не её проблемы больше.
Жизнь медленно налаживалась. Без Виктора и его матери в квартире стало просторно. Тихо. Спокойно. По утрам Ольга не просыпалась с тревогой — что опять случилось, что опять надо решать. Приходила с работы — никаких дружков его, никакого грохота, никакого бардака.
Деньги перестали утекать как вода. Премия новогодняя, зарплата, которую больше не надо было делить на троих. Ольга впервые за много лет купила себе новое пальто.
На работе тоже изменилось что-то. Коллеги узнали про развод — и вдруг стали внимательнее. Приглашали на обеды в столовую. Спрашивали, как дела. Поддерживали.
А потом появился Сергей.
Сергей Михайлович работал в соседнем отделе. Высокий, седоватый, лет сорока пяти. Разведён, двое взрослых детей. Ольга раньше его видела — здоровался в коридоре, улыбался. Но не больше.
А в феврале он вдруг зашёл к ней в кабинет. С бумагами якобы. Постоял, поговорил. Потом ещё раз зашёл. Потом ещё. Потом пригласил в столовую на обед.
— Оля, если не против… составите компанию?
Она не отказалась. Они сидели в столовой, ели суп, разговаривали. О работе. О детях. О жизни. Сергей рассказывал про дочь, которая училась в медицинском. Про сына, который работал уже программистом. Ольга рассказывала про Катю.
— Умница растёт, — сказал Сергей. — Видно сразу — мать хорошая.
Ольга смутилась. Давно она не слышала комплиментов.
Потом он проводил её до дома после работы. Случайно вышло — в одну сторону ехать. Потом ещё раз. Потом стало не случайно.
В марте он пригласил её в кино.
Катя его полюбила быстро. Он умел разговаривать с детьми — не сюсюкал, не подделывался. Разговаривал как со взрослой. Спрашивал про школу, про друзей, про увлечения.
Ольга смотрела на них и думала — вот так должно быть. Вот так выглядит нормальная жизнь. Где мужчина не орёт. Где он просто… рядом. Где ему интересно, как прошёл твой день. Где он помогает донести сумки. Где он не считает зазорным купить билет в кино не только тебе, но и твоей дочери.
Деньги — матери, а мне что, у неё клянчить? — Ларису ситуация сильно возмутила